JUST BROMANTICALLY INVESTED/Бромантический интерес (Accidental Love Book #4)

Было бы проще простого бросить моего лучшего друга разгребать его голопопые приключения самостоятельно вместо того, чтобы снова бросаться на выручку, но… ну, мне в какой-то степени даже нравится его спасать. Иногда я переживаю, не сдвиг ли это по фазе, но Мэдден — взрослый, самодостаточный, адекватный мужик, который редко нуждается в чьей-то помощи. И когда это все-таки случается, я чувствую, что нужен ему. А для меня нет ничего лучше, чем ощущение собственной нужности. Я отправляю мониторы в спящий режим и иду искать Драйдена. Они открыли эту дизайнерскую студию четыре года назад и с тех пор раскрутили её так, что нас с Лизой взяли на полставки. Драйден активно делает себе имя, но хочет сохранить бизнес небольшим и камерным — меня это полностью устраивает, так как у меня просто нет времени вкалывать здесь сверхурочно. Кроме того, они совершенно не против моего плавающего графика и всегда с радостью рекомендуют нашу фирму своим клиентам. — Мне нужно бежать, — говорю я. Драйден поднимает на меня глаза сквозь чересчур крупные очки, их лысина забавно бликует на свету. — Что стряслось, дорогой? — Мэдден, э-э… — И что на этот раз выкинул наш красавчик? Я усмехаюсь, потому что Драйден питает к моему лучшему другу легкую… ну, не то чтобы симпатию, скорее, эстетическое восхищение. — Он на объекте у клиентов решил слиться с природой в своем нудистском стиле, а они вернулись раньше времени. Его вещи уехали, так что мне нужно срочно вызволять его из плена. Драйден хмыкает и задумчиво потирает подбородок: — Ты никогда не говорил, что Мэдден работает голышом. Кажется, мне пора выкорчевать пару деревьев у себя в саду и позвать вас, мальчики, на помощь. Я улыбаюсь, понимая, что это шутка, но вообще-то эта всеобщая одержимость Мэдденом начинает потихоньку действовать мне на нервы. Он отличный парень, его все любят, включая его соседей по дому. Порой мне кажется, что мне приходится буквально воевать за его внимание, хотя я сам ради него подвинул бы любые дела без лишних слов. — Я могу идти? — уточняю я. — Конечно-конечно. Увидимся в пятницу. — Спасибо, до пятницы. Я выхожу из нашего стильного белого офиса и направляюсь к лифту, чтобы спуститься на парковку. Так, план действий: первым делом раздобыть Мэддену какую-нибудь одежду, а потом придумать, как незаметно вытащить его с территории клиентов. Хотелось бы верить, что эта ситуация послужит ему уроком на тему «почему не стоит раздеваться на работе», но я слишком хорошо его знаю. Мэдден всегда себе на уме. То, что он подался в нудисты, я предвидеть не мог, но я все равно его поддержу. Правда, это не мешает мне немного над ним поиздеваться. Вместо того чтобы ехать домой за своими вещами, я заворачиваю в универмаг на соседней улице и прямиком направляюсь в отдел карнавальных костюмов. Выбор там небогатый, но гигантский костюм цыпленка — в комплекте с огромными лапами — должен подойти идеально. Ну, плюс-минус. Я оплачиваю покупку, прихватываю бутылку воды, потому что на улице стоит адская жара, прыгаю в машину и вбиваю адрес в навигатор. К тому моменту, как я добираюсь до места, с момента звонка Мэддена проходит почти час. Я мысленно молюсь, чтобы его не застукали за… ну, за чем бы то ни было. Лучше вообще без свидетелей. Я достаю телефон и пишу сообщение: Я у входа. Ты где? Ответ прилетает мгновенно: В будке. В будке. Собачьей. Я тупо пялюсь на эти два слова, ожидая, пока в них появится хоть какой-то смысл, но сколько ни перечитываю, понятнее не становится. Ладно, проехали. Я оценивающе осматриваю фасад дома. И тут же начинаю жалеть о покупке костюма цыпленка. С одной стороны дома есть калитка, через которую Мэдден мог бы спокойно выйти, но она как на ладони перед окнами. Если хозяева увидят его в таком виде, вопросов не избежать. Придется ему перемахивать через забор с другой стороны — он хотя бы дальше от дороги и скрыт от посторонних глаз. Я возвращаюсь в чат: Слева есть боковой забор, я перекину вещи через него. Иди туда, а я пока постучу в парадную дверь и придумаю предлог — типа заехал проверить, как идут дела, или что-то в этом роде. Одевайся, прыгай через забор и жди в машине. МЭДДЕН: Слушаюсь, капитан! Я отстегиваю ремень безопасности и крадусь вдоль соседского участка, надеясь, что меня никто не заметит. У наших клиентов огромные панорамные окна и спереди, и сзади дома. Как Мэдден умудрился не попасться — ума не приложу. Но мы попробуем. Я дохожу до нужного участка и с самым непринужденным видом сворачиваю к боковому забору. Главное — излучать уверенность и делать вид, что я здесь хозяин положения. Большего и не надо. Черт, как же я это ненавижу. Ненавижу саму мысль о том, что люди могут обо мне подумать, застав за подобным занятием. Я далеко не такой пофигист, как Мэдден, но это из-за нашего разного жизненного опыта. Когда другие говорят, что им «на все насрать», это потому, что все чужие страхи забрал себе я. Я парюсь из-за слишком многих вещей каждый божий день, и подобные форс-мажоры просто взрывают мою тревожность. Вообще-то, я мог бы найти кучу легальных оправданий тому, почему я отираюсь возле их забора, но в стрессовой ситуации я вряд ли соображу что-то дельное. Поэтому, как только приближаюсь на нужное расстояние, я просто зашвыриваю свои покупки через забор и резко меняю курс в сторону крыльца. На ходу прокручиваю в голове заготовленную речь, надеясь, что голос не дрогнет. «Я просто заскочил на минутку. Хотел убедиться, что бригада укладывается в график. Нужно проконтролировать качество работы». Все стандартно, буднично, абсолютно логично для руководителя проекта. В кармане вибрирует телефон. МЭДДЕН: Ко-ко-ко! Ну, по крайней мере, ему весело. Я подхожу к двери, ладони предательски потеют. Странная реакция: из нас двоих я — голос разума, но расхлёбывать кашу и общаться с клиентами почему-то должен я. Надо было заставить Мэддена самого идти к ним в костюме цыпленка. Может, когда-нибудь, когда у нас будет очередь из заказчиков, мы и сможем позволить себе такие шалости, но сейчас нам дорог каждый объект. Оказавшись у двери, я вытираю влажные руки о брюки и стучу. В коридоре раздается голос, затем шаги, и дверь открывает Изабель. Ей требуется пара секунд, чтобы узнать меня: — О, здравствуйте. — Добрый день, простите за беспокойство, — говорю я, косясь через её плечо на большие стеклянные двери, ведущие на задний двор. — Я буквально на секунду, проверить, на каком этапе остановились мои ребята, если вы не против… — Конечно, проходите. Там уже все выглядит чудесно! — Маловат двор стал, тебе не кажется? — подает голос Дэвид из глубины комнаты. Мы постоянно слышим подобные опасения. — Когда вы привыкаете видеть кучу всего, а потом пространство резко очищают, всегда возникает такое иллюзорное ощущение. Не переживайте, каждый квадратный сантиметр вашего двора на месте. Когда мы закончим, все будет один в один как на 3D-визуализации, которую мы утверждали. — Ну… — бурчит он недоверчиво. — Посмотрим. Я послушно следую за ними и с максимально экспертным видом всматриваюсь в абсолютно пустой кусок перекопанной земли. И тут краем глаза замечаю движение. Я резко перевожу взгляд на Изабель и Дэвида и через стекло прямо за их спинами вижу, как в воздухе на секунду судорожно взмывают и дрыгаются две ярко-оранжевые куриные лапы, после чего картинно исчезают из виду. Господи Иисусе. — Отлично. Мы идем строго по графику, — уверяю я хозяев, изо всех сил стараясь держать лицо. — А что делать с этими следами ног? — хмурится Дэвид. — Их же разровняют до того, как положат газон, верно? Вообще-то они уже должны быть разровнены. — Разумеется. Мой напарник займется этим первым делом с самого утра. — Ладно. Что ж, хорошо. Я вежливо благодарю их за уделенное время и разве что не бегом бросаюсь вон из дома. Оказавшись на улице, я отчетливо вижу Мэддена-цыпленка, который преспокойно восседает на пассажирском сиденье моей машины. Желание хорошенько его встряхнуть зашкаливает, но я подавляю этот порыв. Стоит мне подойти, как его лицо расплывается в обезоруживающе теплой улыбке. Дверь щелкает, я ныряю в душный салон автомобиля и тут же попадаю в облако из запаха мэдденовского пота и тонкого аромата его фруктового геля для душа. Его глаза в лучах предзакатного солнца кажутся пронзительно-голубыми, когда он встречается со мной взглядом. — Итак… какой урок мы из этого извлекли? — Что у меня самый лучший друг во всем мире. От этих слов на душе становится тепло. Вообще, очень трудно на него злиться, когда он включает своего самого милого котика. Я выразительно перевожу взгляд на его желтые пушистые перья: — И… — И что мне нужно лучше следить за своими вещами. Я прыскаю от смеха: — И никакого вывода о том, что не надо работать голышом? Он воинственно топорщит перья, будто я сморозил откровенную глупость: — Было жарко! Мое тело хотело дышать. — Это тело тебе само сказало, да? — Конечно. Я обливался потом. — Вообще-то, в жару так делают почти все люди. Но это не значит, что они срывают с себя одежду. — Мне нечего стыдиться. И ведь не поспоришь. Трудно не завидовать его фигуре. Мы оба играли в бейсбол в колледже, но для меня это никогда не было пределом мечтаний, делом всей жизни. Это было весело, держало в форме, и сейчас, когда все в прошлом, я по этому спорту не скучаю. А вот по телу, которое у меня было во время постоянных тренировок — очень даже. По телу, которое у Мэддена никуда не делось. — Я не говорю, что нужно стыдиться. Просто… ты реально не можешь продержаться один рабочий день, не раздеваясь догола? — Люди вообще не созданы для того, чтобы носить одежду, — парирует он со своим фирменным олимпийским спокойствием. — А я не создан для того, чтобы попадать в максимально неловкие ситуации, но мы имеем то, что имеем. Он пожимает плечами, шурша перьями: — Напомнить, кто купил этот костюм? — Но надел-то его ты. — Не хотел показаться невежливым. Я с ухмылкой кошусь в его сторону: — По-моему, это самый большой объем одежды, который я видел на тебе за последние годы. Он упакован от шеи до пяток, а на светлые волосы натянут капюшон в виде куриной головы. — Ну, я же не… трусливый цыпленок. Я хватаю его за куриный клюв и натягиваю капюшон ему на самое лицо, после чего Мэдден вслепую сгребает меня в охапку. Костюм дико жаркий, но я его не отталкиваю. Мэддену вообще невозможно отказать, когда он проявляет к тебе внимание. Он из тех друзей, которые приходят в твою жизнь раз и навсегда. — Спасибо, что приехал, — говорит он тише. — И прости. В следующий раз я постараюсь не быть таким придурком. — Спасибо и на этом. — Нам еще нужно будет заскочить к бытовке по дороге домой, забрать мои вещи. У меня осталось всего две пары шорт. — Купить тебе новые шорты. Заметано. Он выпускает меня из объятий, я завожу мотор, и салон моментально наполняется спасительной прохладой кондиционера. — Но вообще-то, даже если бы я тебя не спас, кто-нибудь из твоих соседей по комнате примчался бы по первому щелчку, — добавляю я, стараясь, чтобы в голосе не проскользнула горечь. — Так что ты в любом случае бы не пропал. Потому что с Мэдденом всегда так. Он расшибается ради людей, и они платят ему тем же. Искренне, добровольно, с энтузиазмом. Как бы мне хотелось, чтобы они все пошли к черту и не мешали мне делать мою работу. Я лучший друг Мэддена. И пока у него есть я, им совершенно незачем о нем беспокоиться.