Глава 5 Мэдден
16 июня 2026 г., 11:21
В итоге я завалился спать у Пенна на диване. А когда я растолкал его ни свет ни заря, в самую глухую рань, он долго ворчал сквозь сон про ценность сна, жестоких лучших друзей и критическую нехватку кофе в организме.
— Кофе подождет, — отрезал я. — Кофе ты попьешь позже с Ланой.
И, надо признать, я заслужил медаль, потому что умудрился выдать это без единой капли горечи в голосе.
Потому что к черту Лану. Ладно, нет, не надо ее к черту. Я вообще не хочу, чтобы между ними что-то происходило. В смысле, со мной у него горит самый зеленый свет из всех возможных, но, положа руку на сердце, я понимаю, что этому не бывать. А вот с ней у Пенна очень даже может что-то склеиться. К тому же она из тех пробивных девушек, которые могут запросто постучаться к незнакомцу, чтобы подружиться, так что где-то в глубине души я даже ею восхищаюсь. Скрепя сердце.
Суть в том, что если Пенну одиноко, я обязан это исправить. Больно ли мне от осознания, что меня одного ему мало? Конечно. Это как нож в мое гребаное сердце. Но дело сейчас не во мне. Когда речь заходит о нем, мои эгоистичные «хочу» не имеют значения.
— Йога! — Я звонко шлепнул его по заднице, когда он проходил мимо меня, собираясь достать вещи из комода. — Женщины обожают гибких парней и тех, кто следит за здоровьем.
— А разве они не любят парней, которые ведут себя искренне, а не пытаются пустить им пыль в глаза? — проворчал он.
— Ты не пытаешься её обмануть. Ты просто проявляешь интерес к её увлечениям. Это две большие разницы. И вообще, — не удержался я от шпильки, — это еще и мое увлечение, так что тебе в любом случае не помешало бы приложить немного усилий.
Гримаса в духе «ненавижу-тебя-за-то-что-разбудил» наконец сошла с его лица.
— Ладно. Твоя взяла.
— Вот и отлично. Одевайся. В душ сходишь, когда закончим.
Как бы мне ни хотелось поехать домой и позаниматься в саду на заднем дворе, пока мы доберемся туда и пока Пенн вернется обратно, у него почти не останется времени на саму практику. Так что вместо привычного единения с природой мне придется заземляться позже, а сейчас работать в тех условиях, что есть у Пенна. Лично я не могу представить себе ничего хуже, чем жизнь в крошечной квартире, зажатой со всех сторон сотнями таких же бетонных коробок, но Пенну нравится этот минимализм. Мы абсолютно разные во многих вещах, но каким-то чудом идеально дополняем друг друга.
— Начнем сегодня с легкого. Помоги мне раздвинуть мебель в гостиной, сделаем разминку и плавно перейдем к асанам.
В его глазах снова промелькнуло сомнение, но он без лишних слов сделал то, что я просил. Вокруг йоги крутится куча предрассудков. Она не только для девчонок. И это не просто эзотерическая болтовня и модные спортивные шмотки. Растяжка мышц и укрепление кора — лучшее, что мы можем сделать для своего тела, а йога как раз совмещает и то, и другое. Начни я заниматься этим еще в колледже, я бы точно не угробил свое колено из-за вечных перегрузок.
Мы начали тянуться, и Пенн как-то растерянно покосился на меня:
— Кажется, за эту тренировку мне придется лицезреть твой член гораздо чаще, чем обычно.
— Извращенец. И зачем ты вообще на него смотришь?
— Довольно сложно этого не делать, когда он постоянно колышется на ветру.
Я ласково похлопал себя по достоинству, а затем вытянул руки высоко над головой:
— Оставь бедолагу в покое. Он просто существует и никому не мешает. Точно так же, как и твой. Знал бы ты, какое это чертовски освобождающее чувство — сбросить с себя всю одежду.
— Мне этого всё равно не понять.
Мало кто понимает. В обществе слишком много комплексов и условностей по поводу того, кто, во что и когда должен быть одет. Культура стыдливости зажала нас всех в тиски, но с тех пор, как я избавился от этих рамок, я чувствую себя увереннее, чем когда-либо в жизни. Конечно, родители считают, что у меня просто затянувшийся заскок и мне пора к мозгоправу, но в моем увлечении нет ничего ненормального. Я не болен — я просто принимаю свою жизнь и живу так, как мне предначертано природой.
— Это слишком сложно объяснить. Большинство людей не поймут, пока сами не попробуют, а большинство даже пробовать боится.
Мы с Пенном уже затрагивали эту тему раньше, особенно когда я только-только отказался от одежды. Сначала это был плавный процесс. Привыкнуть к тому, что тебя видят без рубашки, потом без обуви, потом без штанов… и вот теперь в собственной коже мне гораздо уютнее, чем под слоями ткани.
Некоторые считают это криповым — привет родителям! — но большинство людей из моего близкого окружения постарались меня понять и во всем поддержали.
В этом плане Сиэтл очень спасает. При желании я могу спокойно пройтись по улице голышом, хотя до такого уровня я еще не дошел и не уверен, что когда-нибудь захочу.
— Мне кажется, люди готовы к этому гораздо больше, чем ты думаешь, — задумчиво протянул Пенн. — Просто они боятся, что на них навесят ярлык чудиков. Или извращенцев. Делать что-то, что выходит за рамки общепринятой нормы, тяжело для большинства. Потому что привлекать к себе лишнее внимание — это, мягко говоря, полный отстой.
— Ой, ты мой скромный цветочек, — поддразнил я его.
Пенн показал мне средний палец, пытаясь дотянуться до кончиков пальцев ног. Я чувствовал себя буквально святым за то, что не позволял своему взгляду задерживаться на том, как перекатываются и натягиваются мышцы под его смуглой кожей.
— Ну не все же у нас такие экстраверты и так легко ладят с людьми, как ты. Я понятия не имею, как у тебя получается так быстро располагать к себе абсолютно всех вокруг.
— В этом и фишка постоянного нудизма: он учит тебя постоять за себя. Когда тебе не за чем прятаться, первое впечатление о тебе складывается исключительно из твоих личных качеств и харизмы.
— Пожалуй, в этом есть смысл.
Он глубоко задумался, и у меня внутри вспыхнуло давнее, отчаянное желание задать вопрос, который я хотел озвучить уже очень давно:
— А ты… ты бы сам когда-нибудь… ну, попробовал?
— Стал бы нудистом? — переспросил он, удивленно приподняв брови.
— Ну да. Я не говорю сразу о чем-то масштабном, так, маленькие шажки. Если вдруг захочешь, ты мог бы попробовать это со мной. Ты же знаешь, что со мной ты в полной безопасности.
Его взгляд наполнился искренним теплом.
— Знаю, бро. И мне очень приятно, что ты предлагаешь, но я не уверен, что это мое.
— Справедливо. Просто знай, что мое предложение всегда в силе.
И как бы сильно я ни был в него влюблен, я предлагал это вовсе не потому, что мечтал увидеть его голым. Нудизм — это не про секс. Возможно, для кого-то это и так, но для меня эта составляющая вообще не входит в уравнение. Всё дело исключительно в моем внутреннем самоощущении, а ощущаю я себя просто офигенно. Я искренне считаю, что людям нужно давать возможность пробовать что-то новое и выходить из зоны комфорта в атмосфере поддержки и понимания. У меня такая возможность была. И я желал Пенну того же.
Я провел его через несколько самых простых асан, не желая напугать сложностью, чтобы получилась приятная и легкая тренировка для нас обоих. Пенн целыми днями сидит за столом, так что его бедный позвоночник сейчас наверняка напоминает раздавленную пачку печенья. И я искренне надеялся, что он полюбит йогу так же, как я, хотя бы ради того, чтобы разгрузить спину.
Я скомандовал ему перейти в позу кобры, и мы оказались лицом к лицу, всего в нескольких дюймах друг от друга.
— Привет.
Он попытался сдержать улыбку:
— Привет.
— А это весело.
— Серьезно?
Я с энтузиазмом закивал:
— На улице было бы круче, но мне и так нравится. Рано утром мир еще такой спокойный, расслабленный. Никто не носится как угорелый и не давит на клаксон в глухих пробках. Это… как глубокий вдох перед дневным марафоном.
Его лицо заметно разгладилось:
— Ну, пожалуй, в этом действительно что-то есть. Не самый худший расклад.
— Именно этого я и добивался! — рассмеялся я. — «Не самый худший расклад». Высшая оценка, господа, расходимся.
— Я имею в виду сам ранний подъем. Это не так уж ужасно. Да и вообще, проводить время с тобой — это всегда здорово.
— Вот именно этот ответ мне и нужен был.
И прежде чем он успел хоть как-то среагировать, я подался вперед и лизнул его прямо снизу вверх по носу.
— Твою мать, Мэдден! — Он тут же потерял равновесие, вывалился из асаны и принялся яростно вытирать нос ладонью, злобно зыркая на меня. — Я беру свои слова обратно. Ты невыносим! Ты так, сука, бесишь!
Я покатился со смеху, на пару секунд потянулся в позе собаки мордой вниз, а затем плавно и грациозно вернулся обратно в кобру.
Пока он поднимался на ноги и топал на кухню за водой, я выполнил еще несколько сложных связок, после чего решил, что на утро хватит. Я встряхнул руки и повернулся, чтобы тоже попить, но вместо того, чтобы увидеть Пенна со стаканом воды для меня, я наткнулся на его взгляд. Он смотрел не совсем на меня — скорее, залип куда-то в пустоту, ровно на то место, где я только что тренировался.
— Пенн?
Он вздрогнул так резко, что вода из стакана выплеснулась ему на руку.
— А… да. — Он несколько раз быстро моргнул, пытаясь сфокусироваться. — Ты что-то сказал?
— Не, все нормально.
Хотя мне до безумия хотелось узнать, о чем он так глубоко размечтался, что мне удалось застать его врасплох. А может быть, учитывая, что через полчаса здесь будет Лана, я как раз очень, очень не хотел этого знать.
— Воды? — Пенн протянул мне свой стакан, параллельно вытирая руку кухонным полотенцем.
— Спасибо. — Я сделал долгий, жадный глоток, пока Пенн поправлял одежду и неопределенно махал большим пальцем себе за спину.
— Пойду в душ, надо собираться.
— Окей.
И пока он занят, мне бы тоже очень не помешало собраться с мыслями и свалить отсюда. Мало того, что мне нужно ехать к клиентам и продолжать работу на объекте, так мне еще и совершенно ни к чему пересекаться лицом к лицу с Пенном и его «свиданием-не-свиданием». Мне хватило вчерашнего: увидеть ее профиль с пары метров, услышать этот милый голосок и заметить, как кокетливо она заправляла прядь волос за ухо.
О, здорово, у меня аж зубы заскрипели.
И тем не менее, я не сделал ни единого движения, чтобы начать собираться. А это значит, что я осознанно занимаюсь самовредительством. Мне нужно уходить. Срочно.
Самое паршивое в неразделенной любви — это то, что она, блядь, выжимает из тебя все соки. Она бьет под дых в те моменты, когда ты меньше всего этого ждешь. Дарит надежду там, где надеяться абсолютно не на что. Из-за нее я тоскую по Пенну так, как ни один парень не должен тосковать по своему лучшему другу, и я панически боюсь, что в один прекрасный день эта тоска разрастется до таких масштабов, что полностью меня поглотит.
Мне жизненно необходима наша дружба. Мне нужен Пенн в моей жизни. Но если я не смогу задушить в себе эти чувства, этот выбор может остаться уже не за мной.
Поэтому я упрямо продолжаю сидеть на стуле. Мне нужно наглядное напоминание о том, что он натурал. Что сейчас он пойдет на встречу с девушкой, которая выглядит на все десять из десяти и полностью в его вкусе, а я к этому моменту оденусь, буду паинькой и мысленно пожелаю им счастливого, сука, совместного завтрака.
Ревность буквально сжирала меня изнутри, но единственный известный мне способ справиться со страхом — это пойти ему навстречу. А значит, мне нужно лично познакомиться с этой Ланой.
А еще это значит, что мне придется с головой окунуться в собственное обещание помочь Пенну избавиться от одиночества. Я эгоистично предложил это, чтобы проводить с ним больше времени, но теперь приоритеты нужно расставить иначе.
Мне пора двигаться дальше. Ради спасения нашей дружбы мне нужно, чтобы Пенн кого-то нашел. Кого-то, кто не будет мной.
