Глава 16 Пенн
16 июня 2026 г., 11:21
Я жду, что Мэдден сразу рванёт к себе домой, но как только его грузовик паркуется у моего дома, он глушит мотор и выходит из кабины.
— Ты поднимешься?
Он колеблется, всё ещё не выпуская из рук ручку двери:
— Если у тебя… если у тебя планы, я могу поехать.
— Что? Нет, конечно. — Меню жутко бесит, что между нами до сих пор проскакивает эта дурацкая неловкость. И ещё больше бесит то, как сильно я хочу, чтобы он остался. Чтобы мы поднялись наверх, разделись догола, и я мог делать вид, будто не пялюсь на него самым бесстыдным образом, пока он будет изо всех сил игнорировать неизбежный стояк, который стабильно образовывается между нами.
Я пытаюсь это контролировать. Ну, типа того. Ладно, ладно, это пиздёж. Дело в том, что я уже сто лет ни с кем не был, сто лет не чувствовал этого щемящего укола желания, а с Мэдденом всё вообще иначе. Я слишком привык к нашей физической близости, и в последнее время мне её отчаянно не хватало. Знаю, я мог бы остаться в одежде и просто попробовать сделать первый шаг, но эта жажда его тепла становится невыносимой — как и потребность ощутить его кожу своей кожей.
Мэдден всё ещё сомневается.
— Да ладно тебе, чувак. Я же вижу, как тебе не терпится скинуть эти шорты.
Это срабатывает. Он молча идёт за мной, и мы поднимаемся на лифте на мой этаж. Мелькает мысль позвать Лану, чтобы они наконец нормально познакомились, но учитывая, что Мэдден до сих пор думает, будто мы с ней встречаемся, а Лана в курсе моего маленького секрета… лучшим решением будет держать их как можно дальше друг от друга. Особенно сейчас, когда мой секрет насчёт Мэддена перестал быть таким уж маленьким.
Я открываюсь этому чувству. Мне понадобилось время, чтобы уложить в голове саму мысль о том, что меня к нему тянет, но тот факт, что мой член встаёт каждый раз, когда он рядом — неоспоримая улика. Теперь надо понять, что, блядь, со всем этим делать.
Чем ближе мы к двери, тем громче стучит моё сердце. Мэдден идёт рядом со своей привычной расслабленной уверенностью, светлые волнистые волосы обрамляют лицо, а я внутри себя пытаюсь смириться с тем, насколько сильно я от него завишу.
От этого голова идёт кругом.
Я всегда чувствовал его как никто другой, всегда находил покой в его присутствии. Неужели это изначально было чем-то большим, чем просто лучшая дружба?
И что, сука, произойдет, если я сделаю шаг, а ему это нахрен не нужно?
Твою мать.
Я открываю замок и коршуном лечу прямо на кухню. Вероятность того, что он прямо сейчас раздевается у меня за спиной — девяносто девять процентов, но я упорно игнорирую шорохи позади себя и достаю из шкафа бутылку водки. Даже не тянусь за колой, которую покупаю только ради него, и припадаю губами прямо к горлышку.
Обжигающая жидкость с трудом проходит в горло, я замахиваюсь на второй глоток, но перед моим лицом появляется большая ладонь и бесцеремонно отбирает бутылку.
— Это ещё что за перформанс? — Мэдден опирается тяжелым плечом о холодильник. Он уже без футболки, но всё ещё в спортивных шортах. Не отрывая от меня взгляда, он делает глоток, и его лицо тут же кривится: — Чёрт. Я думал, ты туда воду набрал. С чего вдруг мы пьём?
— Я пью.
— Ладно, но зачем?
Я снова окидываю его взглядом, впитывая глазами его грудь, кубики пресса, аккуратные розовые соски, и у меня во рту мгновенно пересыхает. На языке ещё горит привкус водки, когда я протягиваю руку и касаюсь двумя пальцами его груди.
— Пенн? — в его голосе слышится смешок.
И правильно. Что я вообще, блядь, творю?
Но что бы это ни было, я уже не могу остановиться. Я просто стою и смотрю, как мои пальцы скользят между его грудными мышцами ниже, опускаясь к прессу.
— Пенн? — веселье из его голоса испаряется. Из моего тоже. Я с трудом вспоминаю, как дышать, и чем дольше я стою так, не разрывая контакта, тем сильнее кровь приливает к моему члену. Мне до усрачки страшно от того, что я делаю, но сколько бы я ни умолял свою руку вести себя прилично, она отказывается меня слушать.
Я тяжело сглатываю и поднимаю глаза на него. И то, что я вижу в его взгляде, застает меня врасплох.
Мэдден смотрит на меня так, как не смотрел ещё никогда в жизни. Его зрачки расширены на весь глаз, челюсть сжата, а грудная клетка ходит ходуном гораздо быстрее обычного.
Мой взгляд намертво приковывает то, как дергается его кадык.
— Пенн. Мне нужно, чтобы ты сказал мне. Прямо сейчас. Что ты делаешь?
— Я не знаю, — мой голос дрожит от подступающей паники.
Мэдден перехватывает мою руку, прерывая прикосновение. Он делает шаг вперёд, уничтожая расстояние между нами, пока между нашими телами не остаётся лишь тонкая, вибрирующая от напряжения полоска воздуха. Это напряжение настолько осязаемое, что мне физически необходимо его разрушить. Сделать хоть что-то, чтобы это прекратилось.
— Пенн, — его голос звучит натянуто, будто он сам держится из последних сил.
Я цепляюсь свободной рукой за резинку его шорт:
— Зачем они вообще на тебе?
Он пару раз моргает, опуская взгляд вниз:
— Я спасал тебя от алкоголизма.
— Я спасён, — хриплю я. — Снимай.
В глазах Мэддена застывает огромный знак вопроса, но он ставит водку на стол и отпускает меня. Затем одним движением стягивает шорты вместе с боксерами и сбрасывает их на пол. Я сглатываю так громко, что он просто не может этого не услышать.
И впервые с тех пор, как я начал обращать на это внимание — он не мягкий. Не то чтобы у него прямо стопроцентный каменный стояк, но его внушительный член приподнят, и я физически не могу отвести от него глаз.
Мэдден шагает ещё ближе, его пальцы едва уловимо касаются края моей футболки.
— Скажи мне остановиться.
У меня есть миллион причин, почему я должен это сделать.
— Нет.
Мэдден сдёргивает футболку через мою голову, а затем замирает, положив руку на пуговицу моих брюк. Его глаза сканируют моё лицо, и я едва заметно киваю. От звука расстёгивающейся пуговицы по коже пробегает мороз, а когда Мэдден заправляет большие пальцы за край моих штанов и стягивает их вниз, мне кажется, что каждый сантиметр моего тела пробивает мощным током.
Мой член напряжён до боли. Я хочу большего, но у меня нет слов, чтобы это выразить, я даже не уверен, что всё это происходит наяву.
Мэдден выпрямляется, я рискую опустить взгляд и вижу, что у него такой же жесткий, полноценный стояк, как и у меня. Волна чистого желания прошивает меня насквозь, концентрируясь где-то внизу живота, пока я разглядываю этот чужой член и понимаю, что до безумия, до дрожи хочу к нему прикоснуться. Всё тело ноет от этой жажды, мозг плавится от одной мысли: «Господи, это же Мэдден стоит прямо передо мной и заставляет меня терять рассудок».
Я видел его голым бесчисленное количество раз, но ни один из них не был даже близко таким интимным.
Мэдден делает осторожный полушаг и кладёт ладони на мои бицепсы. Я хочу, чтобы эти руки были везде.
— О чём ты думаешь?
— О тебе.
— И что именно ты думаешь?
Ничего. И всё сразу. В голове носится такой ураган мыслей, что ни одну не поймать, но моё тело сигналит предельно чётко. Мне нужен Мэдден. Только он.
— Потрогай меня, — шёпотом умоляю я. — Пожалуйста.
Его пухлые губы приоткрываются на выдохе, его лицо так близко, что я вижу в его глазах дикую смесь сомнения и желания. Он больше не сдерживается, и, надеюсь, я тоже. Я никогда в жизни ни к кому не испытывал такой удушающей, обжигающей потребности.
Я слегка подаюсь вперёд, мой член соприкасается с его, и у меня буквально закатываются глаза. Кожа к коже. Член к члену. Это настолько запредельное удовольствие, что я подсознательно жду, когда проснусь, потому что реальность просто не может быть настолько хорошей.
Мэдден убирает руку с моего бицепса и плотно обхватывает ладонью мой ствол.
От этого прикосновения у меня перехватывает дыхание:
— Ох… о-о-х, блядь…
— Всё нормально?
— Ещё, — умоляю я.
У него горячие, шершавые ладони, и даже несмотря на то, что у меня уже вовсю выделяется смазка, в этих его движениях есть какая-то дикая, животная грань, которой я никогда раньше не испытывал. Мой член натянут до предела, он настолько чувствительный, что от каждого движения его руки вверх и вниз мне кажется, что я сейчас кончу. Он проводит большим пальцем по налившейся головке, задерживаясь на уздечке, что окончательно сводит меня с ума.
Я смотрю, как Мэдден капает немного слюны себе на ладонь и переносит её на мой ствол. Это помогает ему двигаться быстрее, но ни капли не притупляет это острое, сводящее с ума наслаждение. Мои яйца поджались так сильно, что я балансирую на этой тонкой грани между чистым кайфом и физической болью.
Я хочу остаться в этом моменте навсегда.
Я тяжело, рвано дышу и встречаюсь с ним взглядом. Его лицо в каких-то сантиметрах от моего, глаза горят — это тот Мэдден, к которому я мечтал получить доступ задолго до этой ночи. Он ни на секунду не отводит от меня глаз, пока дрочит мне, словно проверяя, всё ли со мной в порядке, и я тоже не разрываю этот контакт. У меня может не быть слов, но я хочу, чтобы он видел: я здесь, я с ним. Я не знаю, как долго это зрело во мне, не знаю, в какой именно момент всё изменилось — или, может, ничего и не менялось, и я хотел этого с самого первого дня?
Я набираюсь смелости, запускаю пальцы в его волосы, и он ластится к этому прикосновению. Будто истосковался по нему так же сильно, как и я. Наверное, так и есть.
Теперь я получил точный ответ на вопрос, становится ли член Мэддена больше, когда встаёт. Ответ: да, чёрт возьми. Он торчит вертикально вверх, почти доставая до пупка, вены яростно вздулись, а головка стала тёмно-красной. Она блестит от предэякулята, и во мне просыпается бешеное любопытство: какой он на вкус? Каково это будет? От одной только мысли о том, как Мэдден откидывает голову назад в экстазе, я оказываюсь в шаге от финиша.
Но я не хочу, чтобы его рука останавливалась. Пусть продолжает, пусть уносит меня ещё выше.
В голове калейдоскопом проносятся все моменты, когда я понимал, что люблю его. Как мы учились в колледже, и он одно время носил очки, чтобы казаться солиднее. Каким пунцовым он становился и как заикался, когда впервые признался, что ему жизненно необходимо ходить без одежды. То, с какой страстью он может рассуждать о здоровье, фитнесе и заботе о собственном теле. Как он отключался, заснув прямо на моих коленях, свернувшись калачиком, словно это его самое любимое место на Земле.
И вот теперь — это. Момент, где он смотрит на меня, и весь остальной мир просто перестаёт существовать. Есть только Мэдден, его глаза и то, как он прикасается ко мне, словно больше не в силах себя сдерживать.
Моя рука перемещается на его грудь, к жестким мышцам и напряжённым соскам. Жаль, что мне не хватает смелости на большее.
Хватка Мэддена становится крепче, движения — быстрее. Это больше не плавные, размеренные фрикции, он хочет, чтобы я кончил прямо сейчас, и, боже, эта мысль возбуждает меня до предела. То, что Мэдден хочет этого. Хочет трогать меня. Хочет сделать мне приятно.
И у него отлично получается. Кожа горит, внизу живота нарастает мощная пульсация, и ощущение его влажной, скользящей ладони становится слишком… слишком сильным. Слишком тесным. Слишком быстрым. Слишком, сука, гипнотическим.
Пальцы на моих ногах поджимаются, я окончательно сдаюсь этому напору, и меня выносит на пик. Оргазм накрывает крышесносными, плавящими мозг волнами, я содрогаюсь, выстреливая струю за струей, и молюсь, чтобы это никогда не кончалось.
Мэдден перехватывает меня рукой за талию, намертво прижимая к себе, кожа к коже, а затем утыкается лбом в моё плечо, пока кухню заполняют тяжелые, хлёсткие звуки его собственных движений.
Я крепко держу его, отчаянно желая помочь ему закончить, и до безумия надеясь, что у меня ещё будет этот шанс. Его кожа пахнет потом, она такая горячая, и когда из его груди вырывается хриплое: «Ох, Пенн, блядь…», все его мышцы каменеют, и он кончает.
Я не знаю, какие тектонические сдвиги происходят сейчас в моей голове, но я напрочь забываю, где мы находимся. Я просто существую здесь, чувствуя Мэддена всей поверхностью тела. И я готов справиться с тем, что весь мой мир перевернулся с ног на голову — главное, чтобы я мог продолжать крепко его держать.
Мы оба пытаемся отдышаться, в воздухе постепенно разливается медленное, вязкое осознание того, что только что произошло… и вдруг Мэдден резко вырывается из моих объятий.
На его лице застыла маска дикого, первобытного шока. Он смотрит на меня так, словно вообще не понимает, как это могло случиться. А затем я в полном онемении наблюдаю, как Мэдден судорожно натягивает шорты, ищет глазами футболку и буквально вываливается из моей входной двери, спотыкаясь на ходу.
Внутри вспыхивает бешеное желание броситься за ним.
Но желание разрыдаться оказывается сильнее.
Потому что в эту секунду меня прошибает леденящий ужас: кажется, я только что собственноручно уничтожил всё, что между нами было.
