Глава 19 Мэдден
16 июня 2026 г., 11:21
Впервые после той ночи я вижу Пенна только на работе. Мы проводим финальный осмотр заднего двора наших клиентов, чтобы убедиться, что они на сто процентов довольны результатом. Вообще, это одна из моих самых любимых частей в работе — видеть, как у людей загораются глаза, когда они понимают, что мы превратили безжизненный кусок земли в уютное, обитаемое пространство. Через год-два, когда высаженные деревья приживутся, разрастутся и наберут силу, здесь будет идеальное место для отдыха.
И если в плане одежды я убежденный минималист, то к ландшафтному дизайну это вообще не относится. Я люблю вдыхать в сады жизнь, дарить им характер, делать их местом, откуда не хочется уходить. Когда-нибудь, когда у меня появится собственный дом, я хочу, чтобы он был точь-в-точь как Берта. Заросший, полный тайн, секретов и безграничных возможностей. Такое убежище, где можно расслабиться и заставить весь остальной мир просто испариться.
Клиенты рассыпаются в благодарностях, и мы наконец выходим на улицу. Только он и я.
Боже, как же я соскучился по своему лучшему другу. Скучал так сильно, что внутри всё натурально ныло.
Всё, чего мне сейчас хочется — это сгрести его в охапку, задушить в объятиях и попросить прощения за ту ночь. Разузнать, почему он это сделал, что он сейчас чувствует, был ли это вообще его первый раз с мужчиной и значило ли это хоть что-то?..
Но этот ураган мыслей так и застревает у меня в горле. Стоит мне мысленно коснуться этой темы, как внутренний голос тут же напоминает, какой я хреновый друг и какой он хреновый парень. От одной этой мысли рёбра сдавливает тупой болью. Ведь сколько бы я ни представлял нас вместе в своих самых смелых мечтах, Пенн всегда казался мне идеальным бойфрендом. Для своей девушки.
Я кошусь в его сторону и обнаруживаю, что он уже давно на меня смотрит. Взгляд Пенна — прямой, пристальный, сканирующий, а у меня в животе от этого завязывается тугой узел из нервов и вопросов.
— Ты проделал просто потрясающую работу, — говорит он.
Ну конечно. Первые слова из его рта — и те про работу. Интересно, он считает, что работу руками я тоже проделал потрясающе? Спойлер: я этого никогда не узнаю, потому что ни за что в жизни не спрошу.
Я внимательно вглядываюсь в его лицо, пытаясь считать его эмоции. Если бы я увидел на нем хотя бы тень вины за то, что он предал Лану, мне было бы с чем работать, от чего отталкиваться. Но лицо Пенна абсолютно расслаблено. Мы словно поменялись ролями: теперь я превратился в неврастеника, дергающегося от каждого шороха, а он выглядит так, будто полностью контролирует ситуацию.
Мы подходим к моему грузовику. Машина Пенна припаркована прямо за моей.
— Спасибо. Ты тоже.
Пенн неопределенно жмет плечами:
— Я всего лишь набрасываю чертежи по твоим идеям, Маделин.
— А я всего лишь четко следую этим чертежам, чтобы всё не рухнуло, Пенелопа.
На его лице расплывается облегченная улыбка, и у меня внутри тоже немного отпускает. Появляется робкая надежда, что мы сможем вернуть наши отношения в привычную колею, но одновременно с этим в голове набатом бьет вопрос: смогу ли я жить дальше как ни в чем не бывало, когда над нами висит это грозовое облако? Это и есть его план? Сделать вид, будто ничего не произошло, и просто оставаться лучшими друзьями?
Что ж, схема рабочая. Была бы. Если бы мне рано или поздно не пришлось столкнуться лицом к лицу с Ланой.
Я физически не смогу смотреть ей в глаза после того, что вытворял с её парнем. И я уж точно никогда не смогу заставить себя искренне ее полюбить — учитывая, что я до сих пор до безумия хочу продолжить то, что мы начали на его кухне.
Потому что теперь, когда я сорвал этот запретный плод, я хочу Пенна еще сильнее, чем когда-либо прежде.
Я натужно прочищаю горло:
— Нам, наверное, стоит обсудить предложение Дэмиена.
Пенн делает шаг ближе и опирается спиной о дверь с водительской стороны моего грузовика:
— Я бы предпочел обсудить то, что произошло между нами.
— Серьезно?
— Да. — Его брови сдвигаются к переносице, и на лице на мгновение мелькает тень затаенной обиды. Но прежде чем он успевает развить мысль, я перехватываю инициативу:
— Мне жаль.
— Что, прости?
— Я хочу, чтобы ты знал: это не было спланировано. Я всегда с уважением относился к твоим словам о том, что ты натурал, и понятия не имею, какой черт в меня вселился, но…
— Мэдден, я сам к тебе полез.
Его слова эхом отдаются у меня в ушах. Он прав. Я знаю, что он прав, это он сделал первый шаг. Но в то же время я был внутренне готов взять всю полноту ответственности на себя, если бы это помогло ему облегчить совесть. Я всегда хотел, чтобы Пенну всё давалось легко. Даже после того, что он натворил, я люблю этого парня так глубоко и отчаянно, что, кажется, уже никогда не смогу разлюбить.
Его голос падает до едва различимого шепота, он начинает часто-часто моргать, и до меня доходит, что его глаза подозрительно блестят от подступающих слез.
— Я не натурал, Мэдден.
Это признание зависает в воздухе, и тишина становится оглушительной. Я головой понимаю, что сексуальность — штука гибкая, что рамки могут сдвигаться, люди меняются. Но даже с этими знаниями мне чертовски трудно применить эту формулу к Пенну, потому что я буквально каленым железом выжигал это гребаное слово на «Н» у себя в подкорке все те годы, что я его знаю.
Я в замешательстве пинаю мелкий гравий у обочины:
— Да неужели? И давно это с тобой? — Чёрт, я сам не понимаю, почему мой голос звучит так агрессивно и оборонительно.
— Очень, очень недавно.
— «Недавно» — это в смысле с тех пор, как я подержал твой член в своей руке?
Уголок его губ дергается вверх в слабой подобии улыбки:
— Ну, это, можно сказать, стало финальным и решающим аргументом, да. Я не знаю, когда именно внутри начали происходить эти сдвиги, но осознал и принял тот факт, что что-то изменилось, я буквально только что.
Он говорит мне именно то, что я мечтал услышать от него всю свою сознательную жизнь. В эту секунду моя глупая, наивная душа пытается заглотить эту наживку, нашептывая, что всё правильно. Что это мы. Что так и должно быть.
— Я ничего от тебя не требую, — добавляет он. — Наша дружба слишком дорога для меня, и мне безумно жаль, что я перешел черту, просто я… я больше не мог…
Меньше всего на свете мне хочется услышать, что он просто использовал меня ради какого-то эксперимента, ведь для меня это было делом всей жизни.
— Я всё понимаю, — перебиваю я его, спасая от необходимости подбирать правильные слова. — Это случилось, это было круто, а теперь мы просто двигаемся дальше.
Его лицо от моих слов ни капли не светлеет:
— Как друзья?
Это слово бьет под дых с такой силой, что в глазах темнеет, но я ни за что не покажу ему, как мне больно. Я слегка толкаю его плечом, пытаясь разрядить обстановку:
— Как лучшие друзья, придурок. Мы ведь… мы ведь ими и являемся, да?
— Всегда. — Он делает шаг навстречу, на секунду замирает в нерешительности. — Я могу тебя обнять?
Я ничего не отвечаю — просто притягиваю его к себе, изо всех сил стараясь обуздать ту дикую, удушающую тоску, что рвет меня на части. Что бы он там ни решил делать со своей Ланой — это его личные разборки. Но сейчас он четко и ясно дал мне понять: дружба — это максимум, что он может мне предложить. И пускай от этого осознания внутри всё выгорает дотла, в каком-то смысле это даже к лучшему. Это значит, что мне не придется поднимать тему измены.
Я бы вообще хотел вычеркнуть эту мысль из своей головы раз и навсегда.
— Так… Что там насчет Дэмиена? — я отстраняюсь и незаметно, как мне кажется, смахиваю влагу с ресниц.
— Ну да… — Пенн внимательно изучает мое лицо. — Тебя ведь изначально зажгла эта идея.
— Зажгла. И до сих пор зажигает.
— Значит, ты обязан согласиться.
— Но…
— Никаких «но». Ты должен. — На его лице на мгновение вспыхивает быстрая улыбка.
— Если это важно для тебя, значит, это автоматически важно и для меня.
Что ж, приятно знать, что хотя бы эта часть наших отношений останется незыблемой.
— Наше общее дело тоже очень важно для меня.
— Я думал об этом. Кажется, нам действительно пора расширяться и нанять кого-нибудь в штат.
Вот уж чего я точно не ожидал от него услышать.
— Серьезно? Думаешь, мы потянем финансово?
— У нас сейчас отличные показатели. Буквально на этой неделе мне оборвали телефон с запросами на расчет смет, да и на счетах лежит приличная подушка безопасности. Учитывая нашу прибыль за последние полгода и мои прогнозы на следующие шесть месяцев, это абсолютно логичный шаг.
Вот именно за это я и сделал его своим бизнес-партнером. Он может сколько угодно прибедняться и отдавать все лавры за ландшафтный дизайн мне, но Пенн — мозг нашей конторы. С тех пор как я передал ему ведение бухгалтерии, он рулит финансами просто безупречно.
— И каков план?
— Давай поедем, выпьем по стаканчику и всё спокойно обсудим.
Я еду за машиной Пенна в глубь города, и мы паркуемся у небольшого бара, куда частенько заглядываем по пятницам после работы. Сегодня всего лишь среда, поэтому народу немного, и нам без проблем удается занять уединенный столик в самом углу. Мы заказываем по пиву, после чего Пенн достает смартфон и открывает приложение с заметками.
— Смотри, мы можем по-прежнему вместе брать новые заказы, выезжать на объекты к клиентам, утверждать проекты, а саму физическую работу полностью переложить на наемного сотрудника. Ты будешь просто изредка приезжать контролировать процесс, я останусь на бухгалтерии… И вуаля: у тебя появляется куча свободного времени для совместного проекта с Дэмиеном.
— У нас появляется свободное время.
Пенн тут же начинает как-то странно дергаться и уходить в свой привычный режим оверфинкинга, что мгновенно заставляет меня напрячься.
— У нас ведь, правда?
— Понимаешь, Мэдден… Мне, по сути, нечего привнести в этот проект. Ты досконально знаешь всю эту культуру, ты бог дизайна, а вбить готовые параметры в компьютер может абсолютно любой дурак.
Почему у меня такое чувство, будто меня прямо сейчас бросают? Логика подсказывает, что я, возможно, излишне драматизирую ситуацию, но какого, блядь, чёрта?!
— Он приглашал нас двоих. Ты ему там нужен точно так же, как и я.
— Давай смотреть правде в глаза, Мэдден. Ему нужен только ты. А я шел в комплекте как бесплатное приложение, просто чтобы затащить тебя туда.
Плевать на всю ту неловкость, что стоит между нами — я протягиваю руку, накрываю его ладонь своей и пересаживаюсь к нему на диванчик вплотную:
— Я не стану делать это без тебя.
— И ты готов упустить такой шанс всей жизни только потому, что я отказался?
Я и сам не могу внятно объяснить, почему для меня это так критично. Меня накрывает самая настоящая паника при одной мысли о том, что придется ввязаться в это в одиночку, и все мои старые комплексы и страхи тут же лезут наружу. Ему нужно личное пространство? Я слишком навязчивый? Или он на самом деле ни разу не в порядке после той ночи, хотя и пытается строить из себя невозмутимого пофигиста?
— Я хочу, чтобы ты был там со мной.
— У меня вообще-то уже есть две работы.
— Ну так уволься из дизайнерской фирмы! Дэмиен заплатит нам столько, что тебе эта подработка на хрен не сдастся. — Я еще даже в глаза не видел текст официального контракта на имейле, но уверен в этом на все сто.
— Ну, предложение действительно было… более чем щедрым.
— Вот видишь! — я сжимаю его руку еще крепче. — Тебе больше не придется вкалывать на Драйдена.
— А тебе в твою голову не приходила мысль, что мне, возможно, нравится там работать?
Нет. Нет, эта мысль мне в голову почему-то не пришла. Что автоматически делает меня эгоистичным и хреновым другом вдобавок ко всему моему остальному списку «заслуг». Моё эгоистичное желание таскать его за собой повсюду не должно быть важнее его собственного желания держаться за работу, которую он любит.
Единственная альтернатива — поставить наш собственный бизнес на паузу, но кто, блядь, знает, сможем ли мы вообще реанимировать его через год?
Если сможем.
Ненавижу это слово.
Пенн мягко сжимает мою ладонь в ответ:
— Мэдден, я очень хочу, чтобы ты согласился. Ты получишь колоссальное удовольствие от этой работы, от самого процесса планирования. К тому же ты сам будешь проводить в этом месте кучу времени.
— А… ты? — когда он в первый раз упомянул зону для новичков, мне показалось, что в его голосе проскользнуло любопытство. Я больше всего на свете хотел разделить с ним этот стиль жизни. Чтобы он понял, какое это невероятное чувство абсолютной свободы, как это прочищает мозги и сводит к минимуму все те дурацкие проблемы, о которых люди привыкли париться в повседневной жизни.
Пенн аккуратно высвобождает свою руку из моей:
— Не думаю. Прости. Я честно попытался, но, кажется, мои нудистские хроники на этом официально завершены.
Что ж, вполне ожидаемый расклад. Этот лайфстайл действительно зайдет далеко не каждому. Да чего уж там, он мало кому подходит. Всё, чего я хотел — чтобы он просто меня понял. Он попытался, сделал шаг навстречу, и я не имею права требовать от него большего. Мало какой лучший друг пошел бы на такое ради тебя.
— Ничего, мы найдем другой способ прокачать твою ментальную связь с миром, — заверяю я его, прикладывая все титанические усилия, чтобы мой голос звучал максимально бодро и поддерживающе.
— Предлагаю начать вот с этого пива, — он залпом допивает свой бокал, в то время как я к своему почти не прикоснулся. На вкус оно как земля.
Впрочем, как и всё остальное сейчас.
На какую-то мизерную долю секунды Пенн подарил мне надежду.
А теперь она испарилась, и это самый настоящий сюрреализм — учитывая, что между нами больше не стоит вопрос его ориентации. Мне хочется засыпать его кучей вопросов: выбрал ли он уже для себя какой-то определенный ярлык, как он вообще пришел к этому осознанию… но внутренний голос подсказывает: чем больше я буду узнавать, тем больнее мне будет.
Я ведь все эти годы заживо утешал себя одной и той же иллюзией: вот если бы Пенн был геем, он бы точно меня полюбил. Что это просто каприз природы, и он не виноват в том, что мы не можем быть вместе.
И вот теперь эта иллюзия разбилась вдребезги, потому что у меня отобрали последнее оправдание. Он не упал в мои объятия. Причина, по которой мы до сих пор не вместе, крылась вовсе не в его ориентации. Причина была… ну, во мне.
Пенн меня не хочет.
И эта рана, кажется, не затянется уже никогда.
