Глава 21 Мэдден
16 июня 2026 г., 11:21
Мне бы очень хотелось прикусить свой гребаный язык, но сдавать назад уже слишком поздно. Пенн знает всё. Наверное, в любой другой ситуации я бы сейчас проклинал себя за излишнюю откровенность, но прямо сейчас я чувствую лишь дикое, оглушительное облегчение от того, что измена оказалась фикцией, а то, что произошло между нами той ночью, было настоящим.
Он хочет меня.
Только меня.
Я боюсь даже пошевелиться — вдруг вся эта магия рассеется, и я проснусь в своей кровати, осознав, что это был всего лишь затянувшийся сон.
Пока он стоит передо мной и смотрит на меня в упор, моё сердце выбивает в груди сумасшедшую чечетку. Эти глубокие карие глаза, которые я люблю больше жизни, словно ищут что-то в моем лице, и мне кажется, что я не смогу нормально дышать до тех пор, пока они это не найдут.
— У тебя всё ещё есть ко мне чувства? — тихо спрашивает он.
— Я не думаю, что смогу когда-нибудь остановиться.
Пенн делает резкий шаг вперед, сокращая оставшееся между нами расстояние, и тянется к моим губам, но я в последний момент успеваю уклониться в сторону.
— Что за…
— Я слишком долго, блядь, представлял наш первый поцелуй.
— Ладно… — озадаченно протягивает он.
Я перехватываю ладонь Пенна и мягко тяну его за собой в сторону гостиной:
— Пойдём со мной.
Пенн послушно идет следом, в его глазах читается неподдельное любопытство. Я опускаюсь на диван и увлекаю его за собой. Я расслабленно откидываюсь на мягкие подушки спинки, он зеркально повторяет моё движение, после чего мы оба поворачиваем головы друг к другу.
— Мы сидели вот так сотни раз, — тихо говорю я ему. — И каждый раз, когда мы оказывались друг напротив друга — болтали о какой-то херне, спорили или просто… наслаждались тем, что мы рядом, всё, о чем я мог думать, сводилось к одному.
Я начинаю приближаться к нему — очень медленно, чтобы дать ему возможность передумать, если он захочет, и для того, чтобы растянуть этот момент до максимума. Наш первый поцелуй. Всё то бесчисленное количество раз, что я прокручивал этот сценарий в своей голове, даже близко не стояло с той дикой дрожью, которая охватывает меня сейчас, когда расстояние между нашими лицами сокращается до пары сантиметров.
И тут Пенн подается навстречу.
В каждой моей гребаной фантазии я заставал его врасплох, но когда его ладонь судорожно сжимает ворот моей футболки и с силой притягивает меня к себе, я получаю то, о чем даже не смел мечтать.
Пенну это нужно точно так же отчаянно, как и мне.
Наши губы наконец встречаются, плотно прижимаясь друг к другу, и по моему телу мгновенно проносится мощная волна чистого, концентрированного вожделения. Жесткая щетина Пенна приятно царапает мою кожу, и тот тихий, рваный вздох, который вырывается из его груди, окончательно поджигает мою кровь. Я мягко провожу кончиком языка по его губам, и он тут же открывается мне навстречу, сплетая свой язык с моим. Горячий, мужественный поцелуй, со вкусом Пенна и всего того, чего я так долго вожделел.
Я просто не могу перестать его целовать. И судя по всему, у Пенна та же проблема. Его рот — это какое-то абсолютное блаженство.
Он плавно толкает меня назад, пока я полностью не растягиваюсь на диване, а его тело тяжелым, плотным одеялом накрывает меня сверху. Сплошные жесткие линии, приятный весомый рельеф и слишком много, сука, лишней одежды между нами.
Мой член уже стоит каменным столбом, агрессивно требуя продолжения, но я сознательно не тороплю события, стараясь продлить наш первый поцелуй на как можно дольше. Мне абсолютно некуда спешить, и если Пенн захочет сегодня ограничиться только поцелуями, это всё равно будет лучшая ночь в моей жизни.
Те судорожные, торопливые ласки на кухне, конечно, были кайфом, но то эмоциональное похмелье, которое накрыло меня сразу после, — точно нет. Здесь и сейчас между нами больше нет никаких тайн, секретов и недомолвок, и он всё равно целует меня так, будто от этого зависит его жизнь.
Пенн едва заметно подается бедрами вперед, прижимая свой твердый член к моему через ткань, и от этого резкого трения наши губы наконец неохотно разделяются.
— Ох, блядь, — шумно выдыхаю я.
— Всё хорошо?
— Когда дело доходит до секса с тобой, я никогда не скажу «нет».
Он негромко хмыкает, и мне безумно нравится то, как загораются его глаза:
— Ну, должны же у тебя быть хоть какие-то границы?
— Никаких.
— Фут-фетиш?
Я неловко веду плечами под его весом:
— Вообще не моя тема, но если с тобой — то да.
— А как насчет золотого дождя?
— Если тебе это действительно нужно.
Пенн тихо смеется:
— Ну, мне вообще-то тоже ни то, ни другое не интересно, но ведь должно же быть хоть что-то?
Я замираю на секунду, чтобы действительно обдумать этот вопрос со всей серьезностью:
— У меня нет границ, Пенн. Когда дело касается тебя.
Он снова целует меня, но на этот раз в его движениях появляется куда больше напора и уверенности. Пенн потрясающе целуется, и пусть я искренне надеюсь, что я первый мужчина, которого он целует в своей жизни, этот факт его вообще никак не сдерживает.
— Ты сидишь в моей квартире в одежде, — шепчет он, слегка прикусывая меня за челюсть. — Ты же знаешь, как я к этому отношусь.
Я тяжело сглатываю сухой ком в горле:
— Разденешь меня?
— Да. С огромным удовольствием.
Пенн поспешно хватается за край моей футболки-поло, и я приподнимаю руки, помогая ему стянуть её через голову. Затем он опускается на колени у моих ног и тянется к шортам. Когда его пальцы оказываются в такой опасной близости от моего ноющего от напряжения члена — это самая настоящая пытка. И когда его руки забираются под резинку, медленно стягивая шорты вниз по моим бедрам, я ловлю себя на мысли, что впервые в жизни чувствую себя настолько обнаженным, уязвимым и беззащитным без одежды.
Интересно, ему вообще нравится то, что он видит?
Судорожный, прерывистый выдох Пенна становится лучшим ответом на мой немой вопрос. Он наклоняется ниже и горячо проводит языком по моему соску.
— Погоди, — я резко сажусь, оказываясь лицом к лицу с его грудью.
Его пах упирается прямо в мои мышцы, и я перехватываю край его футболки, стягивая её вверх. Пенн ловким движением сбрасывает её через голову, отправляя на пол, а я, не отрывая взгляда от его глаз, расстегиваю пуговицу на его рабочих брюках.
Мне до безумия хочется снова сжать его член в своей руке, но я намеренно растягиваю удовольствие, наслаждаясь каждой секундой процесса. Мне нравится обнажать его тело, нравится то, что на этот раз я могу рассматривать его сколько душе угодно, не пряча глаза.
Я спускаю его брюки до колен, после чего берусь за боксеры. Его член уже вовсю упирается в плотную ткань, на черном материале отчетливо видно крупное влажное пятно предэякулята, и от этого зрелища по моим венам бьет мощный заряд адреналина. Я нетерпеливо стягиваю белье вниз по его ногам.
Ладонь Пенна мгновенно зарывается в мои волосы, запуская по спине рой приятных, колючих мурашек. Не прерывая зрительного контакта, я наклоняюсь вперед и полностью обхватываю губами его горячую плоть.
Из моего горла сам собой вырывается тихий, утробный стон. Солоноватый, дурманящий вкус Пенна заполняет весь мой рот — ни одна моя самая смелая фантазия не шла ни в какое сравнение с реальностью. Я никуда не тороплюсь, мне в кайф просто обсасывать самую головку, медленно очерчивать языком уздечку и дразнить его чуткую кожу.
Мне хочется большего, но я уже получил от него столько, о чем еще вчера даже боялся мечтать. Внутри до сих пор сидит глупый страх, что он вот-вот опомнится, включит заднюю или прекратит всё это, но рука Пенна по-прежнему крепко держит меня за волосы, а я по-прежнему чувствую на своем языке единственный член, который я когда-либо по-настоящему хотел.
В какой-то момент его пальцы сжимаются сильнее, почти больно фиксируя мою голову, и он начинает сам медленно толкаться мне в рот, заставляя заглатывать его глубже. Каждое его движение по моему языку, каждое мягкое касание задней стенки горла — я упиваюсь его жаром, его весом и его близостью.
И когда я вскидываю глаза вверх и встречаю ответный, затуманенный кайфом взгляд Пенна, меня накрывает полное ощущение выхода из собственного тела.
Он аккуратно отстраняется, прерывая минет:
— Это так странно, блядь.
— Почему?
— Потому что… потому что это ты, Мэдден.
Я даю ему пару секунд, чтобы он мог переварить и уложить эту мысль у себя в голове:
— Это плохо?
— Нет. Сука, конечно нет! — он судорожно сглатывает, по его лицу видно, что ему нужно высказать то, что наболело. — Я никогда в жизни не думал… что мы, вот так — это вообще возможно. Но теперь, когда я здесь, с тобой… мне кажется, что это единственный возможный вариант развития событий. — Его ладони скользят из моих волос вниз по плечам. — Мне это нужно, Мэдден.
— Да… — хриплю я в ответ. — Мне тоже.
Он перекидывает ногу и садится ко мне на колени верхом, и я тут же прижимаю его к себе всем телом. Это ощущение горячей, обнаженной кожи, соприкасающейся с моей — лучший подарок, который мне когда-либо преподносила судьба. Пенн ощущается надежным, тяжелым якорем у меня на коленях, его член плотно прижат к моему паху, и я снова тянусь к его губам, отчаянно нуждаясь в очередном поцелуе.
И он дает мне его.
Утоляет эту многолетнюю, иссушающую жажду так, как я и вообразить не мог. Я уверенно перехватываю его крепкие бедра своими ладонями, плавно подталкивая его к тому, чтобы он начинал тереться о меня. Влажный от слюны и стремительно выделяющейся смазки, его член мягко скользит по моему. К хорошему привыкаешь быстро — я бы без проблем мог заниматься этим вечно, доказывая Пенну каждую секунду, как сильно я его хочу и насколько моя жизнь была неполноценной без него.
Да, мы дружим целую вечность, но теперь, когда эти невидимые границы стерты раз и навсегда, я с ужасом понимаю, что пути назад для меня больше нет. И я очень надеюсь, что Пенн чувствует то же самое.
Я запускаю руку между нашими телами и плотно обхватываю оба наших члена пальцами. Нет ничего лучше, чем чувствовать чужую плоть в непосредственном контакте со своей, плавно двигать рукой, увлекая нас обоих к общему финишу… но когда этот член принадлежит Пенну, это переходит на какой-то запредельный, космический уровень.
Он с трудом отрывается от моих губ, тяжело дыша:
— Господи… почему это так охеренно приятно?
— Может, потому что члены — это в принципе дико возбуждающая штука?
Пенн со стоном запрокидывает голову назад, и мой взгляд медленно скользит по его подтянутому телу. Я отлично помню наши бейсбольные времена, когда он был куда более массивным и раскачанным, но этот его нынешний, сухой и поджарый силуэт нравится мне ничуть не меньше. Поймав волну небывалой смелости, я плавно перемещаю свою свободную руку с его бедра чуть выше, накрывая ладонью его ягодицу, и аккуратно упираюсь указательным пальцем в самое начало ложбинки.
Пенн тут же распахивает глаза и впивается в меня пристальным взглядом.
Медленно, дразня, я провожу пальцем чуть ниже и возвращаю его обратно. Он внимательно следит за каждым моим микродвижением, и я готов поклясться, что замечаю в его глазах отчетливую искорку любопытства. Я повторяю маневр, на этот раз опускаясь еще немного ниже. А затем еще. Зрачки Пенна расширяются так сильно, что практически полностью затапливают всю коричневую радужку, и в следующий миг я продвигаюсь достаточно глубоко, чтобы слегка коснуться его кольца.
Он резко, шумно втягивает воздух сквозь зубы, а его член ощутимо дергается в моей руке.
— Всё в порядке? — тихо спрашиваю я.
— Я ведь пока не говорил тебе останавливаться, а? — хрипит он.
От того, насколько пьяным от похоти звучит его голос, мои яйца сжимаются в тугой узел. Я начинаю двигать рукой быстрее и увереннее, параллельно продолжая аккуратно очерчивать пальцем его складочки. Пенн буквально истекает смазкой прямо мне на кулак, его губы приоткрыты, он тяжело и прерывисто дышит, едва удерживая равновесие. Он подается всем телом вперед и утыкается лицом в мои волосы. Всё его тело напряжено как струна, пальцы со всей дури впиваются мне в спину, оставляя болезненные отметины, а ногти буквально врезаются в кожу.
Эта легкая боль лишь подстегивает азарт, возводя удовольствие в абсолют. Пенн начинает судорожно толкаться прямо в мой кулак, и я изо всех сил стараюсь подстраиваться под его рваный темп. Он глухо рычит от переполняющего его вожделения, а в моей голове плавно растекается то самое мягкое, туманное облако, которое всегда появляется прямо перед финишем. Я дико перестимулирован, кожа горит от каждого прикосновения, пока наши покрытые потом тела слаженно работают на пределе возможностей, штурмуя эту вершину.
Пенн срывается первым. Он с силой прикусывает моё ухо в тот самый момент, когда мощными, толчковыми струями изливается мне на кулак и живот. И это ощущение того, как его член судорожно пульсирует в моей ладони, становится финальным триггером. Мои бедра пробивает крупная дрожь, когда меня самого накрывает оглушительный, вышибающий искры из глаз оргазм. Мне одновременно хочется, чтобы это продолжалось вечно, и чтобы это немедленно прекратилось, потому что терпеть такой накал чувств просто невозможно.
Когда шторм наконец утихает, оставляя после себя лишь приятную истому, Пенн так и остается лежать у меня в объятиях. Он лениво проводит губами по моей челюсти, и от этого простого жеста я чувствую себя самым нужным и любимым человеком на земле.
— Ты ведь не сбежишь от меня на этот раз? — тихо спрашивает он, и в его голосе проскальзывают едва заметные нотки неуверенности.
Мне становится искренне паршиво от того, что я вообще заставил его пережить подобное в прошлый раз. Да, он сам виноват, что вовремя не сказал мне правду, но зная, что для него это — предположительно — вообще первый опыт с мужчиной, я как его лучший друг должен был повести себя гораздо деликатнее и остаться рядом.
— Теперь тебе придется отдирать меня от себя с корнем, — улыбаюсь я, крепче прижимая его к себе.
