Глава 23 Мэдден
16 июня 2026 г., 11:21
Не успеваю я сделать и пары шагов от дома Пенна, как общий чат начинает буквально разрываться.
Раш: Охота за тако, объявляю общий сбор!
Кристиан:Погнали-и-и-и!
Эмиль: В этот раз мы точно их поймаем.
Ксандер:Банда Берты выдвигается в любое время, которое наступает сразу после рассвета!
Я с трудом сдерживаю смех, мысленно умоляя этот чертов лифт двигаться быстрее. Наш любимый фудтрак «Tac’obout Tacos» устраивает подобные квесты обычно раз в месяц, и это редкая удача, когда мы все оказываемся свободны, чтобы бросить свои дела и сорваться на перехват. Сегодня как раз один из таких дней, и это именно та доза позитива, которая мне нужна после идеального утра с Пенном.
Я до сих пор не могу поверить, что прошлая ночь произошла наяву. Даже если мы не найдем этот гребаный грузовик первыми, я, наверное, всё равно оплачу заказы всей нашей толпе — настолько у меня космическое настроение. Ну а как иначе, блядь? Прошлой ночью я держал член Пенна в своем рту, и на этот раз это был ни разу не сон.
Двери лифта наконец разъезжаются, и я трусцой бегу к своей машине на парковке. Время еще раннее, но день уже обещает быть потрясающим. Небо — кристально-лазурное, перистые облака лениво цепляются за горизонт, а когда мотор моего грузовика с рёвом оживает и я вспоминаю, что на сегодня у меня нет никаких запланированных выездов на объекты, моя улыбка становится еще шире.
Я быстро строчу пацанам, что я уже в игре, и выруливаю с парковки. Севен был на полпути к работе, когда фудтрак выкатил свой традиционный пост в духе «найди меня, если сможешь»; Раш, Молли и Ксандер как раз выходили из дома, а Кристиан с Эмилем уже мчали со стороны Мэйпл-Парка.
Вся наша гребаная банда в сборе. Невероятно.
Я сознательно объезжаю те точки, где грузовик парковался раньше, и кружу по району, косясь одним глазом в телефон. Обычно они не суются в даунтаун Сиэтла, так что я сужаю радиус поисков вокруг ГПД. Но спустя час безуспешных покатушек меня начинает терзать смутное сомнение, что свой шанс на бесплатную халяву мы благополучно профукали.
И точно: в оригинальном посте наконец загорается геолокация. Но даже тот факт, что бесплатные тако уплыли прямо из-под носа, не способен испортить мне настроение.
Я беру курс на указанный адрес — в квартале от Газ-Воркс-Парка — и паркуюсь в ожидании остальных. Ждать приходится недолго. На лицах подтягивающихся парней написан весь спектр эмоций: от «ну ладно, в следующий раз повезет» до «я готов зарезать кого-нибудь за бесплатную лепешку».
Последняя эмоция ярче всего горит на лице Ксандера, так что я сразу по-братски закидываю руку ему на плечи:
— Завтрак за мой счет, расслабься.
— Серьезно?
— Ага. — Рассказать им про Пенна я пока не могу, но всегда можно свалить свое аномально щедрое настроение на Дэмиена и тот факт, что в моем ближайшем будущем намечается солидный финансовый взлет.
— Я всегда знал, что ты нас любишь.
Я не удерживаюсь от смешка:
— Вообще-то мне не обязательно покупать вам еду, чтобы вы помнили, что я вас люблю.
— Еще как обязательно. Тако — это лучшая еда в мире. Им посвящены миллионы мемов. Это неоспоримый факт.
— Знаешь, мемов про ананасы в пицце тоже предостаточно, но этот факт как раз очень даже оспаривается.
Ксандер забавно морщит свой аккуратный веснушчатый нос:
— Потому что это мерзость и преступление против человечества. Тут не спорить надо, а выбрасывать её сразу в сточную канаву.
— Ну, не знаю, — подает голос Эмиль. — Это добавляет пикантности. Такой легкий сладкий контраст.
— Пицца не должна быть сладкой, — Кристиан недовольно кривит губы. — Господи, на ком я женился?
— О нет, неужели это начало нашей эры развода? Тебе лучше подготовиться морально, потому что Элль это точно не понравится.
Кристиан награждает его уничтожающим взглядом:
— Как и тебе. Тебе ведь это тоже не понравится, я прав?
Эмиль картинно жмет плечами:
— Ну, раз уж внезапно выяснилось, что у тебя напрочь отсутствует вкус, то много ли я потеряю?
Кристиан обиженно фыркает, и Эмиль тут же собственнически притягивает мужа за талию, едва не опрокидывая их обоих на траву:
— Ну ладно тебе, любовь моя. Мы оба знаем, что моя любовь к тебе вечна.
— Так-то лучше.
— И еще то, что у тебя банально нет денег на адвоката по разводам. Так что ты от меня никуда не денешься.
Кристиан в шутку замахивается, чтобы двинуть Эмилю в живот, но путается в траве и комично проскальзывает.
Обычно подобные сцены вызывают у Ксандера приступы дикого хохота, но сейчас под моей рукой он подозрительно притих.
— Ты как, Зи? Все в порядке?
— Они ведь действительно любят друг друга, да?
Странный вопрос.
— Ну, они как бы женаты, так что я искренне на это надеюсь.
Он на секунду зависает, словно прикусив язык.
— Я всё жду, когда они наконец съедут.
Внутри меня привычно ворочается глухая паника.
— Съедут? С чего ты взял, что они собираются съезжать?
— Ну, они же семейная пара. У Эмиля куча денег, у Кристиана карьера идет в гору, а они до сих пор делят жилплощадь с пятью соседями.
В принципе, он озвучивает ровно те же мысли, которые в последнее время крутятся и в моей голове.
— Гейб уже ушел от нас, — едва слышно шепчет Ксандер. — Это лишь вопрос времени, когда все остальные тоже разбегутся.
— Эй. Лично я никуда не собираюсь. — Но даже когда эти слова слетают с моих губ, противный внутренний голос начинает подтачивать мозг. Серьезные отношения обычно подразумевают вполне логичный следующий шаг — совместное проживание. Мои соседи, может, и обгоняют меня по части опыта в отношениях, но я явно впереди них, когда дело касается парня, с которым я… встречаюсь? Очень надеюсь, что встречаюсь.
Рано или поздно мы перешагнем эту зыбкую грань «вроде как бойфрендов» во что-то более определенное. И когда это произойдет, захочет ли Пенн, чтобы я переехал к нему? Учитывая, что он из кожи вон лез и откладывал каждый цент, чтобы выкупить собственную квартиру, он точно не променяет ее на перспективу жить со мной в Берте.
К тому моменту, как мы подходим к фудтраку, у меня во рту окончательно пересыхает. Мы диктуем свои заказы. Я расплачиваюсь за всех, мрачно размышляя о том, что деньги скоро перестанут быть проблемой, если я в ближайшем будущем начну нехило экономить на аренде. После этого мы всей толпой оккупируем деревянный столик для пикника в парке.
Чтобы не продолжать этот депрессивный разговор с Ксандером, я решаю переключиться на Севена:
— Плотный график на сегодня?
— Да не особо, всего две записи, — бубнит он, прожевывая приличный кусок тако.
— Вечером, скорее всего, подтянутся клиенты без записи, но день обещает быть относительно расслабленным.
— О, может, я тогда зайду к тебе? — тут же оживляется Ксандер.
Севен отвечает не сразу:
— Это еще зачем?
— Хочу, чтобы ты набил мне татуаж вокруг глаз. Ну, чтобы стрелки были со мной всегда, перманентно.
Лицо Молли мгновенно вытягивается:
— Но это же на всю жизнь, милый.
— Вот и отлично. Именно этого я и хочу. На прошлой неделе, когда у меня случился очередной срыв, у меня физически не было времени накраситься, и я… я… — Ксандер болезненно жмурится. — Я выглядел просто уродливым.
— Неправда, ты не выглядел уродливым! — резко обрывает его Молли.
Наверное, он единственный из нас, кто может позволить себе разговаривать с Ксандером в подобном тоне.
— Тебя там не было, — огрызается Ксандер. — И вообще, я взрослый мужчина. И как взрослый мужчина, я имею право хотеть татуировку на глазах, ясно? И губы мне тоже обведи. Каким-нибудь глубоким розовым оттенком.
И хотя Севен не дает сиюминутного ответа, мы все прекрасно знаем, что в итоге он согласится. Когда дело касается Зи, Севен просто не умеет говорить «нет». Пару лет назад именно он набил Ксандеру его веснушки, и я знаю, что он до сих пор корит себя за это, потому что боится, что тем самым лишь подкармливает внутренние комплексы Ксандера. Мы все за него переживаем: Ксандер порой бывает чертовски импульсивным и капризным, и любой отказ превращает нашу общую жизнь в персональный ад. Безумно больно видеть, насколько он хрупкий, и в этом нет его вины, но парню объективно нужна терапия.
К сожалению, проблема с психотерапевтами заключается в том, что они далеко не всегда говорят тебе то, что ты хочешь услышать. А Ксандер органически не переносит критику.
— Ты продал что-нибудь из своих работ за последнее время? — спрашиваю я Ксандера, пытаясь перевести тему, но в его глазах уже горит этот упрямый огонек — он буквально провоцирует Севена на отказ.
— Да, продал. Бюст. Клиент отвалил за него кучу денег, хотя это был уродливый кусок хлама, от которого я давно мечтал избавиться. Так что свободные деньги у меня есть, и я хочу татуировки. Сегодня. И вообще, можешь мне заодно еще и ресницы набить.
Севен до крови прикусывает губу.
— Ну, если ты, конечно, не струсил, — добивает Ксандер. — В противном случае без проблем. В Сиэтле полно тату-мастеров, которые с радостью заберут мои бабки.
И тут Севен произносит фразу, которая заставляет всех нас натурально разинуть рты от шока:
— Ну вот и иди к какому-нибудь другому мастеру.
Глаза Ксандера опасно сужаются:
— А вот и пойду.
— Флаг в руки. — Севен хладнокровно возвращается к своему тако, и стоит ему отвернуться, как Ксандер переводит на Молли взгляд, стремительно наполняющийся слезами.
— Прости, малыш, но в этот раз я на стороне Севена, — мягко говорит Молли.
— Вы что, решили все вместе против меня ополчиться?!
— Никто против тебя не ополчался, — чеканит Севен. — Я просто не собираюсь портить твое красивое лицо, когда мы оба прекрасно знаем, что на самом деле тебе это на хрен не нужно.
— Не смей решать за меня, что мне нужно, а что нет!
— Тогда прекрати на меня давить.
Я сижу с круглыми глазами, упорно рассматривая траву под ногами и молясь только об одном: если я буду сидеть тише воды, ниже травы, меня никто не заметит. Это просто… Нет, я, конечно, видел, как они спорят — и довольно часто, — но Севен сейчас реально разозлился. Судя по всему, для Ксандера это тоже стало полнейшей неожиданностью, потому что он мгновенно включает тактику «притворись ветошью, вдруг пронесет».
Я осторожно поднимаю взгляд и вижу, что по его щекам уже вовсю катятся слезы.
Я жду, что Севен сейчас, как обычно, сломается и пойдет на попятную.
Но Севен кремнем сидит на месте.
Молли испуганно переводит взгляд с одного на другого, и — господи боже — как наше утро умудрилось так стремительно покатиться по пизде? Возможно, мне не стоило отмахиваться от Ксандера, когда он завел разговор про Гейба. Возможно, ему просто нужно было выговориться, а я проигнорировал его, заставив замкнуться и вылить этот негатив в виде агрессии.
Я знаю только одно: то, что сейчас происходит — это неправильно.
Мы же братья. Мы всегда ладим. Всегда.
Одна из вещей, за которые я больше всего обожаю своих соседей — это наше абсолютное взаимопонимание. Мы всегда горой стоим друг за друга, принимая любые заскоки и проблемы. У Раша бессонница? Я встаю и сижу с ним за компанию. Кристиан балансирует на грани нервного срыва? Мы окружаем его тактильным вниманием или заворачиваем в уютный кокон из одеяла, как буррито. Молли включает неврастеника или излишне эмоционирует? Мы садимся и терпеливо проговариваем с ним все его страхи, пока его не отпустит. Если у Ксандера обостряется тревожность, мы расшибемся в лепешку, лишь бы вернуть ему душевное равновесие.
И Севен всегда делал для него больше всех.
Я в жизни не видел, чтобы он довел Ксандера до слез и не бросился тут же подтирать ему сопли, пытаясь всё исправить.
Ксандер аккуратно заворачивает остатки своего тако в салетку и пододвигает на середину стола.
— Я не голоден, — едва слышно шепчет он, после чего встает и быстрыми шагами направляется обратно к машине.
Все наши взгляды тут же скрещиваются на Севене.
— Чего вы вылупились? — огрызается он, упорно делая вид, что увлечен едой.
— Ты собираешься объяснить нам, что это сейчас было? — прерывающимся голосом спрашивает Молли.
— С меня хватит, — шипит Севен, и на его лбу прорезается глубокая складка тревоги. — Я сыт по горло тем, что он вечно считает себя каким-то недоделанным. Тем, что он считает, будто обязан быть идеальным двадцать четыре на семь. Это не так. Никто из нас не идеален.
— Возможно, тебе стоило донести до него эту мысль как-то помягче? — аккуратно замечаю я.
— Я говорил ему это. Миллион раз. — Севен со злостью сминает обертку от своего обеда и тоже швыряет ее в центр стола. — Он просто меня не слышит.
— Да, но ты-то уже какое-то время ходишь на терапию, — резонно вставляет Кристиан. — А он нет. Ты не можешь требовать, чтобы человек по щелчку пальцев перестроил всю свою менталку только потому, что ты один раз открыл ему глаза на истину.
— Да, и мне очень не хочется это говорить, — я действительно чертовски не хочу подставляться под его горячую руку, — но ты же сам отлично знаешь Зи. Если он вбил себе в голову эти татуировки, он пойдет и сделает их. Независимо от того, поругались вы или нет. И мы все прекрасно понимаем, что ты в жизни не доверишь его лицо какому-то левому чуваку из интернета.
Напряжение медленно покидает широкие плечи Севена:
— Твоя правда.
— И вообще, — Эмиль — единственный за этим столом, кто сохраняет абсолютное, олимпийское спокойствие. — Кто ты такой, чтобы указывать человеку, что ему можно, а что нельзя делать со своим собственным лицом? Ты имеешь полное право отказаться набивать это дерьмо сам, но ты не имеешь права запрещать ему идти к другому мастеру.
Мой взгляд невольно падает на татуировки, которые поднимаются по шее Севена и уходят прямо ему на череп.
Он глухо рычит:
— Чтобы вы знали: я вас всех ненавижу.
— Приятно видеть, что терапия действительно приносит свои плоды, — не остаюсь я в долгу.
В итоге Молли всё же удается уломать Севена пойти и извиниться перед Ксандером, и тот нехотя признает, что сам набьет эти несчастные стрелки. Но у меня внутри всё равно остается какой-то мерзкий, липкий осадок.
Мир вокруг стремительно меняется. И если раньше мне казалось, что Берта и мои пацаны — это моя вечная, незыблемая тихая гавань, то сейчас становится всё более очевидным: эта идиллия не может длиться вечно. Годы, проведенные с ними, были настоящим даром судьбы. Но что, если эта прекрасная эпоха неумолимо подходит к своему логическому концу?
— Слушайте, а куда в итоге подевался Раш? — лениво интересуется Эмиль, оглядываясь по сторонам.
У меня внутри всё окончательно падает.
Я ведь даже не заметил, что его не было с нами за этим столом.
