JUST BROMANTICALLY INVESTED/Бромантический интерес (Accidental Love Book #4)

Взгляд Лизы скрещивается со мной, наверное, уже в сороковой раз за сегодняшнее утро. Я изо всех сил пытаюсь её игнорировать и сосредоточиться на работе, но время от времени она издает этот странный, обрывистый смешок, который тут же пытается подавить. Мы оба прекрасно понимаем: она пялится, я делаю вид, что не замечаю. Но я без понятия, на сколько еще меня хватит в этой игре в гляделки. Это начинает откровенно действовать на нервы. — Пенн? — шепчет-кашляет она. — Пенн. С терпением гребаного святого я поворачиваюсь к ней: — Да, Лиза? — У тебя там… — Она стучит пальцем по своей шее, словно я мог каким-то образом упустить из виду те пылающие отметины, которые оставил Мэдден. — Прыщ? — Нет, это… — Она начинает стучать пальцами быстрее, будто пытается настучать мне послание азбукой Морзе. Я сохраняю абсолютно невозмутимое выражение лица: — Еда? Какой-то жук? — Пенн. — Лиза с хихиканьем оглядывается по сторонам. Для человека, который, судя по поведению, вполне мог воспитываться в монастыре, она как-то слишком резво перегибается через свой рабочий стол. — Это, ну… засос, Пенн. — Засос… — Я делаю вид, что усиленно размышляю над этим. — От жука? До Лизы наконец доходит, что я над ней откровенно издеваюсь, и она шутливо замахивается на меня ладонью: — Ну ты и зараза! — В своей работе? Ну спасибо, оценила. Она испуганно ахает: — Ты прекрасно знаешь, что я не это имела в виду! Честно говоря, разводить Лизу — слишком легкая задача. — Так… — Её глаза загораются так, словно она прямо сейчас устраивается поудобнее для сочной порции сплетен. — И кто это? Кто-то, кого я знаю, или ты просто пошел в клуб, подцепил какую-то случайную женщину и… — Она делает быстрый, судорожный вдох. — Ну, сам понимаешь. Чем больше она говорит, тем больше я задаюсь вопросом, насколько вообще богат её собственный сексуальный опыт. Учитывая, что она и Лана — практически единственные люди, с которыми я общаюсь помимо Мэддена в последнее время, контраст между ними просто разительный. Лана на её месте вообще не стала бы церемониться и сразу бы выдала что-то в духе: «О, значит, ты прокатил её до станции Траходром?» Но вот я здесь, и передо мной уже встает один из тех вопросов, на которые у меня нет готового ответа. Если я скажу ей, что это был Мэдден, начнет ли она расспрашивать о моей ориентации? Станет ли допытываться, почему именно сейчас? Что привело меня к этой точке? Моя ладонь становится влажной от пота на компьютерной мышке, а воротник рубашки внезапно кажется слишком тугим. — Ты знаешь этого человека, — говорю я, искренне надеясь, что она на этом успокоится. Не тут-то было. Она буквально взвизгивает от восторга: — О боже мой, и кто же это?! Учитывая, что у нас с ней не так много общих знакомых, её бурная реакция меня не удивляет. Большинство наших разговоров всегда крутились вокруг каких-то поверхностных рабочих тем, и эти сплетни для нас — абсолютный первоцвет. Ну, или как минимум третий раз в жизни. До двузначных чисел мы точно еще не дошли. К лицу подступает то самое чувство жара, которое всегда накрывает меня перед лицом чего-то по-настоящему важного. Стараясь держать голос как можно более ровным, я произношу: — Мэдден. В ушах начинает как-то странно звенеть. Лизе требуется примерно семьдесят миллиардов лет, чтобы переварить услышанное, и я мысленно готовлюсь к лавине расспросов. — Хм, — наконец выдает она. — В принципе, логично. Постойте… Что? — Что значит «логично»? Лиза отворачивается обратно к своему компьютеру, судя по всему, даже не подозревая, что она только что ввела меня в состояние полнейшего ступора. — Ну, мне, наверное, сразу стоило догадаться, что это он, только и всего. Это очень мило, Пенн. Не знала, что в тебе скрывается такой потенциал. А вот и заход на тему ориентации. — Какой еще потенциал? — Умение пикапить. — Её красивые голубые глаза снова стреляют в мою сторону. — Надеюсь, ты понимаешь, что Мэдден — это чертовски завидный улов. — Я знаю… — И почему это мы тут обсуждаем моего ненаглядного Мэддена? — интересуется Драйден, эффектно вплывая в кабинет. На них надет расшитый стразами кафтан, от которого у меня начинает рябить в глазах, если смотреть на него дольше пары секунд. — Мэдден поставил Пенну… ну, он оставил ему… — Лиза неопределенно машет рукой в мою сторону. Я тяжело вздыхаю: — Засос. Он поставил мне засос. Драйден издает утробный, раскатистый смешок: — Похоже, он поставил тебе целых два. Если, конечно, второй тебе не оставил кто-то другой. Мое лицо снова вспыхивает, но теперь уже совсем по другой причине. — Нет. Это всё он. — Я едва не ляпаю, что вообще-то всё честно, ведь я в ответ знатно расцарапал ему всю спину, но они и так уже знают о моей интимной жизни гораздо больше, чем следовало бы. Драйден опирается бедром о край моего стола: — Вы двое теперь пара? — Мы… Не эксклюзивны. Это напоминание вызывает внутри отчетливый укол глухого раздражения. — Мы только начали. Не торопим события, двигаемся медленно. — Ну, я бы на твоем месте не слишком затягивал с этим «медленно», потому что такой мужчина долго в холостяках не задержится. — Он оставался один большую часть времени, что я его знаю. — Любые отношения, которые завязывались у Мэддена, никогда не длились долго, и я всегда чувствовал себя немного ублюдком из-за того, какое облегчение мне это приносило. Если у него нет партнера, значит, у него есть больше времени на меня. Да, да, я эгоистичный монстр, но чем больше я прокручиваю в голове подобные моменты из прошлого, тем сильнее убеждаюсь, что эти чувства зародились далеко не вчера. Драйден многозначительно хмыкает, оценивающе разглядывая меня: — И у меня даже есть догадка, почему именно. Их намек на то, что Мэдден, возможно, был один все эти годы только потому, что хотел именно меня, заставляет мою грудную клетку расшириться от какого-то нового, невероятного чувства. — Мы просто смотрим, куда это всё приведет, — твердо отрезаю я. Изливать душу и сопливить — это вообще не мой профиль, и я точно не собираюсь строить из себя влюбленного дурачка и восторженно ворковать о Мэддене на случай, если у нас ничего не выйдет. Это будет не просто чертовски больно, это будет выглядеть максимально унизительно. — Не знаю, как вы двое, а лично я считаю, что уже поздно, и мне срочно нужно выпить. Как насчет того, чтобы закруглиться сегодня пораньше? — О, я только за! — Лиза аж подпрыгивает в своем кресле. — Может, дойдем до угла и пропустим по паре стаканчиков пива? — предлагает Драйден. — Хм. — Лиза начинает смущенно теребить настольный календарь. — А мне обязательно пить именно пиво? Драйден театрально бьет себя ладонью по лбу: — Нет, тебе не обязательно пить пиво, глупая ты девчонка. Я куплю тебе всё, что твоей душе угодно. — Ты угощаешь? — уточняю я на всякий случай. — Почему бы и нет? Пойти куда-то в чисто женско-кафтанной компании? Раньше мы никогда этого не делали. Моей первой автоматической реакцией было отказаться и написать Мэддену, но я вовремя себя одергиваю. Он — буквально всё, что у меня есть в плане социального круга, и, наверное, это не очень правильно. Драйден и Лиза — персонажи максимально далекие от того типа людей, к которым я обычно тяготею (и Мэдден, и Лана до краев наполнены чрезмерным теплом, у них напрочь отсутствуют личные границы, и они бывают почти агрессивны в своем желании дружить), но, может, это как раз к лучшему? Я не жду, что мы станем лучшими друзьями до гроба, но, возможно, иметь в жизни отношения, ради выстраивания которых нужно приложить хоть какие-то сознательные усилия — это не самая плохая идея? А может, и самая плохая. Я не узнаю, пока не попробую. — От пива я бы не отказался, — соглашаюсь я. Драйден радостно хлопает в ладоши: — Идеально. Выключайте технику, и выдвигаемся. Закончить работу на полчаса раньше — тоже вполне себе приятный бонус. — Да нет же, я вам точно говорю! Это была настоящая монахиня. В полном облачении, в рясе и… как там называется эта белая штуковина у них на лбу? Я прыскаю со смеху в свой бокал: — Без понятия. — Она была моей учительницей, — вещает Лиза. Учитывая, что изначально она планировала пить исключительно газировку, но потом решила, что попробовать пиво в первый раз в жизни на глазах у своего босса и коллеги — это гениальный ход, мне, наверное, стоило предвидеть подобный финал. Один бокал подошел к концу, и весь алкоголь моментально ударил ей в голову. — Если честно, я вообще не удивлен, что ты ходила в строгую религиозную школу. — Почему? — Лизе чуть за двадцать, у неё безупречный макияж, огромные, чистые голубые глаза и платиновые волосы, гладко зачесанные в высокий хвост. Наши клиенты обожают её за эту вечную жизнерадостность и кукольную внешность, но я только сейчас начинаю понимать, что за этим фасадом королевы красоты скрывается гораздо больше слоев. — Ты очень… — Назвать её наивной звучит как-то грубо. — Невинная. Лиза страдальчески стонет и внезапно хватает меня за руку: — Вы знали, что мне даже не разрешили потанцевать с мальчиком на моем школьном выпускном? Ладно, беру свои слова назад: она не просто наивная, она абсолютно тепличная. — Что, серьезно? — Не то чтобы мне самой этого сильно хотелось. А потом колледж… — Она передергивает плечами. — В общежитиях было слишком шумно, так что я жила с родителями. Во всей нашей школе училось едва ли человек тысяча. — Звучит так, будто тебя держали под стеклянным колпаком, дорогуша. — Драйден аккуратно отодвигает в сторону недопитый бокал Лизы. — И когда же ты переехала в Сиэтл? — Сразу после того, как вы меня наняли. Я получила эту работу и подумала: «Ну, значит, пришло время это сделать». — И как твои родители к этому отнеслись? — осторожно интересуюсь я. От всей этой истории за версту веет вайбами гиперопекающего папочки, но Лиза расплывается в широченной улыбке. — Они были просто счастливы за меня! Они даже полностью оплачивают мою квартиру здесь и всё остальное. Оу. Ладно, вот этого поворота я точно не ожидал. — Но мне кажется, они просто надеются, что я перебешусь, выпущу пар и в итоге вернусь обратно домой. — Почему ты так думаешь? Она хихикает, слегка покачиваясь на барном стуле: — Потому что каждый раз, когда я созваниваюсь с ними, они первым делом спрашивают, перебесилась ли я уже и когда я наконец собираюсь упаковывать чемоданы назад. А-а. Так это просто другая, более изощренная форма контроля. Мои родители всегда относились ко мне потрясающе, но я своими глазами видел, через какой ад Мэддену пришлось пройти со своими. После его травмы, когда он твердо решил, что возвращаться в спорт и тратить годы на реабилитацию — это не то, чего он хочет от жизни, между ним и родителями было выплакано и выкричано немало телефонных разговоров. Чувство вины, которое они на него навешивали за все потраченные на его карьеру деньги; эмоциональный шантаж в духе «мы можем выкроить время в своем графике и приехать повидаться с тобой только в том случае, если у тебя стоит игра»; и прямые угрозы полностью отрезать его от финансирования — это лишь малая часть того дерьма, свидетелем которого я стал. Мне до сих пор жаль, что я не смог сильнее заступиться за него тогда или дать дельный совет, но я просто никогда в жизни не сталкивался с подобным поведением. Мне всегда безумно везло с мамой и папой, которые поддерживали меня абсолютно во всем, и я знаю, что в случае с Мэдденом ничего не изменится. Поэтому я решаю использовать этот горький опыт, чтобы поддержать Лизу так, как в свое время не смог поддержать Мэддена. — А ты сама хочешь вернуться домой? Она драматично мотает головой из стороны в сторону: — Мне здесь по-настоящему нравится. — Ну так и не возвращайся. — Но… но… — Послушай, я уверен, что твои родители — замечательные люди, но одного моего близкого друга его собственные предки буквально вычеркнули из жизни просто потому, что он отказался плясать под их дудку. Они пытались полностью подчинить его своей воле, и я очень не хочу, чтобы то же самое произошло с тобой. Её губы удивленно приоткрываются. Она резко хватает остатки своего пива, делает один мощный глоток и тут же кривится от горького вкуса: — Спасибо, Пенн. Мы с Драйденом обмениваемся встревоженными взглядами. Я и представить не мог, что сегодняшний вечер примет такой странный оборот и свернет в подобные дебри, но имеем то, что имеем. В шесть часов Драйдену приходится нас покинуть, чтобы успеть домой к детям, и я остаюсь с Лизой один на один. Каким-то непостижимым образом она умудрилась опьянеть еще сильнее, чем пару минут назад, и именно в этот момент я замечаю, что мой бокал пива, к которому я едва притронулся, тоже девственно пуст. — Это ты его выпила? — спрашиваю я, балансируя на грани между паникой и нервным смехом. — Нет. — Она икает. — Да. — Офигеть, подруга, да ты в стельку. Её глаза округляются до размеров чайных блюдец: — Я никогда в жизни раньше не нажиралась. — Ну, судя по тому, как безбожно ты сейчас размазываешь слова, я бы и сам догадался. — О боже. А что, если я сейчас умру? Градус веселья стремительно падает. — Что? — Я никогда раньше не пила алкоголь. И я столько всего слышала про алкогольное отравление и людей, которым приходится промывать желудок в реанимации. А вдруг я сейчас отключусь, буду лежать у себя в квартире одна, и никто даже не сможет вызвать мне скорую… — Воу-воу, притормози. Ты выпила всего два пива. Её голос начинает ощутимо дрожать: — Это… это нормально? У меня голова раскалывается. — От двух бутылок пива заработать алкогольное отравление практически невозможно. — По крайней мере, я на это надеюсь. Я не врач, но звучит вполне логично. — Можно я останусь у тебя? — Она уже практически на грани слез, а я могу только тупо на нее пялиться. У… меня? — Не думаю, что это хорошая идея. — У меня все пальцы покалывает, и я вообще не чувствую свои губы. Меня реально накрывает паника. Пожалуйста, Пенн, можно? Да ни за какие коврижки в этом гребаном мире я не пущу ее к себе домой. Мы, конечно, работаем вместе, но мы, по сути, толком даже не знаем друг друга. Неужели Лиза настолько оторвана от реальности, что ей в детстве вообще не рассказывали про элементарные правила безопасности с незнакомцами? — Давай я отвезу тебя куда-нибудь? К кому-то из твоих друзей, например? — Все мои друзья живут в кампусе, в Ю-Дистрикт. У них там вечные вписки, тусовки, музыка орет. Там слишком шумно. Мне это не нравится. Вот же блядь. Оставить ее одну в таком состоянии я чисто по-человечески не могу, но и тащить ее к себе — абсолютно исключено… Внезапно в голове вспыхивает спасительная мысль. Я достаю телефон и быстро набираю Лану. Она снимает трубку буквально после пары гудков. — Привет. Мне нужна услуга. На том конце провода повисает очень долгая, красноречивая пауза. Лана даже не утруждает себя вопросом, что именно мне от нее нужно, и просто выдает: — Ладно. Но учти: к этому моменту ты должен мне уже примерно штук двадцать.