Глава 25 Мэдден
16 июня 2026 г., 11:21
— Что, во имя всего святого, ты сотворил с этой бедной маленькой принцессой, Пеннвик Биверингтон?!
От этого истошного вопля, донесшегося из коридора, моя голова резко дергается в сторону входной двери Пенна.
Пеннвик Биверингтон? Серьезно, блядь?
На этот раз голоса звучат приглушенно, но я всё равно быстро натягиваю шорты и высовываюсь в коридор — главным образом из-за того, что я жутко любопытный, но еще и для того, чтобы убедиться, что никто никого не убивает. Моему взору предстает Лана в шапочке для душа и домашних тапочках, пока Пенн из последних сил пытается удержать в вертикальном положении в хлам пьяную Лизу.
— Так, и что тут у нас происходит?
— Помоги, а? — жалобно пищит Пенн.
Я тут же подрываюсь к нему, перехватываю девушку с другого бока, и мы вместе затаскиваем Лизу в квартиру Ланы, пока та придерживает для нас дверь.
Несмотря на то, что планировка здесь точь-в-точь как у Пенна, визуально квартира выглядит совершенно иначе. Повсюду расставлена мебель каких-то безумно ярких цветов, стены сплошь увешаны картинами, а на кухонной стойке громоздятся бесформенные куски глины. У Пенна, конечно, тоже есть свой стиль, но он законченный минималист.
Стоит нам дотащить Лизу до темно-оранжевого замшевого дивана, как она выскальзывает из наших рук и буквально растекается по подушкам.
— Мне так пло-о-охо… — бормочет она.
— Ну-ну, тихо, всё хорошо, — приговаривает Лана, оперативно пристраивая ей на колени глубокий тазик и вкладывая в руки стакан воды. — У меня есть свободная кровать, я уже достала для тебя пижаму. Так что давай мы сначала отведем тебя в душ, а потом уложим спать, идет?
Лиза испуганно кивает:
— Хорошо. А ты побудешь со мной?
— Оу… Да, конечно. Сначала душ, а потом я… ну, не знаю, посижу у твоей кровати и спою тебе колыбельную. Или типа того.
Лиза издает милый смешок и с помощью Ланы кое-как ковыляет в сторону ванной.
Лана плотно прикрывает за ними дверь и тут же коршуном оборачивается к нам:
— Какого хера, Пенн?! Ты вообще-то не упоминал, что твоя «услуга» подразумевает, что ты притащишь в мою квартиру на ночевку самую горячую цыпочку, которую я видела в своей жизни!
— Она горячая? — искренне удивляется Пенн.
Лана делает сокрушительный фейспалм:
— Да она, блядь, фактически женская версия Мэддена! Генетически совершенна: огромные милые глаза и вот этот слегка припизднутый вайб, из-за которого её хочется немедленно обнять и защищать от всего мира до конца дней.
Я на секунду зависаю, пытаясь переварить услышанное и понять, комплимент это вообще или нет.
— «Генетически совершенна» — это я принимаю. А вот «припизднутый»?
Лана активно машет руками — она вообще делает это постоянно, когда говорит:
— Да не в том плане, что вы тупые! Не то слово подобрала, сорян. Я имею в виду… эту их ауру. Абсолютная, чистая милота. Вы оба выглядите так, будто рождены для того, чтобы с вами обниматься.
С каждым мгновением Лана нравится мне всё больше — теперь, когда я точно знаю, что она не спит с Пенном, а её комплименты в мой адрес окончательно растапливают лед.
— Я действительно чертовски хорош в обнимашках.
— Да в этом-то как раз и проблема! — Лана резко понижает голос до заговорщицкого шепота. — Проблема в том, что я хочу узнать, хороша ли она в обнимашках. Но она никогда не захочет узнать, хороша ли в этом я, потому что, блядь, без вариантов — такие девочки всегда стопроцентно натуралки.
— Ну, я бы не стал утверждать так категорично, — вставляю я. Хотя, признаться честно, когда я впервые увидел Лизу, от неё за версту повеяло вайбами классической южной красавицы — и плевать, что она не с юга. Она выглядит как благочестивая, голубоглазая блондинка, чью невинность папочка охраняет лично, зарядив дробовик. Ничего криминального, просто факт.
Лана упирает руки в бока:
— Знаешь, я один раз уже «не стала утверждать категорично» со своей лучшей подругой, и в итоге весь мой мир с треском рухнул прямо мне на голову. Больше я на эти грабли наступать не собираюсь, спасибо покорно. Теперь, даже если женщина будет танцевать передо мной абсолютно голой, я всё равно первым делом спрошу, не по мальчикам ли она.
Я сочувственно кривлюсь. У меня-то подобной квир-травмы в анамнезе нет, но история, увы, слишком классическая. Особенно для девчонок, которым постоянно приходится продираться сквозь тактильные границы чересчур ласковых подруг-натуралок.
— Но сейчас есть одно весомое отличие, — Пенн делает шаг вперед и мягко сжимает плечи Ланы. — Твой мир больше не рухнет и не сгорит. Ты можешь позволить себе рискнуть, и всё будет в порядке. Мы никуда не делись, мы рядом. Из квартиры тебя никто не выгоняет. И пока ты не подкатываешь к кому-то со своей работы, это вообще никого не касается.
Фраза «мы никуда не делись» заставляет меня удивленно моргнуть — учитывая, что я Лану толком и не знаю, — но мне чертовски нравится, что Пенн говорит это как нечто само собой разумеющееся. Он заранее знает, что я поддержу любого, кого он считает своим другом. И судя по тому, как они сейчас стоят, разделяя этот момент, они действительно друзья. И мне даже не пришлось никак на это влиять.
Я мысленно прислушиваюсь к себе, ожидая привычного укола ревности, но внутри — абсолютный штиль. Наоборот, на душе становится тепло.
— Пенн прав, — добавляю я, как только в ванной стихает шум воды. — Утром, когда ей полегчает, просто предложи ей выпить по чашечке кофе. И пока вы будете гулять, как бы между прочим скажи, что тебе нравятся девушки, и ты была бы не против встретиться еще раз, если ей это, конечно, интересно.
Лана стремительно бледнеет:
— Меня сейчас стошнит.
— Самое худшее, что ты можешь услышать в ответ — это «нет», — резонно замечает Пенн.
— Учитывая, что я сам полжизни считал своего лучшего друга железобетонным натуралом, я прекрасно понимаю твои страхи, — улыбаюсь я. — Но пример Пенна — прямое доказательство того, что иногда риск оправдывает себя на все сто процентов.
Лана переводит тяжелый, подозрительный взгляд с меня на Пенна:
— То есть вы оба реально думаете, что она может быть ненатуралкой?
Я стараюсь не навешивать на людей ярлыки заранее, но конкретно в этом случае… Ну, Лиза просто не похожа на девушку, которая в принципе когда-либо рассматривала для себя другие варианты развития событий.
Пенн успевает ответить раньше меня:
— Скорее всего, она натуралка. Или, по крайней мере, свято в этом уверена. Я знаю о ней всего ничего, но её семья спит и видит, как бы вернуть её под крылышко, и там явно идет мягкое, но уверенное давление. Но мы же говорим совершенно о другом. В нашей жизни вообще нет никаких стопроцентных гарантий. Лиза, вероятно, натуралка, и тебе, вероятно, придется научиться справляться с отказами. Но ты ведь сама говорила, что хочешь найти кого-то. Хочешь узнать, каково это — жить открыто, не прячась. Вот это оно и есть. Учиться выстраивать дружбу, отношения и прощупывать почву.
Глядя на Пенна, я понимаю, что прямо сейчас он вспоминает все наши долгие ночные разговоры о том, насколько по-разному устроен мир для гетеро- и квир-людей. По умолчанию общество всегда считает тебя натуралом. Натуралам в этом плане проще: они видят объект симпатии и сразу понимают, что у них есть вполне реальный шанс. Но когда ты квир — вся твоя жизнь превращается в рулетку, если только ты не находишься в каком-нибудь профильном гей-баре.
— От себя могу добавить, — мягко улыбаюсь я, — что я буду держать за тебя кулачки.
— Спасибо… Ох, ладно. Так, я справлюсь. Мне просто нужно уложить ее в постель — в гостевую постель! Уложить её в гостевую постель, чтобы она проспалась, а завтра, может быть, мы нормально поговорим. Вдруг у нее вообще уже есть парень, и если так, то это тоже абсолютно нормально.
— Именно. — Пенн наконец отпускает её плечи и делает шаг назад. — Мы оставляем вас. Если что-то понадобится — просто набери.
Лана кивает, и мы тихо выскальзываем за дверь, пока она на ходу сдергивает шапочку для душа и пальцами стремительно расплетает свои косы.
Стоит нам переступить порог квартиры Пенна, как он тут же притягивает меня к себе и крепко обнимает.
— Я даже не знал, что ты приедешь.
— Да решил вот заскочить. У меня был просто отличный разговор с Дэмиеном, и мне хотелось поделиться с тобой лично, а не по телефону.
Пенн слегка отстраняется, заглядывая мне в лицо:
— Что-то случилось?
— Вообще ничего плохого, наоборот. — Я стягиваю шорты, в которых выходил в коридор, и вешаю их на крючок у двери. — Всё просто идеально. Мы проболтали несколько часов об этом объекте, и, блядь, Пенн… Если всё выгорит так, как я думаю, это будет просто пушка. Мы пока не вдавались в мелкие детали по самому проекту, в основном обсуждали график работы, деньги и то, чего Дэмиен вообще от меня ждет.
Я на секунду заминаюсь, не зная, стоит ли говорить о том, что Дэмиен был искренне расстроен отказом Пенна. Мне и самому до безумия жаль, но меньше всего я хочу, чтобы Пенн чувствовал себя виноватым или должным — я сам через это проходил слишком много раз и знаю, как это паршиво. С другой стороны, мне важно, чтобы он не думал, будто его там не ждут.
— А еще я четко дал ему понять, что для нас обоих критически важно не терять темп в нашей собственной фирме. И он сказал, что без проблем согласует любые выходные, которые мне понадобятся, чтобы вести дела. — Я делаю короткую паузу. — И он добавил, что это предложение в силе и для тебя.
— Для меня?
Я стараюсь выпалить остаток информации как можно быстрее:
— Он до сих пор твердит, что хочет видеть нас обоих в команде, но уважает твое решение. Просто просил передать, что если ты передумаешь, его предложение в силе, и он готов обсудить любые другие варианты сотрудничества, которые будут тебе удобны.
Но Пенн не выглядит облегченным, как я надеялся. Напротив, его лицо как-то странно вытягивается.
— Эй, что не так?
— Ничего, я… всё нормально. — Он поднимает глаза и вымученно улыбается. — Я безумно рад, что тебе там нравится. Правда.
— Мне реально в кайф. Он хочет, чтобы я приступал прямо сейчас, но я сказал, что сначала должен помочь тебе найти нормального ландшафтника на замену. Я-то привык к черновой работе руками, а не ко всей этой офисной канители, так что для меня это будет совершенно новый опыт.
— Всё получится. Я ни на секунду не сомневаюсь, что ты произведешь на него впечатление.
Пенн пытается отступить на шаг, но я собственнически перехватываю его за талию и снова прижимаю к себе.
— Но на тебя-то я тоже произвожу впечатление, да?
— Ты о чем вообще?
Лана, может, и не хотела обидеть меня своим «припизднутым вайбом», и я в целом не против того, что она считает меня милым и тискательным, но от Пенна мне нужно совсем другое. Я хочу, чтобы он видел во мне не просто симпатичную мордашку или удобного качка с покладистым характером, которого нужно опекать.
— Я просто хочу быть уверен, что ты не видишь во мне исключительно парня, который умеет профессионально таскать рулоны с газоном. Знаешь, эдакую смазливую версию тролля из-под моста.
— Тебе точно не стоит об этом переживать, потому что я в жизни не думал о тебе в таком ключе.
Волна облегчения буквально затапливает меня с головой.
— Вот и отлично. В отношениях с тобой я хочу быть абсолютно равным.
— Очень бы не хотелось, чтобы ты так сильно запускал себя ради этого, — усмехается он.
Я ощутимо щипаю его за ребра, потому что он начинает откровенно паясничать. Пенн — это буквально всё то, чем я сам всегда хотел бы быть. Он — всё, чего я когда-либо желал от партнера. Вообще всё.
Потому что Пенн — единственный, кто мне по-настоящему нужен.
Мне до сих пор кажется каким-то сюрреализмом тот факт, что он до сих пор этого не понимает. И хотя я отдаю себе отчет в том, что сейчас слишком рано пугать его всей глубиной и масштабностью моих чувств, я всё равно отчаянно хочу показать ему эту свою сторону.
— Прекращай напрашиваться на комплименты, — ворчу я, притягивая его ближе. — Если тебе так сильно нужно, чтобы я вслух сказал, какой ты умный и сексуальный, я скажу. Не надо ломать мне руки ради этого.
— Ну так давай, скажи.
— Ладно. — Я прижимаюсь губами к его челюсти, оставляя медленный поцелуй. — У тебя есть эта потрясающая маленькая ямочка на подбородке, над которой так соблазнительно изгибается нижняя губа… Она буквально умоляет о том, чтобы я втянул её в свой рот. — Что я, собственно, тут же и делаю. — Каждый раз, когда ты начинаешь увлеченно втирать мне про дизайн, концепты и цветовые палитры, я напрочь отключаюсь, потому что ни хрена в этом не смыслю. Но мне до безумия нравится залипать на то, каким страстным и живым ты становишься в эти моменты.
Мои ладони медленно скользят вниз, опускаются к его пояснице.
— А еще, каждый раз, когда в поле моего зрения попадает твоя задница, у меня мгновенно и до боли встает член. И всё, о чем я могу думать в этот момент — это как я вжимаюсь лицом между твоих половинок.
Я опускаю руки еще ниже и с силой сжимаю вышеупомянутую задницу. Пенн может сколько угодно пиздеть, что забросил спорт и больше не тренируется как раньше, но я ни за что в жизни не поверю, что он перестал делать приседания. Эта задница просто божественна.
Он тяжело и как-то хрипло сглатывает:
— М-между половинок?
Я киваю, ловя его поплывший взгляд глаза в глаза:
— Да. Меня штырит от одной только мысли о том, как я буду жадно вылизывать твою дырочку.
