Глава 30 Пенн
16 июня 2026 г., 11:21
Страшно даже представить, что произошло бы, возникни у меня по-настоящему срочные проблемы, которыми нужно хоть с кем-то поделиться. Очереди к мозгоправу здесь какие-то баснословные, словно ментальное здоровье граждан вообще никого в этой стране не волнует.
Вчера вечером Мэдден всего лишь пытался быть хорошим другом, и он точно не заслужил моего ворчания. Самое паршивое во всей этой истории то, что я ведь и сам не хотел устраивать эту сцену. Но мой рот просто жил своей жизнью, бесконтрольно выдавая вслух всё то, что должно было остаться глубоко в подсознании, и я физически не мог себя заткнуть. Я понимаю, что мои чувства тоже имеют право на существование, но я застрял в том самом тупике, где абсолютно любое решение кажется заведомо проигрышным. Мэдден не мог бросить Ксандера, но из-за этого я почувствовал себя каким-то незначительным фоновым шумом в его расписании.
Весь день на работе я как на иголках. Я даже не сразу замечаю отсутствие Лизы — ровно до тех пор, пока она, запыхавшись, не влетает в офис с опозданием.
— Ты где пропадала?
Её лицо тут же заливает густой румянец, и она, проигнорировав вопрос, молча утыкается в свой рабочий стол. Что ж, видимо, я не единственный, у кого сейчас голова идет кругом.
Но если я не могу поговорить с психологом и не могу поговорить с Мэдденом, то кто у меня вообще остается?
Конечно, у нас с Лизой бывали душевные моменты, но мы явно не настолько близки, чтобы я вываливал на неё свои душевные излияния. Лана прекрасна, когда мне нужно, чтобы кто-то жестко и без прикрас разложил всё по полочкам, но сейчас это последнее, в чём я нуждаюсь.
Мне нужно, чтобы меня выслушали без капли осуждения. И желательно, чтобы у этого человека были хоть какие-то идеи, как мне со всем этим дерьмом справляться.
Кто у нас там главный специалист по части жалкой, удушающей зависимости в отношениях?
В голове моментально вспыхивает конкретное имя.
Спустя два часа от начала смены я понимаю, что не сделал ровным счетом нихера, кроме яростного клацанья мышкой по экрану, имитируя бурную деятельность. В итоге я иду наперекор собственным принципам и свинчиваю с работы пораньше. Полный сочувствия взгляд Драйдена заставляет меня чувствовать себя последним куском дерьма, когда я выхожу на парковку и сажусь в машину. По-хорошему, мне следовало бы поехать к себе, но пока Мэдден на объекте, я собираюсь воспользоваться его отсутствием и нанести визит вежливости.
«Пышка Берта» — именно так они ласково называют свой огромный дом. Каждый раз, когда я оказываюсь здесь, меня накрывает амбивалентный коктейль из ностальгии по семейному теплу и уюту и одновременно — волной моей застарелой горечи. Я искренне, всем сердцем хотел бы полюбить это место.
Я паркуюсь у обочины и выхожу из машины. Густой палисадник практически полностью скрывает дом от дороги. Шагая по дорожке к крыльцу, я демонстративно игнорирую шипение полосатого котяры в кустах. Кисмет — единственный обитатель «Берты», который даже не пытается делать вид, что рад моему приходу.
Я не утруждаю себя стуком в дверь, поскольку дома сейчас должны быть только Ксандер и Молли. Оказавшись внутри просторного, гулкого холла, я громко зову:
— Молли! Ты тут?
Чрезмерная, маниакальная потребность в партнере? О, это стопроцентно по части Молли. Мэдден в красках расписал мне всю историю его отношений с Севеном, да и я сам немного помню его по колледжу. Он милый, но запредельно интенсивный. Насколько я знаю, в студенческие годы там была какая-то жесткая драма с парнем, но убейте меня — я без понятия, что там конкретно произошло.
Я поднимаюсь по лестнице к его рабочему кабинету и тихонько стучу по дверному косяку. Молли сидит в наушниках и явно меня не слышит. Чтобы не подкрадываться со спины и не пугать его, я достаю телефон и строчу короткую смс:
Обернись.
Раздается короткий писк уведомления. Молли хватает телефон, секунду тупит в экран, после чего его голова резко дергается в мою сторону.
Я улыбаюсь и дружески машу ему рукой. Ступор на его лице сменяется узнаванием, и он стягивает наушники на шею.
— Ты к Мэддену? Так он же на работе.
— Вообще-то… — я делаю осторожный шаг вглубь комнаты. — Я надеялся поговорить именно с тобой.
— Оу, да без проблем! — Его лицо тут же озаряется искренним удивлением. Он указывает на свободное компьютерное кресло на другом конце комнаты. — Устраивайся поудобнее.
Я сажусь, но исключительно для того, чтобы выиграть себе немного времени и собраться с мыслями.
— Так о чём ты хотел поговорить? — подмигивает Молли. — О-о-о! Ты собираешься сделать Мэддену предложение?! Я помогу тебе организовать всё от и до!
Я невольно усмехаюсь, мысленно сокрушаясь о том, насколько мы сейчас далеки от чего-то подобного:
— Я обязательно учту твое заманчивое предложение, когда мы до этого дорастем.
— Так…
— Слушай, теперь, когда я уже пришел, я начинаю переживать, что ты можешь на меня обидеться.
Его красивые глаза удивленно округляются:
— Эм, с чего бы это?
— Ну, потому что мне нужен совет по поводу отношений, и я вспомнил про тебя, потому что ты… ну, в каком-то смысле похож на меня. Немного.
— Похож на тебя?
Я смущенно прикрываю глаза, проклиная себя за этот визит:
— Такой же зависимый и привязчивый.
— О-о-о-о-о-о… — драматично протягивает он, но развивать мысль не спешит.
— Прости, я не хотел обидеть… Я просто знаю, что…
— Да брось, не парься. Я реально запредельно привязчивый. И я уже давно принял эту сторону своей личности.
По какой-то причине этот его легкий ответ раздражает меня еще сильнее. Мои плечи уныло опускаются:
— Хм. Ладно.
— Так что стряслось?
— Ну, я втайне надеялся, что ты сможешь научить меня, как не быть таким.
Молли удивленно склоняет голову набок:
— А зачем тебе это нужно?
Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. Молли — невероятно милый парень, вечно восторженный и смотрящий на мир сквозь розовые очки, в то время как я отпетый реалист. А в реальной жизни мертвая хватка за Мэддена и капризы в духе «ты не должен никуда уходить» — это вообще нихера не мило.
— Мэдден ведь говорил тебе, что мы встречаемся?
— У меня были определенные подозрения на этот счет.
— Понятно. — Я принимаюсь задумчиво ковырять ноготь на большом пальце. — Всё слишком интенсивно. Намного интенсивнее, чем во всех моих предыдущих отношениях, и мне это категорически не нравится.
— Ладно, хорошо. Если тебе самому от этого некомфортно, то это в корне меняет дело.
Я с надеждой вскидываю на него взгляд:
— Серьезно?
— Ну конечно! Севен любит меня со всеми моими тараканами и привязанностями, но это не значит, что я не работал над собой, пока не дошел до того состояния, в котором мне самому стало комфортно.
— И как именно ты над этим работал?
Молли неопределенно жмет плечами:
— В прошлых отношениях мне изменили, поэтому маниакальное желание доказать, что я достоин любви, заставляло меня творить вещи, которыми я сейчас вообще не горжусь. Мне пришлось буквально насильно перекраивать свои мысли. Мне нужно было четко решить для себя: «Нет, у меня есть право на личные стандарты, и я не обязан соглашаться на меньшее». Не думаю, что у тебя точно такая же проблема, но уверен, что похожий подход может сработать.
И да, и нет. Трудно сравнивать мою глухую ярость из-за того, что у Мэддена есть друзья помимо меня, с извечным страхом Молли оказаться недостойным любви. Проблемы Молли вызывают искреннее сочувствие. Мои же — делают из меня эгоистичного козла. Я сам это прекрасно понимаю.
— Допустим. Но что, если моя привязанность выражается в том, что я начинаю откровенно беситься и исходить на говно каждый раз, когда он проводит время с кем-то, кроме меня?
— То есть… ты банально ревнуешь?
— И далеко не в самом сексуальном смысле этого слова.
— Хм…
Я тяжело выдыхаю, подаюсь вперед, упираясь локтями в колени, и прячу лицо в ладонях. Где-то прямо за окном заливается какая-то пичуга, и у меня возникает дикое желание рякнуть на неё, чтоб заткнулась. Хватит радоваться жизни, у нас тут вообще-то серьезный и неприятный разговор.
— Меня грызет обида из-за того, что его друзья вечно крадут наше совместное время. Мы четко договорились: поскольку понедельники он железно проводит с вами, то вторники — это наш законный вечер. И в итоге он всё равно укатил спасать Ксандера. Это жутко эгоистично с моей стороны — требовать, чтобы он забил на попавшего в беду друга, но в какой момент я получаю законное право сказать: «Эй, вообще-то ты мне тоже был нужен»?
— Моё сердце сейчас отчаянно требует заявить тебе, что Ксандер всегда должен быть в приоритете, но головой я понимаю, что это нихера не честно по отношению к тебе. И это чисто мои личные заморочки, — Молли делает глубокий вдох. — Он вообще предупредил тебя, чем занимается?
— Написал смс. Сказал, что приедет, как только освободится.
Молли задумывается настолько интенсивно, что его глаза превращаются в щелочки:
— Тебе было бы легче, если бы он набрал тебя и сказал это голосом?
Я мысленно возвращаюсь во вчерашний вечер и вспоминаю, насколько сухим и дежурным показалось мне то текстовое сообщение:
— Думаю… да, наверное.
— Отлично, значит, это вполне адекватная и разумная граница для ваших отношений. Если кому-то из вас приходится резко отменять или переносить совместные планы — это должен быть телефонный звонок, а не просто отписка в мессенджере.
Часть удушающей тревоги внутри меня наконец-то начинает отступать:
— Звучит довольно просто.
— Так оно и есть на самом деле. И раз уж вторники — это ваши официальные вечера, я лично прослежу за тем, чтобы никто из нас не строил на это время никаких планов. Если Ксандеру вдруг понадобится помощь, я буду подстраховывать его здесь, чтобы подобного больше не повторялось.
У меня так низко отвисает челюсть, что Молли не выдерживает и тихонько хихикает.
— Что?
— Ты… ты реально сделаешь это для меня? — Мой голос звучит запредельно подозрительно. — Но зачем?
— Ты парень Мэддена, а значит, ты автоматически часть нашей стаи. У нас это так работает. Мы хотим, чтобы он был счастлив, а для этого нужно, чтобы и тебе было хорошо. Если я могу сделать такую малость, чтобы помочь вам — я сделаю.
Это вообще нихера не то, что я ожидал от него услышать. Я был уверен, что он выдаст мне подробный список моих личных косяков, которые мне нужно срочно исправить, строго-настрого запретит обижать Мэддена и велит засунуть своего внутреннего собственника куда подальше.
— А если это всё равно не поможет?
— У тебя теперь есть мой номер. Ты же только что прислал мне смс.
— Ну… да?
— Вот и звони мне. Копить всё это дерьмо в себе — худшее, что можно придумать, от этого становится только хуже. Лично мне обычно достаточно просто как следует поныть кому-то в уши и выпустить пар, чтобы со спокойной душой двигаться дальше.
Я недоверчиво щурюсь, глядя на него:
— И тебе реально будет ок, если я буду звонить и изливать тебе душу?
— Это не нытье, Пенн. Ты имеешь полное право на эмоции, и именно для этого и нужны друзья.
Друзья?
Я сижу и тупо смотрю на этого взъерошенного, большеглазого парня напротив, понимая, что за всю свою жизнь я ни разу не рассматривал его как друга. Мне всегда казалось, что для дружбы существуют определенные жесткие критерии, чек-листы и некие жизненные вехи, которые вы должны пройти вместе, чтобы получить этот статус. Очевидно, у Молли на этот счет были совершенно другие соображения.
— То есть мы с тобой… друзья?
Молли искренне недоумевает:
— Ну разумеется.
— А можно… только не обижайся, пожалуйста, я спрашиваю абсолютно серьезно… но что конкретно делает нас друзьями?
Молли едва не прыскает от смеха:
— Ты человек, которого я хорошо знаю и который мне небезразличен. Ты мне нравишься. Разве для этого нужно что-то большее?
— Если бы всё было так просто, у меня была бы целая куча друзей.
— А кто сказал, что это не так?
Я уже открываю рот, чтобы резонно возразить, что их у меня как раз-таки нет, как вдруг дверь кабинета распахивается, и внутрь заходит Севен с кружкой кофе в руке и наушниками на шее:
— О, привет, Пенн.
— Привет. — Я перевожу взгляд на этого огромного громилу. — Севен, а мы с тобой друзья?
Он замирает на месте, переводя взгляд с меня на Молли с таким видом, словно подозревает, что его пытаются втянуть в какой-то коварный заговор или розыгрыш.
— Ну… типа да? — Его лицо принимает выражение «ты вообще в адеквате?». — А что такое?
— Да просто… стало любопытно.
— Пенн почему-то уверен, что у него нет друзей, — сдает меня с потрохами Молли.
— Ну, мы тут либо друзья, либо присосавшиеся к днищу корабля ракушки. В любом случае, чувак, ты от нас теперь хрен избавишься, — хмыкает Севен, направляясь к своему рабочему столу. — Если, конечно, ты прямо сейчас не освободишь моё кресло, Пенн. Иначе у нас реально возникнут проблемы.
Я пулей подскакиваю с места и подвигаю стул в его сторону:
— Спасибо за разговор, Молли.
Молли тоже встает из-за стола:
— Да брось, всё нормально. Но ты реально думал, что мы тебе не друзья?
— Ну, мы ведь не то чтобы общаемся каждый день или…
Севен со стуком ставит свою чашку на стол:
— Это как раз самый лучший тип друзей. Ты железно можешь на них положиться, но при этом они не душат тебя своим постоянным присутствием.
Молли драматично прижимает руки к груди, глядя на своего парня:
— Боже, мой мужчина выдал такую базу. Меня сейчас разорвет от избытка чувств.
Севен демонстративно закатывает глаза, пока я неловко переминаюсь с ноги на ногу.
— Наверное, я просто никогда не смотрел на дружбу под таким углом.
— Ну, надеюсь, теперь будешь, — тепло улыбается Молли.
Я молча киваю, чувствуя, как меня начинает затапливать странное, почти пугающее чувство от осознания того, что эти парни, к которым я так долго питал глухую и глупую обиду, всё это время искренне считали меня своим другом.
— Очень надеюсь, что ты наконец начнешь приходить на наши семейные пятницы, — Молли смущенно ковыряет носком носка пол. — Они ведь для всех. Для всех наших соседей и их половинок. Мы все здесь одна большая семья, а ты вечно их игнорируешь.
— Я… я просто думал, что вы приглашаете меня чисто из жалости.
Севен издает страдальческий стон и запрокидывает голову к потолку:
— Так, я понял. Сейчас явно наступит тот самый момент, когда нам придется обниматься, да?
— Именно! — Молли расплывается в широченной улыбке. — А ну-ка тащи сюда свою симпатичную задницу.
И прежде чем я успеваю сообразить, что вообще происходит, я оказываюсь намертво зажат в тиски: Молли с одной стороны, Севен с другой. Меня буквально замуровали в этих объятиях, а я до сих пор пытаюсь судорожно осмыслить, как меня, черт возьми, вообще сюда занесло.
Если дружба выглядит именно так… Господи, как же жаль, что у меня её не было раньше.
