Глава 32 Пенн
16 июня 2026 г., 11:25
Кто я такой?
Я готовлюсь к приходу гостей. Людей типа друзей.
Пока мой парень готовит ужин, на его спине красуются следы от моих ногтей, а моя задница всё еще немного чувствительна после утреннего траха. Я полностью одет, а Мэдден — голышом, ровно в том виде, в каком он и планирует провести весь ужин. Я уже заранее предупредил Лану, чтобы она была готова, так что, надеюсь, обойдётся без новых визгов по поводу несанкционированных членов. Раш со своим партнером тоже придут, и я в равной степени взволнован и готов наложить в штаны от такого количества компании.
— Мне кажется, ты не дышал последние минут пять.
Я шумно выдыхаю всё накопившееся внутри нервное напряжение:
— Я просто никогда раньше этого не делал.
— А стоило бы.
— Возможно. — Я не уверен, что мне хватило бы смелости предстать перед целой толпой людей без Мэддена. — Но это происходит прямо сейчас, у нас будут друзья, и всё будет отлично.
— Обязательно будет.
— Хорошая тренировка перед тем, как к нам в гости начнут заявляться твои братья по Берте.
Мэдден застывает у духовки и выпрямляется:
— К нам?
— Я не настолько наивен, чтобы думать, будто они не будут торчать здесь постоянно.
— Здесь?
В его тоне проскальзывает что-то такое, отчего мои губы невольно подёргиваются:
— Ты теперь будешь повторять за мной каждое слово?
Мэдден поворачивается ко мне. На его обычно улыбчивом лице играет какая-то натянутая, неловкая усмешка:
— Мои соседи… будут приходить… сюда… в гости?
Не понимаю, почему это его так удивляет:
— В смысле, мы и сами можем ездить к ним. Мне без разницы.
В его взгляде что-то проясняется:
— Ты думаешь, что я переезжаю?
Земля словно уходит у меня из-под ног:
— Э-э… разве мы не об этом говорили?
— Когда?
— Когда ты сказал, что хочешь съехаться, но переживаешь, что из-за своих чувств будешь проводить со мной слишком много времени. Но я знаю, и ты знаешь, и… — Слова застревают у меня в горле, когда меня пронзает крайне неприятная мысль. — Ты не хочешь.
— Я… — Он взъерошивает свои светлые волосы. — Это всё в новинку, и…
— Ничего не в новинку.
— Мы ведь только-только начали встречаться.
— Мы парни друг друга. Всё к этому шло уже давно.
Красивые глаза Мэддена округляются:
— Я люблю тебя.
Это вообще никак не проясняет ситуацию:
— Тогда… я не понимаю.
Он подходит ближе, и я позволяю ему взять меня за руки:
— Я хочу съехаться.
— Ладно…
— Но не думаю, что я готов.
— Оу.
Знакомое чувство собственной ненужности и страх, что меня снова кем-то заменили, пытаются захлестнуть меня. Мэдден ставит их на первое место. Они важны для него больше, чем я.
Прежде чем я успеваю провалиться в эту паническую спираль, я делаю долгий, глубокий вдох:
— Хорошо.
Он удивленно моргает:
— Правда? Ты не злишься?
— Ну, я расстроен, но это не причина, по которой ты должен переезжать ко мне. Могу я спросить, почему?
— Мне страшно, — сипит он.
— Что, прости?
— С тобой всё настолько хорошо, что я боюсь слишком сильно всё менять. Я боюсь форсировать события и навязывать тебе это слишком быстро. И еще… мне дорого то, что я обрёл семью в лице этих парней. Ты — моя вселенная, а они — всё остальное. По крайней мере сейчас мне необходимы обе эти вещи в жизни.
Осознание того, что это нужно самому Мэддену, что это его потребность, почему-то делает ситуацию гораздо проще.
— Я нужен тебе?
— Всегда.
— Что ж, внезапно я уже не так сильно расстроен.
— Серьёзно?
Я сглатываю пустые отговорки и выбираю правду:
— Думаю, я по умолчанию всегда буду бояться тебя потерять. Но если ты делаешь это ради нашего общего блага, чтобы этого не случилось, мне гораздо легче это принять.
Он с облегчением выдыхает и целует меня:
— Слава богу.
Прежде чем наш поцелуй успевает перерасти из нежного в нечто большее, в дверь стучат.
— Я открою.
Первыми приходят Раш и его парень Хантер. И как раз в тот момент, когда я собираюсь закрыть дверь, меня останавливает голос Ланы:
— Мы уже идем, Пенни!
«Мы»?
Я снова распахиваю дверь и вижу её в компании Лизы.
— Оу. Привет.
— Привет, я привела подругу. — Лана косится на Лизу, и в её глазах буквально пляшут сердечки. Лиза заливается румянцем, но я ничего не говорю. Какая бы чертовщина между ними ни происходила, это не моё дело. Насколько я знал, Лиза жутко консервативная натуралка, но… чёрт знает, с чего я вообще это взял.
— …пришли вовремя, — как раз говорит Мэдден, когда мы возвращаемся в комнату.
— Если бы я не отобрал у Раша телефон, мы бы опоздали, — заявляет Хантер. — Он не мог найти свои коричневые туфли, что каким-то образом привело его к гуглению «Хроник Спайдервика», а затем — рецепта медового желе с кислыми червячками. Я позволил ему дойти до стадии вытаскивания посуды, прежде чем вмешался.
— Ну, я хотя бы оделся, — с абсолютной уверенностью человека, у которого в жизни мало забот, парирует Раш.
— Э-э. — Мэдден небрежно машет рукой вдоль своего тела. — Эта часть программы была опциональной.
Позади меня раздается тихий писк. Лиза впервые на моей памяти распустила свои кудрявые волосы, а её ярко-синие глаза намертво прикованы к потолку.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
Лана плотнее укутывается в свой «бабушкин» кардиган, из последних сил сдерживая смех:
— Она боится змей.
— Змей? — переспрашивает Раш.
— Одноглазых змей из штанов.
— О-о-о. — Раш поворачивается и демонстративно пялится на член Мэддена. — Как по мне, на змею не очень похоже. Ну, разве что если пририсовать ему глазки… и чешую…
— Никто не будет рисовать на моём члене.
— Думаю, Пенн не стал бы возражать, — вставляет Лана. — У меня в квартире есть кое-какие художественные принадлежности.
— Мы воздержимся, — обрываю я, пока ни у кого не появилось новых идей. Я поворачиваюсь к Лизе и понижаю голос. Мой первый порыв — успокоить её и разрядить обстановку, но я подавляю его. Это безопасное пространство Мэддена, и мне бы очень не хотелось, чтобы он чувствовал себя здесь как-то скованно. — Лиза, я правда очень рад, что ты пришла, но если тебе некомфортно, никто не обидится, если тебе нужно будет уйти.
На её лице проступает решимость:
— Нет. Я справлюсь с этим.
Лана хмыкает:
— Да ты в жизни с таким не справлялась.
Лиза краснеет еще сильнее, и я снова притворяюсь, что ничего не замечаю.
— А вот я один раз справлялась, — продолжает Лана. — И вообще, вы, мужики, странные. Зачем вам сдался член, когда есть киска и сиськи? Я искренне не понимаю.
— Имея опыт и с тем, и с другим, могу с уверенностью сказать: дело не столько в члене, сколько в самом Мэддене.
— О-о-о… — вздыхает Лиза, после чего поворачивается к моему парню. — Извини. И раз уж на то пошло, у тебя очень, э-э, симпатичное… хм-м… — Она осекается, словно только что осознав, что делает, и всё её лицо вспыхивает пунцовым цветом. — …достоинство, — пищит она.
— Достоинство? — Я-то понимаю, о чем она, но слышу такое определение впервые.
— Мне так жаль! Я не пялюсь — я просто пыталась сгладить неловкость, и оно само вырвалось.
— А вы знали, — подает голос Раш, — что английское слово «member» (член/орган) пришло из латыни? Это сокращение от membrum virile, как раньше называли мужской половой орган.
Хм. Надо же, как интересно.
— А откуда тогда взялось слово «pussy» (киска)? — спрашивает Лана, внезапно проявив живой интерес к лингвистике.
— О, это слово не такое древнее. Изначально это был сленг для обозначения женщин в целом, а уже потом оно перешло в современное употребление.
— То есть ты хочешь сказать, что люди раньше ходили и в повседневной беседе говорили: «Видал вон ту киску? Симпатичная киска»? Забавно.
Прежде чем мы проведем весь вечер за изучением этимологии слов, я перенаправляю всех к столу, а затем помогаю Мэддену расставить еду. Он проделал потрясающую работу. И хотя киноа и шпинат — не совсем та еда, к которой я привык, мне нравится, что Мэдден выталкивает меня из моей зоны комфорта, состоящей из пасты и запеченных овощей.
И мой мужчина чертовски круто готовит. Каждое блюдо — просто объедение.
Ужин проходит как в тумане: мы едим, смеемся так, что у меня начинают болеть щеки, слушаем случайные факты от Раша под обожающие взгляды Хантера и наблюдаем за очень, очень тонким флиртом и румянцем со стороны Ланы и Лизы. Я обязательно вытрясу из Ланы всю историю, когда мы останемся наедине, но я искренне надеюсь, что у них там всё сложится, потому что я вполне отчетливо вижу, как мы будем проводить время вчетвером.
И на протяжении всего вечера никто ни разу не комментирует наготу Мэддена. Никаких шуточек про члены, никаких неловких взглядов, никакого шушуканья за спиной.
Именно это Мэдден и имел в виду, когда говорил, что ему нужна свобода быть собой без осуждения со стороны окружающих. Я даю ему эту свободу. Мы все даем её ему. И это ни с чем не сравнимое, прекрасное чувство — давать Мэддену то, в чем он нуждается.
И, надеюсь, я смогу делать это и дальше. Навсегда.
