Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

      Базальтовая пыль летела из-под копыт чалой кобылы. Дорога Демонов тянулась вперёд, рассекая серые ядовитые болота. Филипп уверенно держался в седле. Его отличная физическая подготовка помогала сохранять баланс, хотя домашние трикотажные штаны скользили по грубой коже седла, а ступни в тонких тапочках начали натираться о металлические стремена.       Его разум лихорадочно работал. В его фанфике не было прописано никаких детальных законов Мантариса или Волантиса, в книгах Мартина тоже. Он создавал художественную историю, а не свод правил. Филипп мысленно вздохнул, поправляя съезжающий со стремени чувяк: «Ну конечно, зачем автору прописывать налоговую систему, устройство трактиров или хотя бы банальные дорожные пошлины? Они просто летели три дня! Отличная строчка, Филипп. Весьма лаконично! Жаль только, что теперь эта лаконичность обойдётся мне кровью. В следующий раз, перед тем как отправлять героев в путешествие, я ещё раз перечитаю учебник по средневековой логистике». А значит, ему придётся выживать в суровой реальности, где у него нет никаких преимуществ, кроме знания сюжетных линий персонажей и собственных сил.       «Где же сейчас Шейна и Эйрион? Может быть в Пентосе или Волантисе, — рассуждал Филипп. — А мне нужно к морю. Нужны деньги, нормальная обувь и одежда, иначе я просто сопру ноги в кровь».       Внезапно кобыла испуганно всхрапнула. Филипп придержал поводья.       Впереди, увязнув в глубокой илистой расщелине между базальтовыми плитами, стояла богатая двухколесная повозка. Одно из её колес напрочь отвалилось. Рядом на коленях стоял пожилой мужчина в изорванной парчовой тоге — типичный лисенийский купец. Его лицо выражало крайнюю степень отчаяния. Чуть поодаль, привязанный к сухому дереву, нервно переступал ногами крупный мул.       Из болотных зарослей к повозке подбирались трое болотных ящеров. Их плоские безглазые морды низко прижимались к земле. Торговец заметил тварей слишком поздно. Он вскрикнул, попытался выхватить короткий кинжал с пояса, но от страха выронил его прямо в болотную жижу.       Филипп без колебаний выслал кобылу вперед. Смертельного страха он не испытывал — тренированное тело и крепкие нервы требовали немедленного действия. Кобыла пошла в галоп. За несколько метров до повозки Филипп на ходу выхватил спату. Благодаря силе его рук тяжелый стальной меч казался послушным продолжением тела, следуя каждому движению.       Первый ящер уже приготовился к прыжку. Филипп пронёсся мимо него и сильным, быстрым рубящим ударом сверху вниз перерубил шею твари. Наездник идеально удержал равновесие в седле, даже не качнувшись.       Второй хищник прыгнул прямо на кобылу. Лошадь рванулась вбок. Филипп, сработав на опережение, выставил спату в безупречном колющем выпаде. Тяжёлый стальной меч пробил панцирь ящера насквозь. Филипп легко высвободил клинок, контролируя лошадь одной рукой.       Третья тварь, испугавшись шума и силы всадника, стремительно скрылась в болоте.       Филипп спешился. Его серая футболка была испачкана болотной жижей и тёмной кровью тварей, но сам он был цел и невредим. Посмотрев на бурые пятна, расплывающиеся по хлопковой ткани, он криво усмехнулся: «Зато теперь никто не скажет, что эта футболка слишком чистая для Дороги Демонов. Аутентичненько. Жанна бы, правда, этот «дизайнерский принт» не оценила бы».       Пожилой торговец смотрел на него снизу вверх, как на спасителя.       — Вы спасли меня, господин! — прошептал старик на лисенийском диалекте валирийского. Язык его был грубым, искажённым, с мягким шипением, характерным для Лиса. — Моё имя Луций, я вез редкие эссенции и манускрипты из Мантариса в Волантис… Но повозка сломана.       Филипп спокойно прислонился к повозке, восстанавливая дыхание.       — Повозку не спасти, — ответил Филипп на классическом Высоком Валирийском, его голос звучал ровно и авторитетно. — Забирайте самое ценное. Мы погрузим это на мула и мою лошадь. Нужно уходить, пока не вернулись другие твари.       Луций, поражённый странным видом своего спасителя — высокого, крепкого парня в серой футболке и трикотажных штанах, но с безупречным стилем владения мечом и чистейшим выговором древних владык, — послушно закивал. Они быстро перегрузили сумки со свитками и припасами.       Через десять минут они уже двигались по тракту на запад. Филипп шёл пешком, ведя кобылу под уздцы, уступив седло уставшему старику. Это был жест истинного благородства, который окончательно покорил купеческое сердце. Филипп просто не мог поступить иначе, хотя каждый шаг по острым кремниевым осколкам и базальтовой крошке отзывался жгучей болью в стёртых ступнях. Он меланхолично улыбнулся своим мыслям: «Прекрасно, Филипп. Настоящий странствующий рыцарь, защитник слабых и обездоленных. Шёл шестой час подвига, тапочки держались из последних сил. Надеюсь, боги этого мира зачтут мне это благородство, потому что мои ноги его точно не одобряют».       — Вы не похожи на местных наёмников, господин Филипп, — тихо заметил Луций, покачиваясь в седле. — В вас чувствуется сила древних родов, но ваша одежда… и ваши манеры… они другие. Более мягкие, более… справедливые.       Филипп шёл вперёд, внимательно вглядываясь в серую дымку горизонта. Его мысли снова унеслись к Жанне.       «Я иду, любимая. Я разгадаю тайну этих манускриптов и найду дорогу домой. Чего бы мне это ни стоило».       Дорога Демонов постепенно уступала место каменистым холмам, приближая их к границам Волантиса. Но Филипп знал: настоящие трудности только начинаются.