Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

      Гостиница «Купеческий дом» возвышалась над Рыбной площадью Волантиса массивной четырехэтажной громадой. Филипп, укутанный в серый плащ, вошёл в просторный холл вслед за Луцием. Пыльные портьеры, запах жареной рыбы, дешёвого эля и кислого пота ударили в нос. Здесь, в портовой части города, жизнь неслась своеобразным бурлящим потоком.       Луций быстро договорился с дородным хозяином гостиницы, звякнув монетами, и вскоре они поднялись на третий этаж. Комната оказалась небольшой, но чистой. В углу стояла деревянная лохань, ширма и широкая кровать с соломенным матрасом.       Филипп с облегчением запер дверь на массивный засов и сбросил пыльный плащ. Его спортивные трикотажные штаны и футболка выглядели чужеродно среди резной деревянной мебели Эссоса. Он присел на край кровати и осторожно снял порванные тапочки. Ступни были стёрты до мяса, покрыты запёкшейся кровью и дорожной грязью.       — О, боги… — тихо вздохнул зашедший следом Луций, неся кувшин с горячей водой и чистые тряпки. — Как ты вообще шёл, Филипп? Твои ноги… это же сплошная рана!       — Терпимо, — процедил Филипп, стиснув зубы. Физическая боль была ничем по сравнению с той глухой, ноющей тоской, которая сдавливала грудь при мысли о доме. — Бывало и хуже.       Он аккуратно промыл раны горячей водой, стараясь не шипеть от острой боли. Луций достал из своего дорожного мешка глиняный горшочек с резко пахнущей зелёной мазью из целебных трав Мантариса.       — Это вытяжка из вербены и луноцвета, — пояснил старик, протягивая горшочек Филиппу. — Она творит чудеса. Завтра ты уже сможешь наступать на ноги без боли.       Филипп нанёс мазь на раны и туго перевязал ступни чистой тканью. Облегчение наступило почти мгновенно, приятная прохлада окутала израненную кожу. Посмотрев на свои замотанные тряпками ноги, он невольно улыбнулся краешком губ: «Прекрасная Шейна, переносила любые лишения с гордым валирийским бесстрастием, словно её тело было выковано из стали… Как я вообще мог о таком подумать? Бедная девушка… Ну конечно, Филлип, писать об этом, сидя в мягком кресле с чашкой горячего шоколада, было очень легко. Что ж, получай, автор, порцию аутентичной средневековой медицины. Хорошо хоть, подорожник к ранам прикладывать не заставили».       Вскоре служанка принесла им ужин: варёную рыбу с пряными травами, пресный хлеб и кувшин холодного лимонного напитка. Филипп ел жадно. «​Наконец-то еда! Рыба не так плоха, как выглядит, — ухмыльнулся Филипп. — Чеснок с петрушкой могут облагородить любое блюдо…»       Его сильное тело требовало калорий после изнурительного перехода. Закончив с едой, Луций вытащил из сумки кожаный свёрток с теми самыми манускриптами, ради которых Филипп рисковал жизнью на Дороге Демонов.       — Филипп, — старик бережно положил свитки на деревянный стол. — Я вижу, что ты человек благородного происхождения и невероятно умён. Твоя речь… ты говоришь на Высоком Валирийском так, как не умеют даже наши жрецы. Я обычный торговец древностями из Лиса. Я знаю, что эти свитки Республики стоят целое состояние, но я не могу расшифровать их. Мой родной язык это лисенийский диалект, а здесь написаны тексты на классическом Высоком Валирийском. Пожалуйста, помоги мне перевести их. Если в них есть скрытые формулы или утраченные знания, и мы разделим их ценность.       Филипп кивнул. Мотивы Луция были ясны и логичны: прагматичный купец искал выгоду, понимая, что без грамотного переводчика эти пергаменты были лишь кусками старой кожи. Филипп зажёг сальную свечу, придвинул стул к столу и развернул первый свиток.       Его проницательный взгляд быстро скользил по ровным строчкам валирийского письма. Текст был сложным, изобилующим метафорами и древними терминами. Но Филипп, как автор этого фанфика, интуитивно понимал суть написанного. В его голове выстраивалась чёткая картина.       «Зеркало Рока — не просто метафора, — переводил он про себя, вглядываясь в пожелтевший пергамент. — Это пространственная аномалия, созданная жрецами с помощью магии крови. Она связывает точки пространства через огонь. Чтобы активировать переход, нужен проводник с истинной кровью дракона и сильный источник тепла. Жертва… Нет, не обязательно смерть. Но пламя должно быть чистым».       Филипп откинулся на спинку стула, потирая виски. Мысли лихорадочно сменяли одна другую, вызывая горькую усмешку: «Вот оно как… Проводник с кровью дракона. В «Нежности хризантемы» я и близко ничего подобного не прописывал, там сюжет шёл совсем по другой колее. Потрясающе. Мало того что я провалился в собственную историю, так этот мир ещё и обзавёлся скрытыми правилами, о которых сам автор ни сном ни духом. И как мне теперь подступиться к Таргариенам без риска быть поджаренным? Значит, мне действительно нужен кто-то из Таргариенов. Рейгар сейчас в Королевской Гавани, поглощённый своим бессилием. Где же сейчас Шейна и Эйрион? Полноценного присутствия дракона в Волантисе нет, только слухи о багровой тени над дорогой Демонов взбудоражили доки. Их конечная цель — Королевская Гавань. Если не найду Шейну и Эйриона, так Рейгар… Значит, моё место — там. Но как мне с ними встретиться, не нарушив ход событий?»       Внезапно из-под двери донёсся едва слышный шорох.       Филипп мгновенно затушил свечу пальцами, погружая комнату во тьму. Его тело, привыкшее к быстрой реакции, бесшумно поднялось со стула. Спата лежала на столе. Филипп осторожно взял меч, стараясь, чтобы сталь не звякнула о дерево. Благодаря регулярным тренировкам, оружие лежало в его ладони уверенно и легко. Его шаги по деревянному полу были абсолютно беззвучными.       Он замер у двери, прислушиваясь.       Снаружи, в коридоре гостиницы, кто-то тихо перешёптывался. Голоса были тихими, шипящими, с характерным волантийским диалектом.       «Как интересно звучит волантийский акцент, ощущение, словно у них во рту горячяя картофелина…»       — …в комнате тридцать пять. Купец Луций и странный северянин с валирийским мечом. Лорд Варис платит за любую информацию о чужаках с Дымного моря.       — Ты уверен, что это не человек Мопатиса?       — Люди Мопатиса не ходят в грязных серых штанах. Проверь комнату. Если он спит — забери сумку с манускриптами.       Филипп почувствовал, как внутри всё замерло. Шпионы Вариса и Мопатиса. Паук уже раскинул свои сети в Волантисе. Если его манускрипты попадут в руки Вариса, Филипп никогда не вернётся домой. И всё же, даже в этот смертельно опасный момент, замечание соглядатая прозвучало забавно, словно упрёк от дотошного критика. «Люди Мопатиса не ходят в грязных серых штанах… Ну спасибо, ребята. Мой домашний стиль теперь проходит по делу как главная улика. Кто бы мог подумать, что здесь Cucinelli сочтут за отрепье? А ведь какая была ткань! А ведь надо было бы, утащить у наёмников хоть какой-нибудь рваный поддоспешник — был бы равным среди своих. Паук с Мопатисом, надо признать, работают оперативно. Даже слишком. Мог бы дать автору этого фанфика хотя бы выспаться с дороги что ли», — мысленно парировал Филипп, концентрируясь на звуках за дверью.       В замочной скважине тихо заскрежетала тонкая стальная отмычка. Засов медленно пополз в сторону.       Филипп крепче сжал рукоять спаты. Он был готов драться.