Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

      На следующее утро после разговора в каюте «Тёмная струя» зашла в порт Староместа. Стояла мягкая, туманная погода.       Филипп поднялся на палубу вместе с Луцием. Старик крепко сжимал свой потрёпанный холщовый мешок.       — Ну вот и всё… — тихо произнёс Луций, глядя на каменные причалы. — Здесь я и сойду. Филипп кивнул и некоторое время молчал, подбирая слова.       — Луций, — наконец заговорил он мягко. — За всё время нашего путешествия ты ни разу не предал меня. Даже когда было по-настоящему страшно. Это редкое качество.       Старик смущённо опустил глаза.       — Ты спас мне жизнь в Волантисе, мальчик…       Филипп слегка улыбнулся и положил руку ему на плечо.       — Купи себе землю за городом, подальше от шума. Выращивай виноград. Делай вино. Не жалей себя за прошлую жизнь — ты прожил её так, как мог. Теперь у тебя появился шанс начать заново. Я надеюсь, ты больше никогда не услышишь историю о хромающем чужестранце, который слишком хорошо говорит на Высоком Валирийском…       Луций хмыкнул, но глаза его подозрительно заблестели. Они обнялись — коротко и крепко. Старик несколько раз шмыгнул носом, резко отвернулся и зашагал по сходням вниз, не оглядываясь. Филипп стоял у борта и смотрел, пока маленькая сгорбленная фигура не растворилась в портовой толпе.       «Удачи тебе, старый торговец, — подумал он с лёгкой грустью. — Надеюсь, твоё вино получится лучше, чем мой сюжет. Хотя бы у кого-то из нас должен быть счастливый конец». Через три дня «Тёмная струя» вошла в гавань Королевской Гавани.       Филипп сошёл на берег один. После долгого плавания твёрдая земля казалась непривычно зыбкой. Он прошёл несколько десятков шагов, остановился и несколько раз глубоко вдохнул, привыкая к ощущениям. Внутри него пульсировало странное чувство — смесь волнения и усталой иронии.       «Я здесь. Именно сейчас. Конец года. Начало моей истории».       Город шумел и жил своей жизнью. Филипп медленно брёл по кривым улочкам, поднимаясь в сторону центра. Вскоре он вышел на большую площадь перед Великой септой Бейлора, где уже вовсю шло празднование окончания года. Днём площадь была ярко освещена зимним солнцем, повсюду стояли павильоны с угощениями, бродили бродячие актёры, жонглёры и торговцы.       Филипп как раз подходил к одному из павильонов со сладостями, когда заметил двух молодых людей в тёмных плащах с капюшонами. Девушку и юношу. В тот момент, когда Шейна раздражённо дёрнула Эйриона за рукав, собираясь уйти, Филипп сделал шаг ближе и спокойно произнёс на Высоком Валирийском:       — Прошу прощения. Не могли бы вы подсказать, где здесь можно найти приличное вино? То, что продают в порту, весьма посредственное.       После короткого и холодного разговора Филипп проводил их взглядом и тихо усмехнулся себе под нос.       «Начало вышло не самым гладким. Что ж… по крайней мере, теперь они знают, что я существую».       Он понял, что времени почти нет. Эти двое явно не собирались доверять случайным людям. Поэтому Филипп решительно двинулся следом, используя праздничную толпу как прикрытие. Когда Шейна и Эйрион, явно взволнованные после встречи с Рейгаром, свернули в менее людный переулок, он ускорил шаг и догнал их у поворота.       «Прекрасно, — подумал Филипп. — Сейчас я либо получу кинжал под рёбра, либо начну одну из самых нелепых вербовок в истории Вестероса».       — Прошу прощения за назойливость, — произнёс он на чистейшем Высоком Валирийском, не повышая голоса. — Я понимаю, что вы не любите неожиданных встреч.       Шейна мгновенно развернулась, рука Эйриона скользнула под плащ. Оба смотрели на него с холодной враждебностью.       — Кто ты такой? — резко спросила Шейна.       Филипп остановился в пяти шагах, держа руки на виду, и ответил спокойно, с лёгкой усталостью:       — Меня зовут Филипп. Я прибыл сегодня из Волантиса. И я знаю, кто вы. Знаю, что ты, Шейна, только что видела Рейгара. И знаю, что вы ищете способ пробраться к королю Эйрису Таргариену.       Эйрион прищурился. Шейна сделала шаг вперёд, её глаза горели подозрением. — Откуда ты знаешь?       «Отличный вопрос, — мысленно усмехнулся Филипп. — Как объяснить, что я придумал вас под парами кофе и любовных флюидов?»       — Это очень трудно объяснить… Я просто знаю слишком много, — Филипп слегка улыбнулся уголком губ.       Эйрион холодно спросил:       — Почему мы должны довериться тебе?       «Потому что я автор этого безумия и мне крайне неловко смотреть, как вы идёте в него вслепую», — подумал Филипп, но вслух произнёс:       — Потому что я знаю вашу цель. И предлагаю себя в качестве нейтрального инструмента. Не друга. Не союзника. Просто полезного человека, который умеет молчать, хорошо считает ходы и может помочь вам с Варисом. К тому же, — Филипп слегка наклонил голову, — я говорю на Высоком Валирийском лучше, чем вы думаете. И знаю вещи, которые даже Варис не знает.       «Шпионская сеть… Это же надо было додуматься… А если опять эффект бабочки? Ладно, разберёмся позже».       Шейна долго изучала его. В её взгляде боролись недоверие, ярость после встречи с братом и холодный расчёт.       Эйрион взял Шейну за руку.       — Шейна, я не думаю, что просто так можно доверять этому человеку. Мы его не знаем.       — Эйрион, Шейна, — спокойно произнёс Филипп. — Я могу провести вас к Варису прямо сейчас. И подскажу, как его убедить. Как говорится, цветы распускаются утром.       Эйрион ещё больше нахмурился.       — Если ты предашь нас… — начал он.       — Вы убьёте меня. Медленно и мучительно, — спокойно закончил Филипп. — Я в курсе методов людей из Мантариса.       Повисла тяжёлая пауза.       После долгой внутренней борьбы Шейна коротко кивнула.       — Хорошо. Веди. Но будешь молчать, пока не спросят. Одно неверное движение — и ты умрёшь.       — Более чем справедливо, — ответил Филипп.       Филипп провёл их к тайному подвалу в Блошином Конце, где должна была состояться встреча с Варисом.       Когда мастер над шептунами вошёл в комнату и увидел Филиппа, он на мгновение замер. Евнух мгновенно оценил незнакомца: осанка, взгляд, странная одежда под плащом. Варис сразу понял — перед ним появился новый, крайне опасный игрок.       Филипп тонко улыбнулся и произнёс с мягкой иронией:       — Лорд Варис… Ваша знаменитая скромность соперничает лишь с вашим талантом оказываться у чужих ножей в самый неподходящий момент. А теперь к делу. Мы подготовим противоядие. Но ты сделаешь то, что хочет принцесса. Ты приведёшь короля Эйриса Таргариена в грот под Красным замком. У тебя есть пара часов.       Варис медленно опустил голову, на его лице проступила редкая для него тень искреннего замешательства.       Когда дверь за Варисом затворилась, в комнате повисла тяжёлая тишина. Филипп посмотрел на Шейну и Эйриона. В его груди поднялась щемящая тоска.       «Шейна, Эйрион… как же мне вас всех жаль, — подумал он. — Вы заперты в этом бумажном мире, где каждое ваше слово когда-то было продиктовано моей рукой, а каждый вздох — всего лишь строчкой в черновике. Такие живые в моей голове… и такие обречённые в этой реальности».       Когда Варис удалился, Филипп обернулся к Эйриону:       — Эйрион, сейчас нам нужно приготовить противоядие. У нас мало времени. Поэтому мы немедленно проберёмся в Красный Замок.       — В замок? — Эйрион нахмурился, настороженно поправляя плащ, под которым скрывалась чешуя на шее. — Как мы пройдём мимо стражи? И почему мы вообще должны тебе верить?       — Я не могу заставить вас мне поверить, — спокойно ответил Филипп. — Но я уже помог вам встретиться с Варисом. Это должно хоть что-то значить.       — Откуда мы знаем, что это действительно был он? — резко спросил Эйрион.       — Просто доверьтесь мне. Сейчас у вас действительно нет другого выбора.       Филипп ободряюще улыбнулся и слегка подмигнул юноше, хотя прекрасно понимал, насколько это выглядит подозрительно.       — Мы пройдём через тайный ход у холма Висеньи. Поверь, я знаю эту крепость лучше, чем Мейгор Костоправ, который её строил. Нам нужно успеть в лабораторию великого мейстера Пицеля, пока этот старый дурак занят своей очередной девицей. Там есть всё необходимое для противоядия.       «И почему я не мог написать, что тайные ходы замка чистые, сухие и хорошо освещённые? — с раздражением думал Филипп, пока они пробирались по влажным туннелям. — Нет, мне обязательно нужен был готический антураж, плесень и вековая грязь. Получай теперь, автор, сполна за свои "атмосферные" описания».       Путь по тайным туннелям Красного Замка казался Филиппу странным дежавю. Он уверенно вёл Шейну и Эйриона мимо влажных каменных стен, сворачивая на развилках, которые сам когда-то описывал в своём черновике. В руках он держал старый масляный фонарь, позаимствованный из таверны. Его тусклый свет выхватывал из темноты густую паутину и серую пыль.       — Сюда, — прошептал Филипп, нажимая на едва заметный скол в базальтовой плите. Панель бесшумно отошла в сторону, открывая проход в полутёмный кабинет великого мейстера Пицеля. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным резкими запахами сушёных трав, кислого уксуса и дорогих мирийских масел. Из соседней спальни доносилось мерное сопение старого мейстера и тихий девичий смех.       Филипп сразу подошёл к массивному дубовому бюро.       — Эйрион, не теряй времени. Ступка и пестик — на нижней полке. Горелка — за ширмой. Шейна, набери воды пиалой.       Эйрион, хоть и с явным недоверием, быстро разложил на мраморном столе свои мази и порошки. Филипп, действуя на опережение, достал с третьей полки баночку сушёной вербены и мешочек толчёной гвоздики.       — Откуда ты… — начал было Эйрион, но Филипп мягко прервал его:       — Работайте. Я присмотрю за дверью.       Шейна сосредоточенно помогала Эйриону. Пока юноша левой рукой взвешивал ингредиенты, она промывала колбы. Филипп стоял у окна, глядя на ночную Королевскую Гавань.       «Я не из этого мира, я здесь чужд…Как бы я не сожалел о героях, предначертанное не изменишь. А мне надо найти способ активировать пространственную аномалию на Драконьем Камне. — думал он.       — Готово, — тихо выдохнул Эйрион, убирая готовую микстуру в сумку. Шейна аккуратно спрятала за пазуху несколько исписанных Пицелем листов. Филипп заметил это, но лишь понимающе улыбнулся, решив не мешать её маленькой мести.       — Теперь — в грот, — скомандовал он. — Время пришло.       Грот под Красным замком встретил их сыростью, темнотой и далёким шумом прибоя. Холодный ветер с Черноводного залива заносил в пещеру мелкие брызги, от которых каменный пол становился скользким.       Филипп, Шейна и Эйрион ждали в тени. Напряжение было почти осязаемым.       Наконец из глубины туннеля показался слабый свет факела. Первым вышел Варис, а следом за ним, тяжело опираясь на трость, медленно плёлся высокий, но сильно сгорбленный старик.       Филипп почувствовал, как у него перехватило дыхание.       Перед ними стоял Эйрис II Таргариен.       Король выглядел гораздо хуже, чем Филипп себе представлял даже в самых мрачных описаниях. Истощённое лицо, глубоко запавшие глаза с безумным блеском, длинные спутанные серебряно-золотые волосы, слипшиеся от грязи и пота. От него сильно пахло немытым телом, серой и целебными мазями.       Шейна сделала шаг вперёд. Её губы задрожали.       — Папа…?       Эйрис замер. Его взгляд медленно сфокусировался на девушке. В следующую секунду короля начала бить крупная дрожь.       — Малышка… — прохрипел он надломленным голосом. — Моя маленькая хризантема… Ты вернулась… Ты жива! «Надо же… Я ведь выбрал название фанфика лишь потому, что хризантема символизирует дружбу, а розовая — первую, ещё неокрепшую любовь, — мысленно усмехнулся Филипп. — Похоже, я тогда слишком увлёкся символизмом. А теперь эти слова произносит обезумевший король. Как поэтично… и как жестоко.»       Слёзы потекли по грязным щекам Эйриса. Король, не обращая внимания на мокрую гальку, рухнул на колени и протянул к ней руки.       Шейна, секунду поколебавшись, бросилась к нему. Эйрис обхватил её худенькие плечи с неожиданной силой и зарыдал, бормоча бессвязные слова любви, клятвы отомстить всем предателям и обещания, что теперь всё будет иначе.       Филипп стоял чуть в стороне и наблюдал эту сцену с тяжёлым комом в груди.       «Боже, как же это больно смотреть, — подумал он. — Я когда-то написал эту встречу как пафосный момент. А теперь вижу перед собой сломанного человека и дочь, которая не знает, радоваться ей или плакать от ужаса. Отличная работа, автор. Браво.»       Варис, стоявший позади, выглядел жалко. Его обычно спокойное лицо было покрыто испариной, пальцы судорожно теребили ворот туники. Он явно чувствовал, как «Утренний цветок» начинает своё действие.       — Милорд… — едва слышно прошептал он, глядя на Филиппа умоляющими глазами. — Я выполнил свою часть… Король здесь. Прошу вас… противоядие…       Филипп достал из-под плаща небольшую склянку с мутной зеленоватой жидкостью и протянул евнуху. — Держи. И в следующий раз думай дважды, прежде чем следить за людьми, которых не понимаешь.       Варис схватил склянку дрожащими руками, сорвал печать и жадно выпил содержимое. Облегчение на его лице было почти болезненным.       Эйрис, всё ещё обнимая Шейну, наконец поднял взгляд на двух остальных.       — Кто эти люди? — спросил он резким, подозрительным тоном, в котором уже начали проскальзывать знакомые безумные нотки.       Шейна, не отпуская руку отца, ответила:       — Это Эйрион, отец. Он спас меня и защищал всё это время. А это Филипп — наш переводчик и советник из Волантиса. Он помог нам добраться сюда.       Король долго смотрел на Филиппа. Его взгляд был тяжёлым и пронизывающим.       — Ты знаешь Высокий Валирийский? — внезапно спросил он.       — Да, ваше величество, — спокойно ответил Филипп, слегка поклонившись. — И древние тексты тоже.       Эйрис несколько секунд молчал, потом кивнул, словно принял какое-то решение.       — Хорошо.       В ту же ночь, после долгого и крайне напряжённого разговора в гроте, Шейна тайно вернулась в Красный Замок. Вместе с ней вошли валирийский юноша и высокий хромающий чужеземец по имени Филипп, представленный королём как «знаток Высокого Валирийского и древних манускриптов».