Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

      На следующий день Шейна к Филиппу больше не приходила. Она вообще не показывалась из своего алькова в заброшенной галерее. Филипп понимал почему. После его признания и тяжёлого разговора о Рейгаре ей нужно было время, чтобы всё обдумать.       Утром к нему пришёл один из безмолвных слуг короля с приказом: Эйрис требовал, чтобы он немедленно спустился в королевскую библиотеку и продолжил работу над древними свитками о драконах и огне.       Филипп шёл по длинным коридорам Красного Замка, чувствуя привычную тяжесть в груди.       В одном из боковых проходов он заметил двух человек. Серсея Ланнистер и её брат Джейме стояли у окна, тихо переговариваясь. Филипп, как и подобает воспитанному аристократу, учтиво кивнул им, приложив руку к груди.       — Милорд. Миледи.       Серсея едва заметно скривилась, но ответила лёгким кивком. Когда Филипп прошёл мимо, он услышал её тихий, полный презрения голос:       — …нашли этому безумцу новую куклу. И как только посмели заявить, что это его потерянная дочь. Похожа на ту дуру, прежнюю принцессу Шейну, как две капли воды. Только ещё более жалкая. Теперь весь двор будет вынужден кланяться этой самозванке.       Джейме что-то тихо ответил, но Филипп уже не расслышал. Он лишь разочарованно вздохнул и продолжил путь.       «Как предсказуемо, — подумал Филипп с печальной иронией. — Даже в фанфике Серсея остаётся собой. Надменная, ядовитая и свято уверенная в собственном превосходстве. Поистине, некоторые женщины, как в этом мире, так и в моём, желают слишком многого, при этом не предлагая взамен почти ничего, кроме высокомерия и красивой оболочки. И от этого зрелища становится особенно грустно… потому что оно выглядит столь жалко в своей напыщенности.»       Добравшись до библиотеки, Филипп закрыл за собой тяжёлую дверь, зажёг несколько свечей и принялся за работу. Он рассматривал старые свитки, которые ему нужно было перевести, когда вдруг почувствовал, как воспоминания накрывают его с новой силой. «Когда я писал сцену с Шейной и Рейгаром… — подумал он, протирая уставшие глаза, — Маленькая Шейна, которая приходит в библиотеку ночью, садится рядом с Рейгаром на пол и просит разрешения остаться. Я тогда думал, что это будет трогательный момент… А теперь я здесь, и мне приходится жить в этом мире, где каждая моя строчка обретает плоть и кровь.»              Он тяжело вздохнул, вспоминая, как в своём фанфике написал, что Рейгар выгнал плачущую девочку из библиотеки, потому что она опрокинула чернильницу.       «Боже, как же я был жесток…»       Филипп уже собирался вернуться к переводу, когда услышал тихие шаги за спиной. Он обернулся.       К нему медленно подходил Тайвин Ланнистер. Лорд Рока, в своём неизменном золотисто-красном дублете, смотрел на него холодным, оценивающим взглядом.       Филипп поднялся и почтительно склонил голову.       — Лорд Тайвин Ланнистер.       Тайвин остановился в нескольких шагах, окидывая его долгим, оценивающим взглядом. Его лицо было совершенно бесстрастным.       — Филипп из Волантиса, — произнёс он тихо, почти задумчиво. — Человек, который довольно быстро сумел привлечь к себе внимание. Король в последнее время весьма… прислушивается к вашим словам.       Он провёл пальцем по краю стола, словно проверяя качество дерева.       — В такие времена, когда двор полон слухов и напряжения, особенно важно понимать, кому можно доверять. А кому — нет.       Тайвин поднял взгляд на Филиппа. Его глаза были холодны и спокойны.       — Я всегда считал, что разумный человек должен смотреть дальше сиюминутных выгод. Особенно когда вокруг начинают меняться… балансы сил. — Он сделал небольшую паузу. — Вы кажетесь мне человеком, который умеет смотреть вперёд.       Повисла многозначительная тишина.       — Я не предлагаю вам ничего грубого или поспешного, — продолжил Тайвин мягко. — Просто… взаимопонимание. Если в ваших беседах с королём или в тех свитках, которые вы переводите, всплывёт нечто важное, что-то, что может повлиять на будущее дома или королевства. Я был бы благодарен узнать об этом первым.       Он слегка наклонил голову.       — Взамен вы всегда сможете рассчитывать на… расположение дома Ланнистеров. А это, как вы, без сомнения, понимаете, в Красном Замке открывает многие двери. И закрывает некоторые… неприятные возможности.       Тайвин смотрел на Филиппа спокойно, почти доброжелательно, но за этой вежливостью чувствовалась сталь.       — Разумеется, это всего лишь предложение дружеского союза между разумными людьми. Ничего более.       «Как изящно, — подумал Филипп с печальной усмешкой. — Ни одного прямого слова. Только намёки, давление и ощущение, что отказ обойдётся значительно дороже, чем кажется.»       Наконец Филипп ответил спокойно и с лёгким поклоном:       — Ваша светлость оказывает мне слишком большую честь. Я всего лишь скромный переводчик, пытающийся быть полезным Его Величеству. Боюсь, мои знания ограничены древними текстами и языками. Я вряд ли смогу быть столь полезен в… политических вопросах, как вы ожидаете.       Тайвин смотрел на него не мигая. Уголки его губ едва заметно дрогнули. Это могло быть как улыбкой, так и её отсутствием.       — Скромность — достойное качество, — произнёс он мягко. — Но в нашем мире она часто бывает опасна. Подумайте над моими словами, мастер Филипп. Иногда правильный выбор в нужный момент определяет не только вашу судьбу.       Лорд Рока слегка кивнул, разворачиваясь к выходу.       — Я всегда нахожусь неподалёку, если вдруг передумаете.       Когда дверь за Тайвином закрылась, Филипп медленно опустился обратно на стул и провёл рукой по лицу.       «Как изысканно всё складывается, — подумал Филипп с тихой, печальной усмешкой. — Я, кажется, умудрился оказаться в центре паутины, которую когда-то сам же и сплёл. Тайвин плетёт свою сеть, Эйрис — свою, а я, по нелепой прихоти судьбы, застрял ровно посередине, словно изящный, но совершенно беспомощный мотылек.»       Он откинулся на спинку стула и устало провёл рукой по лицу. Библиотека вдруг показалась ему слишком тесной и душной.       «Поистине, нет ничего забавнее, чем автор, оказавшийся в ловушке собственного незавершённого повествования.»       Филипп долго сидел неподвижно, глядя на пляшущее пламя свечи. В голове крутились обрывки мыслей. Тайвин не станет ждать ответа долго. Такой человек, как он, привык получать то, что хочет: либо сразу, либо через некоторое время, когда жертва сама поймёт, что сопротивление бесполезно.       «Если я откажу ему прямо, то он начнёт меня подозревать. Если соглашусь — стану его инструментом. Оба варианта отвратительны.»       Он вздохнул и вернулся к свиткам, хотя сосредоточиться уже не получалось. Слова на пожелтевшем пергаменте расплывались перед глазами.       Через некоторое время Филипп отложил перо, потёр виски и тихо произнёс себе под нос:       — И как же ты, Филипп, умудрился вляпаться в такую классическую интригу? Даже в этом тексте ты не смог избежать банальностей.       Он встал, подошёл к узкому окну библиотеки и посмотрел на внутренний двор замка. Где-то там, в заброшенной галерее, сейчас сидела Шейна. Она думала, взвешивала, советовалась с Эйрионом. Он не винил её за осторожность. На её месте он бы тоже не торопился полностью довериться человеку, который рассказывает невозможные вещи.       Филипп закрыл глаза и прислонился лбом к холодному стеклу окна.       «Осталось совсем немного времени, — подумал он. — Турнир только начался, а уже всё трещит по швам. И я в самом центре этого шторма… как и положено главному герою...» Он горько усмехнулся собственной мысли.