Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

      Филипп на секунду прильнул лбом к прохладному стеклу окна. Взгляд его невольно скользнул вниз, на нижний ярус стены, скрытый в тени бастиона. Там, у малого служебного входа, разворачивалось до боли предсказуемое действо.       Фигура в сером дорожном плаще, цвете тумана и полыни, пыталась проскользнуть внутрь. Даже с такого расстояния Филипп сразу узнал эту гордую осанку и дерзкий наклон головы. «Лианна. Приехала тайком, без свиты, без знамён, словно весь мир был всего лишь сценой для её личных приключений.»       Путь ей преграждали двое стражников. Они стояли плечом к плечу, скрестив копья с той важной глупостью, которая так часто расцветает у людей, внезапно ощутивших вкус крошечной власти.       Филипп наблюдал за происходящим с усталым, почти научным интересом.       «Как предсказуемо, — подумал он с тонкой, печальной иронией. — Даже стража у чёрного входа считает себя последним бастионом аристократической чистоты. Некоторые люди готовы защищать ворота с большим рвением, чем свою честь.»       Стражники смотрели на Лианну с тем снисходительным пренебрежением, с каким старые сплетницы обсуждают чужое платье на балу. В их осанке читалось твёрдое убеждение, что они хранители порядка, а девушка в сером плаще всего лишь досадное нарушение этого порядка.       Филипп почувствовал, как внутри него шевельнулось раздражение, смешанное с усталой усмешкой.       «Поистине, нет ничего забавнее, чем человек с копьём, возомнивший себя ценителем благородной крови.»       Он отпрянул от окна.       — Остолопы, — тихо, почти ласково произнёс Филипп и направился к выходу. Он спускался по винтовой лестнице западной башни размеренно и спокойно, с той безупречной осанкой, которую воспитывают с детства.       Когда он вышел к малому служебному входу, сцена уже достигла своего апогея.       — Повторяю для непонятливых, красавица, — цедил один из стражников. — Без подорожной или знака дома сюда только крысы шастают. Проваливай.       — Ваша бдительность была бы похвальна, — раздался из полумрака арки тихий, ровный голос Филиппа, — если бы не была столь трагически слепа.       Стражники вздрогнули так, будто рядом ударила молния, и резко обернулись. В узком проходе стоял Филипп. На его лице застыло вежливое, почти сочувственное выражение человека, который вынужден общаться с неизлечимо больными.       — В-в-ваша милость… — заикаясь, начал Томас и попытался вытянуться по швам. Копьё в его руках предательски задрожало.       Филипп мягко поднял руку, прерывая его.       — Любезный Томас, — произнёс он с безупречной вежливостью, в которой, однако, сквозило лёгкое утомление. — И вы, Марк. Я восхищён вашей преданностью уставу. Однако у меня есть подозрение, что объём вашей памяти несколько уступает длине вашего форменного копья. Скажите, умение отличать благородную кровь от «крыс» входит в перечень ваших скромных талантов? Или для этого требуется специальное письменное распоряжение начальника караула?       Стражники побледнели так, словно увидели перед собой не человека, а призрака. Марк нервно сглотнул и сделал полшага назад, едва не споткнувшись о собственное копьё.       — М-милорд… — пискнул он. — Мы… мы ничего… Нам говорили, что вы… что вы можете… зачаровывать короля своими речами! Что вы колдун из-за Узкого моря!       Томас кивнул так энергично, что его шлем съехал набок.       — Точно! Говорят, вы шепчете ему на ухо древние заклинания! А теперь ещё и… и эту… — он покосился на Лианну, — …тоже, наверное, заколдовали!       Филипп приподнял бровь. На его лице появилось выражение глубочайшего, почти трагического сочувствия.       — О боги, — тихо произнёс он. — Значит, теперь я ещё и колдун. Как интересно. И что же, по-вашему, я делаю с королём? Превращаю его в жабу? Или просто заставляю подписывать указы левой пяткой?       Стражники одновременно отступили на шаг. Марк явно боролся с желанием осенить себя знаком Семерых.       — Мы… мы просто выполняем приказ, ваша… ваше колдовство… — промямлил Томас.       Филипп вздохнул, словно ему было искренне жаль этих двух несчастных.       — Перед вами благородная леди, — спокойно продолжил он. — И тот факт, что она предпочла прибыть без пышной свиты, говорит лишь о её скромности, но отнюдь не даёт вам права упражняться в сомнительном остроумии.       Он сделал шаг вперёд. Стражники шарахнулись в стороны, словно от огня.       — Вы свободны. И, будьте любезны, займитесь изучением геральдики. Это поможет вам избежать необходимости искать новую работу… где-нибудь в самых дальних рудниках.       Стражники исчезли с такой скоростью, что Филипп мог поклясться — он услышал, как по камню процокали их пятки. Один из них на бегу уронил копьё, но даже не остановился, чтобы его подобрать.       Филипп повернулся к Лианне. Он заложил руки за спину и окинул её долгим, изучающим взглядом. На его губах появилась едва заметная, холодноватая ироничная улыбка.       — Какое поразительное пренебрежение условностями, леди Лианна, — произнёс он светским тоном, будто они встретились не у чёрного входа, а на королевском приёме. — Прибыть тайком, через калитку для прислуги… Вы ищете новых впечатлений или просто решили проверить, насколько хорошо работает стража Королевской Гавани?       Лианна неторопливо откинула капюшон. Несколько тёмных прядей упали ей на лоб. Она посмотрела на Филиппа прямо, без тени смущения.       — Я не собираюсь идти к отцу. По крайней мере, не сейчас, — сказала она тихо. — Я хочу увидеть Рейгара. Мне нужна аудиенция с ним.       Филипп на мгновение замолчал. Его лицо стало серьёзным, в глазах появилась явная горечь.       — Боюсь, это не лучшее время для такой встречи, — ответил он. — Рейгар тяжело ранен. Роберт Баратеон ударил его молотом в первый день турнира. Он сейчас в очень тяжёлом состоянии.       Лианна резко остановилась. На секунду её привычная уверенность дала трещину.       — Настолько плохо? — тихо спросила она.       — Да, — кивнул Филипп. — Настолько. Сейчас у его покоев лучше не появляться. Великий мейстер Пицель почти не отходит от него. Если он увидит вас… это вызовет слишком много вопросов. А вопросы в Красном Замке сейчас особенно опасны.       Лианна сжала кулаки под плащом и отвернулась на мгновение, глядя в тёмный коридор.       — Тогда проведите меня хотя бы поближе, — сказала она наконец. — Я не собираюсь устраивать сцен. Мне просто нужно узнать, как он. Хотя бы издалека.       Филипп долго смотрел на неё. В его взгляде смешались усталость, сочувствие и привычная тонкая ирония.       «Как же всё запуталось, — подумал он. — Лианна в Королевской Гавани, и она хочет увидеть Рейгара, Рейгар при смерти, а я стою посередине и пытаюсь не дать этому всему рухнуть раньше времени. И это всё, потому что я здесь, в написанной мною истории… Как иронично…»       — Хорошо, — тихо ответил он. — Я проведу вас. Но только до внешнего коридора возле его покоев. Дальше это риск. Если Пицель вас заметит, это может сильно осложнить ситуацию.       Лианна кивнула, не отводя взгляда.       — Ведите.       Филипп повернулся и пошёл первым по узкому служебному коридору. Лианна последовала за ним. Их шаги звучали почти неслышно в полумраке.       «Добро пожаловать в Красный Замок, леди Лианна, — мысленно добавил Филипп с горькой иронией. — Здесь даже желание увидеть раненого превращается в опасную политическую игру.»       Они осторожно приблизились к повороту. Филипп остановился у самой стены и жестом показал Лианне оставаться в тени.       — Покои Рейгара за этим углом, — тихо сказал он. — Сейчас там, скорее всего, только Эйрион. Великий мейстер Пицель недавно ушёл — я видел, как он направлялся в свою лабораторию. Но он может вернуться в любой момент. Старик не доверяет никому, особенно когда речь идёт о принце.       Лианна кивнула и бесшумно шагнула вперёд, стараясь увидеть хоть что-то через приоткрытую дверь в конце коридора.       В этот момент из покоев Рейгара донёсся приглушённый голос Эйриона — низкий, сосредоточенный:       — …эта мазь только ухудшает воспаление. Пицель снова ошибся с пропорциями. Держи, пей медленно.       Послышался слабый стон Рейгара и звук льющейся жидкости. Эйрион продолжал работать тихо, но уверенно. Он явно исправлял то, что сделал старый мейстер: менял повязки, корректировал лечение, добавлял свои снадобья.       Филипп тихо сказал Лианне:       — Эйрион почти не спит уже вторые сутки. Он тайно исправляет большую часть ошибок Пицеля. Если бы не он, Рейгар, скорее всего, уже был бы мёртв.       Лианна сжала губы. В её глазах мелькнула сложная смесь боли и облегчения.       — Значит, он не один, — прошептала она.       — Не один, — подтвердил Филипп. — Но Пицель может вернуться в любой момент. Он подозрительный и ревнивый. Если увидит тебя здесь…       В этот самый момент в дальнем конце коридора послышались шаркающие шаги и раздражённое бормотание. Филипп мгновенно напрягся.       — Пицель, — быстро прошептал он. — Возвращается. Нам нужно уходить. Сейчас же. Лианна сделала полшага вперёд, словно всё ещё хотела увидеть его, того, кто очаровал её, но Филипп мягко, но твёрдо взял её за руку и потянул назад, в тень.       — Не сейчас, — сказал он тихо, но настойчиво. — Если он увидит тебя, то завтра весь двор будет обсуждать, как «северная дикарка» приходила добить раненого принца. Поверь мне, это последнее, что нам нужно.       Лианна с явной неохотой отступила. Они быстро и бесшумно отошли за поворот, скрываясь в боковом проходе.       Когда шаги Пицеля стали громче, Филипп прижал палец к губам. Они замерли в темноте. Старый мейстер прошёл мимо них, бормоча что-то про «неблагодарных принцев» и «дерзких северян», и скрылся в покоях Рейгара.       Филипп тихо выдохнул.       — Слишком близко, — прошептал он. — Нам нужно уходить отсюда, пока он не решил проверить коридор.       Лианна посмотрела на закрытую дверь покоев Рейгара с явной тоской и болью, но всё же кивнула.       — Веди.       Филипп только печально усмехнулся.       «Конечно, — подумал он. — Потому что в этой истории никто никогда не слушает разумных советов.»