Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

      Они продолжили путь по узким служебным коридорам. Лианна шла рядом, но было видно, что она о чём-то напряжённо размышляет.       — Я не хочу идти к своим родным, — наконец сказала она. — Если они узнают, что я здесь, то немедленно запрут меня где-нибудь «ради моей же безопасности». Я слишком хорошо знаю, как они это делают. Мне нужно где-то спрятаться до тех пор, пока Рейгар не придёт в себя.       Филипп замедлил шаг и посмотрел на неё с лёгким сожалением.       — Леди Лианна, я всего лишь переводчик валирийских документов. У меня нет никаких прав распоряжаться покоями в замке. Я могу предложить вам только свою комнату в западной башне. Она небольшая, скромная и довольно сырая, но там вас действительно никто не будет искать.       Лианна остановилась и внимательно посмотрела на него.       — А как ты смог так легко прогнать тех стражников? Они явно тебя боятся. Что ты им сделал?       Филипп усмехнулся тихо и немного иронично.       — Ничего сверхъестественного. В замке уже давно ходят слухи о призраках в старой башне Мейгора, где когда-то жила одна из его жён. Я лишь немного… подкормил эти слухи. Теперь среди слуг и стражи активно шепчутся, что в одной из комнат той башни поселился колдун из Волантиса, которому служат чёрные кошки, а по ночам слышны странные голоса на мёртвом языке.       Он пожал плечами.       — Была уже похожая история с Ларрой Рогаре много лет назад. Люди с удовольствием верят в такие вещи. Особенно когда речь идёт о таинственном чужеземце, который слишком часто бывает у короля и часто говорит на Высоком Валирийском.       Лианна приподняла бровь, глядя на него с интересом и лёгким недоверием.       — Значит, ты специально распустил эти слухи?       — Именно так, — кивнул Филипп. — Иногда самая эффективная защита — это репутация, которой боятся.       Лианна несколько секунд молчала, изучающе глядя на него.       — А ты точно не колдун? — спросила она наконец полушутя, но с заметной долей серьёзности.       Филипп посмотрел на неё и ответил с тонкой, меланхоличной улыбкой:       — Может быть, и колдун. По-своему. Только моя магия заключается не в заклинаниях, а в умении быть в нужном месте в нужное время… и в знании того, чем всё может закончиться.       Он протянул ей руку.       — Идёмте. Моя комната в вашем распоряжении, пока вы не решите, что делать дальше. Но предупреждаю: она не отличается королевской роскошью.       Лианна посмотрела на протянутую руку Филиппа, но не приняла её. Она слегка отступила назад, выпрямив спину.       — Благодарю за помощь, — сказала она спокойно, но твёрдо. — Однако я не могу остаться в одной комнате с незнакомым мужчиной. Я слишком хорошо помню, как ведут себя мужчины, когда думают, что за ними никто не наблюдает. Мой брат Брандон… и лорд Роберт Баратеон… научили меня этому.       Филипп опустил руку. Он словно заранее предвидел такой ответ. На его лице появилась лёгкая, понимающая улыбка.       — Я и не думал иначе, — мягко ответил он. — Не стоит беспокоиться, леди Лианна. Я переночую в галерее наверху, среди свитков. Поверьте, мне не раз приходилось засыпать в обнимку с древними манускриптами. Они, по крайней мере, не отбирают одеяло и не требуют внимания.       Он произнёс это полушутя, но в его голосе скользнула едва заметная грусть.       Лианна некоторое время изучала его лицо, затем коротко кивнула.       — Хорошо. Тогда ведите.       Филипп провёл Лианну вверх по узкой винтовой лестнице в заброшенную галерею, а затем спустился с ней на свой этаж. Подойдя к двери своей комнаты, он остановился.       — Здесь будет безопаснее всего, — сказал он спокойно. — Комната небольшая, но тёплая и скрытая от посторонних глаз. Никто не станет вас здесь искать.       Филипп открыл дверь и пропустил её внутрь. Комната была скромной: узкая кровать, стол, заваленный свитками, небольшая жаровня и одно узкое окно.       — Если что-то понадобится — зовите. Я буду этажом выше, — сказал он тихо, прежде чем закрыть за ней дверь.       Лианна осталась одна в комнате Филиппа.       А сам он поднялся в заброшенную галерею, где обычно проводили время Шейна и Эйрион. Найдя относительно чистый угол у окна, он сел на пол, прислонился спиной к холодной каменной стене и раскрыл один из свитков. Свет одинокой свечи дрожал рядом. Строки медленно плыли перед его глазами. Он пытался сосредоточиться на переводе, но усталость брала своё. Постепенно буквы начали расплываться, а сознание мягко погружалось в сон.       Ему снился дом.       Жанна только что вышла из ванной — румяная, с влажным лицом и длинными волосами, по которым медленно стекали капли воды, падая на грудь. Она улыбалась. На коленях у Филиппа сидел маленький сын, с детским азартом пытаясь выдернуть компьютерную мышку из его рук, хотя ему уже давно дали свою собственную.       Всё было до боли реально: запах кожи ребёнка, аромат геля для душа от Жанны, тёплое дыхание сына на руке. Филипп чувствовал, как внутри него разливается тихое, щемящее счастье.       А потом послышались раскаты грома.       Комнату мгновенно заволокло тьмой. Свет погас. Стены начали трескаться, из щелей полезло чёрное пламя. Где-то вдалеке раздался рёв дракона, а затем — крики. Ужасающие, разрывающие душу крики. Филипп попытался встать, но тело не слушалось. Он видел, как Жанна тянет к нему руки, но между ними уже полыхает стена огня. Сын плакал, зовя отца, но его голос тонул в грохоте рушащихся стен.       Это был не просто кошмар. Это был сон в стиле Эйриса: тяжёлый, вязкий, полный мучений, отчаяния и безысходности. Только теперь главным героем этого ужаса был сам Филипп.       Он резко открыл глаза, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Свеча рядом почти догорела.       Филипп провёл дрожащей рукой по лицу и тихо, с горькой иронией прошептал в темноту:       — Даже во сне я не могу просто отдохнуть…       Наступил третий день турнира. Напряжение в Красном Замке только росло. Рейгар всё ещё боролся за жизнь, а по коридорам уже ползли самые разные слухи.       Шейна по-прежнему не появлялась, что начинало серьёзно беспокоить Филиппа. Лианна же оставалась в его комнате, стараясь не выходить и не привлекать внимания. Филипп, помимо переводов для Эйриса, теперь ещё и тайно носил ей еду.       В середине дня он поднимался по лестнице с подносом: тёплый хлеб, сыр, мясо и несколько лимонных пирожных, которые Лианна особенно любила.       На одном из поворотов ему навстречу вышли Серсея и Джейме Ланнистер. Близнецы остановились. Серсея окинула Филиппа и поднос долгим, оценивающим взглядом.       — Ого, — протянула она с лёгкой насмешкой. — Наш волантийский мудрец носит еду, словно простой слуга. Кому же вы прислуживаете сегодня, мастер Филипп?       Филипп остановился и учтиво склонил голову.       — Леди Серсея. Сир Джейме. Просто выполняю свои обязанности.       Серсея сделала шаг ближе, прищурившись.       — Мы слышали странную историю. Вчера у малого служебного входа якобы произошёл скандал. Какая-то дерзкая северянка пыталась пробраться в замок без разрешения. А потом… всё вдруг затихло. Словно ничего и не было. Вы ничего об этом не знаете?       Филипп сохранил спокойное выражение лица.       — Боюсь, я слишком занят свитками, чтобы следить за всеми слухами у чёрного входа, миледи.       Джейме усмехнулся, но его глаза остались холодными.       — Странно. Говорят, кто-то очень быстро и очень вежливо уладил этот вопрос. И этот «кто-то» был в тёмном камзоле и говорил на Высоком Валирийском, как на родном.       Филипп ответил с лёгкой, усталой улыбкой:       — В таком случае этот человек заслуживает благодарности. Не каждый способен уладить конфликт, не поднимая шума.       Серсея смотрела на него, словно пыталась прочитать мысли.       — Будьте осторожны, мастер Филипп. В этом замке те, кто слишком много знает и слишком многое скрывает, обычно плохо заканчивают.       Она одарила его сладкой, ядовитой улыбкой и прошла мимо. Джейме последовал за сестрой, бросив на Филиппа последний оценивающий взгляд.       Когда близнецы Ланнистеры скрылись за поворотом, Филипп ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя им вслед.       «Как предсказуемо, — подумал он с усталой иронией. — Серсея уже чует кровь. А если она начала задавать вопросы, значит, скоро начнут спрашивать и другие.»       Он продолжил путь наверх. В голове крутились тревожные мысли. Брандон Старк должен был вот-вот появиться в столице. Письмо, которое отправил Брандон или же мейстер Винтерфелла, уже давно должно было достичь Королевской Гавани. Однако по поведению северян, было ясно, что они ничего не знали. Или делали вид, что не знали. Это молчание пугало Филиппа больше, чем открытая ярость.       «Если Брандон ворвётся в Красный Замок с мечом и требованиями… это будет катастрофа, — думал он, поднимаясь по лестнице. — Особенно сейчас, когда Рейгар лежит при смерти, дракона сейчас на Дрифтмарке, а Тайвин ждёт в своей комнате.»       Он не хотел обременять Лианну этими заботами. Девушка и так находилась в крайне уязвимом положении. Поэтому Филипп решил держать эти мысли при себе.       Добравшись до своей комнаты, он тихо постучал условным стуком. Дверь приоткрылась. Лианна стояла внутри, уже без плаща, но всё ещё настороженная.       Филипп вошёл и поставил поднос на стол.       — Лимонные пирожные снова, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Я заметил, что они вам особенно по вкусу.       Лианна кивнула, но улыбка вышла вымученной.       — Благодарю… Ты выглядишь обеспокоенным.       Филипп покачал головой.       — Просто устал. Третий день турнира всегда самый тяжёлый.       Он не стал рассказывать ей о встрече с Ланнистерами и о своих опасениях насчёт Брандона. Пока Рейгар не пришёл в сознание, любые лишние тревоги только навредят. Филипп точно знал, по его собственным записям, что принц должен очнуться только завтра. И тогда уже можно будет решать, как быть со всеми этими внезапно возникшими обстоятельствами.       — Ешьте, пока не остыло, — мягко сказал он. — А я вернусь в галерею. Если что-то понадобится — просто постучите по стене три раза.       Лианна посмотрела на него долгим взглядом, но ничего не спросила. Она видела, что Филипп что-то недоговаривает, но пока решила не давить.       Когда дверь за ним закрылась, Филипп тяжело вздохнул и направился обратно наверх.       «Ещё один день, — подумал он. — Всего один день. Если Рейгар придёт в себя завтра, возможно, мы сможем хоть немного выправить этот хаос. А если нет… тогда придётся импровизировать.»