Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

      Звук открывающегося замка разбудил Филиппа. Он с усилием приподнялся на локтях, насколько хватало сил, и посмотрел сквозь красную пелену боли на троих людей, вошедших в камеру.       В воздухе разлился тонкий, знакомый аромат луноцвета, гвоздики и вербены. Филипп слабо усмехнулся разбитыми губами.       «Шейна… — подумал он с облегчением. — Вот и моё спасение…»       Двое из вошедших: Эйрион и Джон Коннингтон наклонились к нему.       — Как ты? — тихо спросил Эйрион, осматривая его лицо. — Можешь идти?       Филипп кивнул, хотя каждое движение отдавалось острой болью в рёбрах. Джон и Эйрион подхватили его под руки и помогли подняться. Шейна стояла у двери, напряжённо прислушиваясь, она следила, чтобы никто из стражи не проснулся.       Они спешно вышли в коридор и исчезли в одном из секретных туннелей. Путь казался бесконечным. Филипп делал над собой усилие, чтобы не потерять сознание и идти своими ногами, хотя каждый шаг отдавался болью во всём теле.       Наконец они добрались до покоев Эйриона. Филиппа осторожно уложили на кровать. Эйрион сразу же приступил к лечению, он молча смешивал мази и настои, которые сам же и готовил.       Джон Коннингтон, не сказав ни слова, вышел и хлопнул дверью.       Шейна поморщилась и пробурчала:       — Тут больной, а этот мужлан разве не может не хлопать дверьми…?       Она подошла ближе к кровати. Её взгляд смягчился, когда она увидела разбитое лицо Филиппа. Чуть позже к ней присоединился Эйрион, продолжая обрабатывать раны.       Через некоторое время в комнату вошли Рейгар и Лианна. Лианна выглядела взволнованной, Рейгар — усталым, но сосредоточенным.       — Тех крестьян найти не удалось, — тихо сказал Рейгар. — Никак нельзя доказать, что безумие Брандона было спланировано Тайвином. Твоё похищение тоже будет трудно доказать. Скоро начнётся суд, а доказательств почти нет, кроме слов Лианны и её самой. Значит, Брандону светит казнь.       Он вздохнул.       — Благо, разговор с Рикардом Старком убедил его в моей невиновности. Но как он поведёт себя на суде… Рикард пытался убедить сына не болтать много. К сожалению, Брандон бросил палачу, что Эйрис скоро слетит с трона.       Филипп, слушая это, после припарок и настоя, который дал ему Эйрион, медленно приподнялся и сел на кровати. Он почувствовал себя значительно лучше — боль притупилась, мысли стали яснее.       — С Брандоном было бесполезно говорить, — сказал он прямо, без утайки. — Глупые люди никогда не умеют скрывать своих истинных намерений. Они не понимают ни намёков, ни тонкостей, ни политических игр. Они бросаются в бой очертя голову и ведут себя как бешеные быки — не разбирая дороги, не видя, что топчут всё вокруг себя.       Рейгар с удивлением посмотрел на Филиппа. Уголок его губ слегка потянулся вверх — едва заметная, но искренняя улыбка.       — Бешеный бык… — тихо повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Точное сравнение. Брандон действительно именно такой. Горячий, прямолинейный и совершенно неуправляемый, когда дело касается чести его дома.       Шейна стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Её взгляд был тяжёлым.       — И что нам теперь с этим «бешеным быком» делать? — спросила она резко. — Он уже кричал о похищении на весь замок. Завтра на суде он будет требовать крови. Твоей крови, Рейгар.       Рейгар вздохнул и провёл рукой по лицу.       — Я знаю. Брандон никогда не умел сдерживаться. Если он выйдет на суд и начнёт обвинять меня в похищении своей сестры… это будет катастрофа. Отец только и ждёт повода, чтобы объявить всех Старков изменниками.       Филлип обвёл взглядом всех присутствующих и тихо, но уверенно сказал:       — У меня есть предложение по поводу Брандона Старка.       Все замерли. Рейгар приподнял бровь, Шейна нахмурилась, а Лианна напряглась, словно уже предчувствовала, что услышит.       — В древних валирийских законах, — продолжил Филипп, — сказано, что перед казнью смертник имеет право хорошо испить драгоценного вина, которое утолит его жажду жизни. Мы можем использовать эту традицию.       Он сделал небольшую паузу, давая всем осмыслить его слова.       — Его отведут в таверну недалеко от Великой септы Бейлора. Там его нужно усыпить, чтобы он потерял сознание. В это время его заменят телом неизвестного человека, похожего по комплекции. Брандона же тайно выведут из таверны и отправят в Эссос на корабле, который уже будет ждать.       Лианна резко вскинула голову. Её глаза расширились от ужаса и боли.       Филипп посмотрел на неё с искренним сожалением и добавил тише:       — Простите меня, Лианна. Это единственный способ спасти ему жизнь, не допустив войны. Если он вернётся в Вестерос, он будет неблагодарным идиотом, жаждущим мести. А так у него будет шанс начать новую жизнь вдали от всего этого безумия. В комнате повисла тяжёлая тишина.       Рейгар медленно провёл рукой по лицу, обдумывая услышанное.       — Это дерзкий план, — наконец произнёс Рейгар. — Но он может сработать. Однако если подмена будет раскрыта…       — Мы сделаем всё максимально чисто, — ответил Филипп. — Эйрион подготовит снотворное. Лонмаут и Мутон помогут с заменой тела. Главное — чтобы Брандон был без сознания и не сопротивлялся.       Лианна стояла неподвижно, глядя в пол. По её щеке медленно скатилась слеза.       — Мой брат… — прошептала она дрожащим голосом. — Он никогда не простит мне этого.       Филипп посмотрел на неё с глубокой грустью.       — Возможно. Но он останется жив. А это уже немало.       После долгого и напряжённого обсуждения Рейгар и Лианна ушли, чтобы начать претворять план в действие. Шейна и Эйрион остались возле Филиппа.       Филипп, всё ещё сидя на кровати, наблюдал, как они перешёптываются в углу комнаты. Он заметил, как Эйрион осторожно коснулся руки Шейны, а она не отстранилась. В их движениях появилась новая, едва уловимая теплота — та, что рождается не из страсти, а из общего переживания опасности и доверия. Филипп невольно улыбнулся уголком губ.       «Как трогательно, — подумал он с тихой, меланхоличной иронией. — Даже в самом сердце хаоса они находят друг друга. А я сижу здесь и радуюсь, словно старый дядюшка.»       Шейна повернулась и подошла ближе к кровати. Она смотрела на него внимательно, почти изучающе.       — Скажи мне честно, — тихо спросила она. — Ты действительно любишь свою жену? И ты правда хочешь вернуться в свой мир?       Филипп посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнула глубокая, щемящая грусть. — Да, — ответил он просто и искренне. — Очень люблю. И очень хочу вернуться. Там моё сердце. Там моя жизнь. Увидев мою любовь, я вспоминаю один отрывок из песни:

Mon cœur te dit je t'aime,

Il ne sait dire que ça,

Je ne veux pas te perdre,

J'ai trop besoin de toi,

Mon cœur te dit je t'aime,

Il est perdu sans toi,

Mon cœur te crie je t'aime,

A chaque fois qu'il bat.

      Шейна слушала молча, не отрывая от него взгляда. Когда последние слова затихли в воздухе, она медленно сняла с шеи тонкий серебряный кулон с маленьким рубином и надела его на Филиппа.       Это мой талисман, — тихо сказала она. — Пусть он напоминает тебе, что даже в самом тёмном месте есть свет. Красивый язык.       Филипп коснулся кулона пальцами. Камень был ещё тёплым от её тела.       — Язык любви. — прошептал он.       Шейна кивнула, словно ожидала именно такого ответа.       — Я согласна на ритуал. Где этот свиток? Тот, про ритуал?       Филипп указал взглядом на небольшой сундук у стены.       — В моей комнате, в нижнем ящике стола, под стопкой старых карт. Там всё написано.       Шейна и Эйрион переглянулись. Филипп остался в комнате до самого суда. Весь день в замке кипела подготовка — как к судебному разбирательству, так и к возможной казни. По коридорам сновали слуги, стража стояла на каждом углу, а воздух был пропитан напряжением.

***

Суд

      Площадь перед Великой септой Бейлора была заполнена до отказа. Тысячи людей: от нищих Блошиного Конца до богатых купцов и мелких лордов собрались посмотреть на редкое зрелище: как королевский суд будет судить сына одного из Великих Домов.       Воздух был тяжёлым от запаха пота, дыма жаровен и кислого вина. Толпа гудела, словно растревоженный улей. Кто-то выкрикивал проклятия в адрес «северных дикарей», кто-то требовал крови, а кто-то просто пришёл поглазеть на знатного узника.       Король Эйрис II восседал на высоком балконе септы, скрытый за тяжёлыми складками жаккардовой ткани. Его тень едва угадывалась за полупрозрачной завесой. Рейгар сидел в кресле под королевским балдахином, прямо перед массивными дверями септы, бледный, но с прямой спиной.       Мастер над законом Саймонд Стонтон вышел на середину помоста. Его голос, усиленный многолетней практикой, разнёсся над площадью:       — Брандон Старк, лорд Винтерфелла! Ты слышал обвинения против тебя? Признаёшь ли ты эти обвинения истинными, чтобы получить милосердие и быть осуждённым на вечное заточение? Если отречёшься, то будешь признан рецидивистом.       Брандон стоял в центре эшафота, закованный в тяжёлые цепи. Его лицо было покрыто синяками и кровоподтёками после стычки со стражей, но глаза горели яростным огнём.       — Отрицаю всё! — прогремел он, и его голос перекрыл шум толпы. — Мою сестру похитили! Рейгар Таргариен — похититель и трус! Я требую поединка! Пусть Семеро рассудят!       Толпа взревела. Камни, тухлые яйца и гнилые овощи полетели в сторону эшафота.       Стражники с трудом сдерживали напор, смыкая ряды.       — Измена!       — Северный пёс!       — Казнить его!       Рейгар сидел неподвижно, с каменным лицом. Филипп стоял в стороне среди приближённых, скрытый под тёмным плащом. Он наблюдал за всем этим с усталой, горькой иронией.       «Как красиво я когда-то это написал, — подумал он. — А теперь стою здесь и вижу, как моя собственная драма оживает в крови и криках.»       Мастер над законом поднял руку, призывая к тишине, но толпа продолжала бушевать. Тогда Эйрис медленно отодвинул край ткани балкона. Король выглядел измождённым, но его глаза горели безумным блеском.       — Мы, Эйрис Таргариен, Второй этого имени, — произнёс он высоким, вибрирующим голосом, — выслушали обвинения. Мы позволим обвиняемому говорить.       Брандон поднял голову и посмотрел прямо на балкон.       — Мою сестру похитили люди в красных плащах! Они кричали имя Рейгара! Я требую правосудия! Верните мне Лианну или я сам возьму её силой! Я требую поединка судом!       Толпа снова взревела. Кто-то крикнул:       — Северяне хотят войны!       Рейгар медленно встал. Его голос, спокойный и властный, разнёсся над площадью:       — Я, Рейгар Таргариен, отрицаю все обвинения. Лианна Старк прибыла в Королевскую Гавань по своей воле. Никто её не похищал.       Толпа на мгновение затихла, а затем снова взорвалась криками. Филипп стоял в стороне и наблюдал за всем этим с тяжёлым сердцем.       «Вот и начался настоящий спектакль, — подумал он. — И я, к сожалению, один из главных актёров.»       Тогда Рейгар повернулся к отцу и почтительно склонил голову.       Когда настал момент дать показания, Лианна вышла вперёд. Она стояла прямо, с высоко поднятой головой, хотя её руки слегка дрожали. Голос девушки звучал ясно и твёрдо, разносился над площадью:       — Я, Лианна Старк, дочь лорда Рикарда Старка, заявляю перед лицом короля и всего народа: я уехала из дома по своей воле. Никто меня не похищал. Я сама добралась до Королевской Гавани, потому что хотела увидеть турнир и… поговорить с принцем Рейгаром. Я пробралась через служебный вход, помог мне пройти мастер Филлип. Я попросила его приютить меня на одну ночь, так как не знала, куда идти. Я требовала аудиенции у принца Рейгара, но не знала, что он тяжело ранен.       Толпа затихла, слушая её. Многие перешёптывались.       Затем выступил Филипп. Он держался спокойно и уверенно.       — Я подтверждаю слова леди Лианны. Я впустил её, потому что она была одна и явно испугана. Никакого похищения не было.       Брандон, стоявший в цепях, внезапно взорвался. Его лицо покраснело от ярости.       — Ложь! Всё ложь! — заорал он, пытаясь вырваться из рук стражников. — Лианна! Как ты можешь так говорить?! Я слышал от людей, что тебя похитили люди в красных плащах! Они кричали имя Рейгара! Ты предала меня! Предала весь Север! Тебя явно запугали, что ты говоришь это!       Он бился в цепях, крича бессвязно и яростно. Один из стражников ударил его кулаком в живот. Брандон согнулся и замолчал, тяжело дыша.       Мастер над законом Саймонд Стонтон вышел вперёд и громко объявил:       — В свете этих показаний вина с принца Рейгара Таргариена снимается. Однако Брандон Старк, признавшись, что желает смуты в королевстве, признан виновным в государственной измене. Приговаривается к казни через сожжение.       Толпа взревела.       Кто-то крикнул «Справедливость!»,        кто-то:       — «Сжечь северного пса!».       Тогда Рейгар выступил вперёд. Его голос был спокойным, но властным:       — Ваше Величество, открылись новые обстоятельства, которые были найдены мастером Филиппом в свитках, предоставленных самим королём.       Филипп вышел на середину эшафота, держа в руке древний свиток. Он развернул его и громко прочитал:       — Согласно древнему валирийскому закону, перед казнью осуждённому полагается последний кубок драгоценного вина, дабы он мог в последний раз утолить жажду жизни и раскаяться.       Король кивнул, подтверждая.       — Да будет так.