Истинная связь и все, что с ней связано

***

Все началось с поцелуев. На самом деле, если так подумать, о своей истинной связи между друг другом хранитель маяка и магистр Ордо Фавониус узнали достаточно быстро. Первый их близкий контакт случился, когда сам Варка был не совсем в трезвом состоянии, о чем он до сих пор вспоминает с легким стыдом, хотя и Флинс никогда не пытался его в чем-либо обвинить. Как это часто бывает, мужчина решил отдохнуть в одном из пабов Нод-Края за кружкой хмельного. Охота выдалась крайне удачной, никто из его отряда не пострадал, так что настроение было на высоте. Варка уселся за барный стол, позволив своим ребятам побыть немного наедине, и разговорился с барменом. Тот, уставший, отвечал неохотно и делал посетителям напитки, иногда подливая в его кружку. Мужчина говорил, бармен молчал — так время и шло. Долгое время рядом с магистром, не замечавшим, что бедный работник абсолютно не заинтересован в беседе, никого не было, так что представьте его приятное удивление, когда рядом подсел человек. Точнее, очень даже знакомый человек. Высокую — но ниже его — утонченную фигуру господина Чудомировича он узнал сразу же. И в сердце в тот же миг внутри что-то приятно кольнуло, а на губы легла широкая улыбка. Флинс понравился ему с первого взгляда и, кажется, это были ответные чувства. Мужчина был сильным воином, всегда приходил на помощь членам Ордо Фавониус, иногда во время беседы использовал устаревшие слова, а еще его глаза — о, его глаза — были точно два глубоких моря. Как подобное могло обойти его стороной? Как это не могло заинтересовать? — Господин Флинс решил тоже отдохнуть после тяжелого дня? А я был уверен, что вы предпочитаете алкоголю сок или чай. Он не отрывал глаз от обворожительно красивого профиля, бледной кожи, тонких губ и понимал, что опьянение, не имеющее связи с алкоголем, настигает его с каждым взмахом длинных ресниц все быстрее и быстрее. — Отчего же? Огненная вода вполне мне по душе, — Флинс улыбнулся уголками губ и одним глотком осушил свой стакан, чтобы закончить: — Но еще больше по душе мне вы, господин магистр. Так и вышло. Варка поперхнулся, Варка сам глупо заулыбался, Варка повернулся боком и как завороженный начал склоняться ниже… Мысли в голове плавились, сердце стучало где-то в горле, готовое вырваться от силы распирающих чувств, а нечто невидимое от напряжения искрилось, переливалось цветами легкого бриза и золота солнца. Что-то странное и глубокое звенело между ними от радости. Полыхало жаром. Возгоралось пламенем образующейся связи между человеком и не человеком. Их первый поцелуй был быстрым и неловким. Быстрым, потому что где-то позади все еще раздавались голоса ребят и посетителей, а неловким, потому что опьяневший Варка чуть промахнулся, мазнув уголки губ, а затем едва не навалился из-за потери равновесия на бедного ратника, который, впрочем, с легкостью удержал на себе немаленького веса мужчину. «Сильный, — убеждался в своих словах магистр, с наслаждением впитывая необычно холодный, землистый запах, исходящий от другого мужчины, — В этих поистине хрупких руках столько мощи! Нежные запястья, тонкий стан, но широкие плечи. Удивительно длинные волосы. Интересно, они такие же шелковые, какими кажутся?..». Голубые глаза взирали на другого как на нечто божественное. Золотые видели в человеке напротив того, кого искали целые столетия. Бармен, невольно запечатлевший зрелище в своей памяти, смотрел на парочку устало и обреченно. Никто из них не заводил разговор о том, кем они хотят видеть друг друга и как скоро. Все произошло просто и легко. Они целовались по углам, пока никто не видел. Они дарили друг другу удовольствие, но не заходили дальше простых ласк. Члены Ордо Фавониус смотрели на магистра с пониманием, когда тот во время отдыха спешил к своему дорогому сердцу человеку, не желая терять ни одной лишней минуты. Впрочем, человеком господин Чудомирович не являлся от слова совсем. И о данном факте сам Варка узнал совершенно случайно, когда, очередной раз лаская Флинса рукой, его взгляд случайно зацепился на кончики чужих ушей. Острые и очень даже нечеловеческие кончики. А еще любопытное такое свечение прядей волос сиреневым цветом, но это так, отставим в сторону. Тогда Варка смотрел ошалело, не в силах подобрать слов, глупо застыв в чужих штанах с рукой. Мокрой и скользкой от семени. Флинс смотрел так, словно это не он из-за излишне яркого оргазма ненароком раскрыл свое истинное «я». И тогда ему признались. Альв. Фея. Его истинной паре сотни лет. Что ж. На коротком веку Варки встречались и более странные события, и пара в лице не человека не принесла в его жизнь что-то из ряда вон. Кроме… Ужасающего нечто, которому он не мог дать никакого логичного объяснения. Ничего не предвещало никакой беды. Сначала во время сна Варка вдруг начал ощущать, что у него крайне неприятно начинает болеть низ живота. Кажется, внизу даже что-то чесалось и свербело. Поначалу мужчина принял это за аллергическую реакцию, поразившую самое интимное место, но лекари, к которым он обращался, просто выписывали ему лекарства, утверждая, что вскоре все действительно пройдет само собой. Магистр успокоился. Но только на время. Однажды после душа разглядывая себя в зеркале обнаженным, среди дорожки волос внизу он с ужасом обнаружил необычного размера вертикальную линию, полоску, похожую на не заживший шрам. Через день, будто пульсируя, линия начала становится шире и длиннее. Еще через два Варка заметил, что штаны в бедрах стали подозрительно уже. Или сами бедра шире. Низ живота, не переставая, болел каждую ночь, как будто внутри него что-то насильно перестраивалось, смещалось, росло. Ему не помогали абсолютно никакие обезболивающие, а к лекарю он зарекся больше не ходить, когда осознал, что гордого размера член, вопреки всем законам, стал меньше. Нет, он как будто погружался вглубь этой странной щели. Еще неделю спустя, практически в середине пятого месяца, Варка, который ждал каждое утро как собственные похороны и шугался зеркал, даже закрывая глаза во время справления нужды, мужественно борясь со страхом, решил на пробу коснуться этой выпуклой линии пальцем. Он не прилагал особых усилий — правда, ему нервы были дороже! — но подушечка пальца все равно неожиданно легко чуть погрузилась в глубь, касаясь — чтоб вас Бездна, это что? — проявившихся женских половых складок. Еще зарождающихся, но уже вполне явных. Варка как стоял, так и сел. В голове набатом звучало единственное имя. Единственная причина. Магия фей. Уже к вечеру на месте его члена, как будто оно так и было ранее, находились четкая вульва. Наверное, мужчина не сошел с ума только благодаря воинской закалке и мужскому стержню. Все это время Кирилл находился далеко на ночной охоте и никак не мог проследить за тем, что творится с его возлюбленным, но именно в тот день, когда магистр понял, что попал окончательно, тот должен был остановиться в гостинице, чтобы отдохнуть за ночь и встретить Варку утром, как они и договорились через письма. Но Варка не был в силах дотерпеть до утра. Бездна дери! — Я думал, мы договорились встретиться завтра, — только и успел произнести уже наполовину переодетый в одежду для сна, готовый отойти к отдыху Флинс. Как альву, ему редко был необходим сон, но он не спал уже больше нескольких недель и устал после охоты, — Что-то случилось, Варка? Без лишних слов зайдя в небольшую комнату, магистр хлопнул дверью, закрыл ее с щелчком, шумно вздохнул и, остановившись прямо перед мужчиной, резко стянул себя вниз штаны вместе с бельем. Тут распахнул глаза уже сам Кирилл, слегка опустив голову и впившись глазами в представшее перед ним зрелище. — А теперь объясни мне нормальным языком, что со мной творит твоя магия альв, — сглотнув, начал Варка, проигнорировав странную дрожь о того, как холод неприятно накрыл промежность, — и как это исправить. Остановить. Бездна, Флинс, только не молчи! Видя, как мужчина напротив погрузился в странный гипноз, как будто не собираясь отвечать, неверующее что-то шепча себе под нос, магистр повысил голос и сделал ближе. — Объяснись, будь добр. — Я… — тактично прокашляв в ладонь и наконец вернув дар речи, альв наконец поднял взгляд, чтобы встретиться с крайне нахмуренным выражением чужого лица и начать мягко объяснять: — Это не совсем моя вина, Варка. Точнее, — заминка и глубокий вдох, — я хочу признаться тебе в том, о чем должен был предупредить еще давно — по своей природе каждый альв мужского пола способен как к оплодотворению, так и к зачатию жизни в собственном чреве. Этим даром одарил моих сородичей наш предок. Но если первое мы приобретаем при рождении, как и люди, то второе проявляется только при создании связи с истинной парой. Репродуктивная мужская система меняется на женскую каждую середину месяца — ты можешь сравнить это с менструальным циклом — но, спешу тебя успокоить, приблизительно через три-четыре дня организм перестраивается обратно. По всем… приметам и законам принимающей стороной должен был стать я, ты — человек, но, похоже, — очередная обескураженная заминка, — природа истинных не совсем изучена. Особенно между альвом и человеком. Это… Тут Флинс запнулся и отвел взгляд. Варка, который усилием воли молчал все это время, укладывая в голове каждое слово — альвы действительно сильно отличаются от людей, мужчины-альвы могут беременеть… Флинс… Варка?. — в конце концов, в полной тишине смог сказать только одно: — Говори. — Это навсегда, Варка. И Варка задохнулся. Что ж. Вау. Теперь каждый месяц магистр Ордо Фавониус будет счастливым обладателем вагины? Что, неужели прямо сейчас внутри него и правда был еще один инородный орган — матка? Нервный, булькающий смех все-таки вырвался из его груди. Мужчина просто никак не мог перестать смеяться. Громко и хрипло. Вот только неожиданная боль внизу живота заставила его вмиг согнуться и замолчать. За один шаг очутившись рядом, Кирилл схватил его за предплечья и обеспокоенно нахмурился, внимательно что-то разглядывая. Повиснув на чужом более низком теле, пытаясь переждать приступы боли, уткнувшись подбородком в темную макушку, Варка вздрогнул от неожиданности, когда ладонь без перчаток, одним движением откинув вверх низ рубашки, легла всей собой на место чуть выше паха. Комнату залил теплый лиловый свет, исходящий от руки. Горячая и гладкая, она принесла такую приятную дрожь облегчения, что изнутри вырвался шипящий выдох. Собственные руки обхватили талию мужчины напротив, который был в одной белоснежной рубашке, и прижали ближе к себе. Не отрываясь от изучения, Кирилл машинально двинул коленом вперед. Как странно. Варка инстинктивно двинул бедрами вперед в ответ, как будто желая налечь на него низом, сесть на подставленную ногу, потереться и… — Мои сородичи не испытывают настолько сильных приступов дискомфорта в первый раз, — голос альва звучал все так же волнительно, но затем чуть охрип после следующих слов: — Но я, как твой истинный, могу облегчить боль и ускорить процесс принятия твоим организмом изменений. Для этого, пока не наступил следующий день, я должен простимулировать твою простату эрегированным членом и эякулировать внутрь. Я не хочу, чтобы тебе было больно, так что, Варка, пожалуйста, позволь мне… Пока мужчина пребывал в шоке от того, что только что хотел сделать и какое бесстыдство вообще пришло в его голову, очередное признание едва не снесло его с ног своим еще большим бесстыдством. На сегодня хватит с него потрясений. Так, оставить. Мужик он или нет? Что, не потерпит член в своей заднице? При том факте, что пару недель назад он просто прекрасно проводил время поздним вечером, мастурбируя и представляя вместо рук сидящего на нем Флинса. Подумаешь, поменяются местами. Пф. А вот со своей вагиной он разберется позже. — Дерзай, — только и кивнул магистр и просто молча прошел вперед, на ходу стягивая с себя вверх и беспорядочно бросая одежду на пол. Упав животом на скрипнувшую кровать, Варка уткнулся в сложенные руки и начал прислушиваться к собственному дыханию и шороху раздевающегося альва позади. Вскоре рядом прогнулся матрас. — Я очень люблю тебя, мой рыцарь, — позвонков внезапно коснулся легкий поцелуй, вызвавший дрожь по всему телу, которая с резкой пульсацией осела внизу, — Пожалуйста, расслабься и раздвинь ноги шире. Он воздохнул, пробормотал что-то себе под нос и, раздвинув ноги, расслабился, когда руки Флинса осторожно схватились за ягодицы и, оттянув правую, вдруг проникли в ложбинку. Холодная и густая, смазка медленно потекла струями вниз. — Ты всегда наготове, я смотрю, — пытаясь разбавить атмосферу, хмыкнул мужчина, намекая на их любимое занятие по взаимной дрочке друг другу. — Как предусмотрительно. Вязкая жидкость все текла и текла, Варка все улыбался и улыбался воспоминаниям, пока вдруг не ощутил, как смазка проникла между складками пухлой вагины, замарав простынь. Улыбки на губах как и не было. Его слова Флинс никак не прокомментировал, только вздохнул, как бы соглашаясь, и поудобнее пристроился сзади. Покружив у входа пальцем, растирая смазку, он толкнулся вглубь одним фалангом. — Не больно? Все хорошо? — моментально спросил он в поиске любого дискомфорта и остановился, не двигаясь без позволения. Не ожидая от своей пары такой заботы, Варка, чувствуя даже с расстояния, насколько горяча была чужая кожа, чуть повернул голову. — Не забывай, Кирилл, я воин. Не сравнивай меня с хрупкой госпожой. Да, слегка дискомфортно. Да, пока не совсем приятно, но чего ему тут, морщиться и плакать что ли? Альву словно этот ответ было и нужно услышать. Через некоторое время палец уже свободно проникал в анус, расширяя стенки. Второй присоединился к нему не так легко, но благодаря терпению мышцы начали послушно расслабляться под напором толчков и влажному звуку согревающейся смазки. Флинс тяжело дышал позади него, свободной ладонью продолжал держать ягодицу в оттянутом положении и не прекращал ни на миг своих движений, загоняя смазку вглубь, пытаясь найти простату. Комнату накрыло явным запахом секса. Нужная точка была найдена после прозвучавшего первого стона — пальцы уже с новым упорством начали всячески ее стимулировать, не забывая расширять стенки ануса, из которого уже вовсю хлюпало. «Почему же так болезненно ноет впереди? Почему подо мной так мокро? — где-то на краю сознания подумал мужчина, но его мысли растворилась в небытие, в наслаждении, когда сильный удар по простате вознес его на небеса, вынудив буквально вскинуться с кровати. Затылок взмок, широкая спина покрылась испариной, а простынь внизу по-прежнему казалась странно холодной и липкой. — Тебе приятно? Правда? — держась на весу с помощью одной руки, Флинс склонился над ним и задрожал, видимо, от силы собственного возбуждения. Его длинные, распущенные волосы мазнули кончиками по распаренной коже, накрывая шелковым водопадом, а дыхание опалило лопатку. — Если ты вдруг почувствуешь себя как-то не так, Варка, я непременно остановлюсь и… — Кирилл, — фыркнул Варка, — если начнешь издеваться, я возьму все в свои руки. А ведь ты прекрасно знаешь, какой я мастер в этом деле, не так ли? Ему даже не нужно было смотреть, чтобы знать, что бледная кожа щек и мочки ушей альва покрылись ярким румянцем. Явно вспомнил их затянувшийся ужин в прошлом месяце, который успешно закончился в горизонтальном положении на постели. — Давай. Я готов, — смирившись со своей принимающей ролью и мысленно оплакав былые мечты об отдающей, он постарался еще больше расслабиться, готовясь к проникновению. Даже боль в паху начала утихать, ведь пробудившаяся связь альва и человека принесла с собой долгожданное облечение. Но вместо того, чтобы последовать его словам, его решили одарить внезапным приливом чувств. Когда спины внезапно коснулся поцелуй, мягкий и знакомый, Варка ощутил, как по телу прошлась дрожь, осевшая узлом внизу. Целуя разгоряченную кожу, Флинс, точно не имея возможности удержать силу своей привязанности, не останавливался, слизывая языком редкий пот, преследуя парочку едва видимых веснушек. Он ласкал то, до чего мог дотянуться, изредка шумно вдыхая один ему понятный аромат своей пары, и магистр в какой-то момент осознал, что практически превратился в лужу, мороженое, плавившееся под чуткими, горячими прикосновениями и мокрым языком. Это было истинное блаженство. Мужчина даже не понял, что благодаря отвлечению на другие участки тела, концентрация внимания на том, что происходило сзади, слегка спала. И кое-кто хитрый подгадал этот момент очень удачно. — Ох! Воскликнув, Варка машинально дернул бедрами, когда мышцы ануса начали отчетливо раздвигаться под медленным проникновением головки члена — тот, горячий и влажный от смазки, проталкивался глубже неспешными, осторожными толчками, пока, в конце концов, не вошел окончательно. В комнате раздался тихий шлепок плоти об ягодицы. К широкой, напрягшейся спине прижалась обнаженная грудь ощутимой тяжестью разгоряченной кожи. Кирилл навис над распростертым телом и, приблизившись к уху, прошептал, обдавая дыханием: — Я хотел, чтобы наш первый раз прошел в совершенно другой обстановке, — в голосе были слышны нотки извинения и огорчения, — Не здесь, в чужом для нас месте, и не так поспешно. Я еще раз приношу свои искренние извинения, мой рыцарь. Я знаю, что ты, — легкое, первое движение бедрами вперед, — предпочитал и видеть меня под собой. — Первый раз? — фыркнул Варка, намекая на все их зажимания по углам, — если можно так сказать. Да и какая уже разница — сверху или снизу? Кирилл, дорогая моя фея, хватит разговоров — двигайся. Как будто расслышав в голосе магистра приказ, призывающий к действиям, альв, еще с секунду о чем-то размышляя, оставил еще один быстрый поцелуй у чужого, вспотевшего виска, и вдруг скользнул вниз рукой, к животу пары. Благодаря нечеловеческой силе, Флинс, не прилагая особых усилий, одним аккуратным движением приподнял Варку вверх, вынуждая встать на колени, упершись локтями об кровать. Разумеется, член, все это время обжигающий внутри пульсацией, неизбежно сместился и головкой налег на стенку. Когда раскрытая ладонь следом прижалась к низу живота над пахом, застыв, помимо напряженной, но как-то по-особенному приятной наполненности сзади, Варка почувствовал то, о чем во избежание новых впечатлений предпочитал не думать. Он ощутил, как по половым губам его вагины скользнула капля возбуждения. — Ты невозможно прекрасен, — с придыханием произнесли позади и вдруг издали низкий стон от ощущения сжавшихся вокруг ствола мышц, — Мою любовь не описать к тебе никакими словами и эпитетами, Варка. Никогда не устану повторять тебе это, мой истинный. Первый толчок принес с собой скрип кровати. Во время второго рука Флинса начала круговыми движениями поглаживать низ живота. Третий, четвертый и последующие — еще и еще, сильнее и сильнее, громче и громче — вознесли обоих на небеса, где были только они — два слившихся в одно целое тела совокупляющихся влюбленных. Член Флинса, истекающий смазкой, идеально двигался в стенках ануса, член Флинса почти каждый раз бил точно по простате, а от силы толчков — Бездна, как же глубоко его трахали — шлепающиеся об ягодицы яйца оставили на тех краснеющие следы. В ушах звенело от прилившейся крови и от низких стонов Флинса, которые тот тщетно пытался сдержать — а Кирилл в их паре всегда был особенно громким, и даже факт того, что это не в нем был член, абсолютно ничего не изменил. Альв по-прежнему, прикусывая губу и держась свободной рукой за чужую талию, издавал полные удовольствия звуки, сорвавшись на быстрый, лихорадочный темп. А Варка… Варка чувствовал себя… — Бездна… — сорвалось из него шепотом. Из него текло. Из него, его вагины, так сильно текло, пачкая белесыми пятнами простынь, что сила желания и пульсация половых губ умоляли о прикосновении. Умоляли освободиться от удушающего узла, опуститься ниже, потереться об измазанную ткань складками, цепляясь за них клитором — ведь там, снизу, от самой вагины при толчках качалась на весу прозрачная ниточка, все никак не срывающаяся вниз. Мужчина хотел кончить. Но вместо этого, к его абсолютному шоку, внезапно кончили в него. — Что?.. — Варка даже не понял, что произошло — просто за несколько секунд Флинс странно замер, его ствол внутри толкнулся глубже и вдруг начал сокращаться. Растянутые стенки приняли в себя чужую сперму, теплую и густую. — Варка, Варка… — исступленно зашептал Кирилл, пытаясь продлить оргазм. Его вспотевший лоб прижался к спине, водопад волос пощекотал кожу. Член легко выскользнул из растянутой дырочки, по бедрам потекло семя. У магистра даже не нашлось слов, чтобы описать разочарование — и нет, это чувство не было направлено на альва. Все это была вина чувства пустоты внутри. Он хотел еще. Он хотел там. И теперь был его черед руководить и быть главным. Флинс говорил что-то про «предпочитал видеть под?». Отлично. Мужчина ему это устроит. Резко перевернувшись на спину, не обращая внимания на тепло продолжающей капать по бедрам спермы, магистр потянул за собой не ожидавшего подобного альва, которой, тем не менее, послушно лег спиной на место, где ранее лежал мужчина. Сев на чужие колени, Варка, тяжело дыша, застыл, раздвинув ноги. Замер, будто не дыша. От чувства раскрывшихся складок, мокрых и набухших, внутри что-то щелкнуло. В этот миг, вопреки прошлому ужасу, после всего произошедшего в нем пробудился какой-то исследовательский интерес к своему новому преображению. Опустив взгляд, мужчина ощутил, как по телу пробежала сладкая дрожь, а дыхание перехватило — там, где доселе в подобные моменты колом стояло мужское естество, вместо этого на обзор лежащего под ним мягко раскрылись женские половые губы, открывая вид на девственно тугую дырочку. На светлых складках влажно поблескивали прозрачные соки, и мужчина, не сдержавшись, экспериментально сжался вокруг пустоты. Изо рта вырвался тихий стон. Особенно длинная, вязкая капля смазки, сорвавшись с клитора, с будоражащим щекочущим движением скатилась вниз, прочерчивая большие губы, и упала недалеко от чужого паха, в итоге запутавшись среди жестких волос. — Не смей, — предупредил тут же Варка, когда заметил, насколько завороженно следили за каждым его действием золотые глаза, в которых на дне полыхало целое пламя, — Это твоя вина, что ты так долго молчал. И ты возьмешь на себя ответственность, Флинс. Но ведущим здесь буду я. Кирилл, руки которого почти потянулись вперед, чтобы лечь на талию, послушно остановились. — Дорогой Варка, — здесь Варка уже приготовился, мысленно застонав, когда понял по одному тону голосу, что сейчас будет нравоучительная речь, — позволь поправить тебя еще раз: изменение твоих половых признаков спровоцировала наша с тобой истинная связь, и я готов тебе поклясться еще раз в том, что был уверен, что именно я буду тем, кто получит способность выносить жизнь. Но если ты желаешь продолжить так, — покрытый тяжелой дымкой взгляд вниз, глоток, — я буду послушно принимать все то, что ты мне дашь, взамен даря удовольствие. Ты можешь делать со мной все, что хочешь. Овладей мной, я весь в твоем распоряжении. — Барбатос всемогущий, — выругался мужчина, когда от слов безумно защекотало внизу. Будучи самым настоящим мужчиной, в постели которого ранее побывало немало женщин, он все равно до конца не мог уложить в голове тот факт, что не только поменял старого доброго Варку-младшего на сестричку-Варку, но и принять тот священный ужас, что прямо сейчас внутри него, теперь очевидно, была самая настоящая матка, готовая к оплодотворению, — Умеешь же ты, Кирилл, смутить даже меня. Нет. Ни за что и никогда. Никаких детей. Никакого его, мужчины, в роли матери. В отместку за каждое вгоняющее в стыд слово Варка с силой обхватил целой рукой уже снова поднявшийся ствол альва у основания и резко, так, как тот любил, оттянул крайнюю плоть, из-за чего на кончике головки моментально блеснула капелька. Но его пальцы ни на мгновение не останавливались, двигаясь вверх-вниз по стволу и всячески размазывая по плоти предэякулят — белесая смазка хлюпала, яички приятно в руке отяжелели в весе, а на самом стволе еще ярче выделились ребристые вены темно-винного цвета. Трудно себе представить, что совсем недавно этот член побывал в его заднице и совсем скоро — окончательное и бесповоротное решение — побывает в вагине. Ведь он действительно так сильно хочет его трахнуть. Трудно себе представить, что такой податливый, низко стонущий альв, совсем недавно являющийся активным, благодаря его прикосновениям превратился в послушную игрушку, принимающую все то, что дарил ей ее хозяин. Невозможный. Красивый. Прекрасный. — Мой, — завороженно прошептал Варка, жарко выдохнув. Внизу живота сладко-сладко затянуло, в паху сильно запульсировало. Он так сильно его любит. Качнув бедрами вперед, магистр сам не понял, как вслед за своими движениями стал толкаться вперед и назад, двигаясь на чужих ногах. Флинс, выдохнув сквозь зубы, чуть прогнулся в спине, запрокинув голову назад. Его обнаженная грудь красиво приподнялась вверх, мышцы соблазнительно округлились, являя взору затвердевшие ореолы сосков. Голодно облизнувшись, мужчина не удержался и, сжав яички, раздвинул ноги еще шире, чувствуя, как по бедрам течет что-то теплое. Опустив свободную руку ниже, Варка, не глядя, коснулся места, всячески требующего к себе внимания, и тяжело сглотнул. Мокрые и пульсирующие складки послушно раздвинулись под его пальцами, горячие и изнывающие. С силой сжав горошину набухшего клитора, он начал перекатывать ее между пальцами, теребить наружную плоть и одновременно двигать бедрами, практически до соприкосновения вагины с собственными пальцами, все еще дрочащими член Флинса. — Быстрее, — послышался умоляющий голос сквозь хлюпы и скрип кровати, — Пожалуйста. Конечно же, они ни раз предавались ласками, особенно сам магистр любил доводить своего партнера до экстаза, выжимая из него досуха, но почему-то именно сейчас ужасающая мысль, нет, жажда промелькнула в его голове. Вместо того, чтобы привычным способом доставить удовольствие рукой или ртом, Варка, будь проклята эта связь между альвом и человеком, хотел погрузиться на член нетронутой вагиной и принять в себя каждую порцию семени, выдоив ее из Флинса досуха. С этой мыслей, засевшей внутри голодным червем, он зашипел и скользнул дуговым движением указательным пальцем с подушечки вагины вниз, от самого клитора до входа во влагалище, собирая вязкость, и вдруг скользнул им внутрь. Мокро. Жарко. Палец с трудом раздвинул тугие стенки, обходя препятствие. Мало. Резко собрав с кончика головки предсеменную жидкость, вынудив Кирилла снова застонать, еще через какое-то время Варка вновь проник в себя уже двумя пальцами вглубь, смешивая свои соки с чужими, и, приподнявшись на коленях, начал быстро трахать себя, не забывая надрачивать пульсирующий ствол, хотя иногда его рука соскальзывала. Его широкие, сильные плечи напряглись, рельефные мышцы живота заблестели потом. Наполненность была болезненной, пальцев было недостаточно, чтобы достигнуть пульсирующей точки, но от осознания того, что во влагалище плескалось смешанное высвобождение альва, что там, внизу, что-то пошло чавкало, над горошиной дергающегося клитора возбуждение скрутило невероятно острой пружиной. — Варка, что ты… — глаза альва широко распахнулись, глядя на то, как мужчина насаживает себя на собственные пальцы, силясь достичь удовлетворения. Находящийся в чужой хватке член дернулся, извергая из себя семя, которое поспешно распределили по всей длине. В этот же миг что-то в голове Флинса щелкнуло, и его собственная ладонь потянулась вперед, подтягивая тело вверх, — Знал бы ты, как ты выглядишь со стороны… Кончики распущенных волос заиграли фиолетовым отсветом. Варке было достаточно одного прикосновения альва к клитору, чтобы кончить, продолжая втрахивать в себя пальцы — половые губы затрепетали, влагалище судорожно сократилось вокруг инородного тела и горячая струя спермы брызнула вверх, стекая по слегка опухшим складкам. С хлюпом вытащив пальцы, покрытые смазкой, мужчина, желая продлить оргазм, поспешно задвигал по теплому бугорку их кончиками, всячески теребя чувствительную плоть, прежде чем выплеснул еще одну порцию белесой жидкости с громким, гортанным стоном. Упав задом на колени позади, магистр откинулся и запрокинул голову, пытаясь отойти от крышеносного оргазма. Это было не так страшно, как он представлял. Осознание о кое-чем забытом пришло к нему довольно быстро, стоило услышать, как тело под ним задвигалось, лишенное прежней хватки на члене. Верно. Флинс все еще не кончил. Флинс прямо сейчас все еще бесстыдно смотрел на во всей красе раскрытую перед ним вагину, поблескивающую на свету, и едва заметно выглядывающее, зияющее отверстие влагалища. — Что ты со мной делаешь, Кирилл?.. — низко прорычал магистр, когда его нервы окончательно сдали, а желание кончить правильно, еще и еще и на только на нем — покрытый дымкой взгляд обглодал стекающий предэякулятом член — поглотило все мысли о смущении и отторжении изменившегося тела. Весь былой страх и сомнения по этому поводу окончательно покинули тело. Что ему было бояться, когда его буквально поимели в задницу? Резким толчком вернувшись в прежнее положение, мужчина, нахмурившись, решительно схватился за чужой ствол и начал направлять его в сторону своего паха. Флинс судорожно вздохнул. — Постой, ты же… Вздохнул вместе с ним и сам магистр, когда горячий, чуть ребристый от вен член лег на половые губы и слегка проехался по ним своей длиной, размазывая смазку. — Ты выглядишь слишком невинным для человека, — ох, дико извиняюсь, альва — который только совсем недавно, не предупредив заранее, рассказал, что теперь каждый месяц его любимый человек будет терять свой член, — не отрывая глаз, мужчина, сжав ствол, внезапно шлепнул им по вагине, разбрызгивая естественные соки, — Серьезно, Флинс? Ни слова о том, что из-за твоей природы наша истинная связь между тобой и мной должна кого-то из нас лишить мужского достоинства? Пускай даже на время? Щеки Кирилла неожиданно налились румянцем. С громким, скользким звуком Варка снова шлепнул головку об половые губы. А затем еще раз и еще. — Я прошу прощения, — со всей искренностью произнес лежащий в который раз одно и то же. Варка неожиданно немного смягчился. — Будешь просить прощения только в одном случае, — хитрый блеск в глазах, — если мне не понравится, как я тебя возьму. Налегши чуть вперед, он поправил член, мазнувший по клитору, и слегка приподнялся. — Можешь схватиться за меня, — ухмылка коснулась его губ, широкая и игривая, — фея. Складки впустили в себя кончик головки свободно и легко. Сжавшись с непривычки на конце ствола, Варка, пока не позволяя проникнуть в дырочку, задвигался, притираясь губами по всей длине, одаривая своими соками. Член Флинса пульсировал, член Флинса бесполезными толчками двигался вперед, касался набухшего клитора и чуть раздвигал в стороны складки, жаждая оказаться в жарком нутре, но Варка намеренно не позволял совершить задуманное. Руки Флинса вмиг обхватили его бедра и сжали. — Ты действительно умеешь быть в некоторых вещах жестоким, Варка, — словно бы жалуясь и одновременно восхищаясь собственным безвольным положением, судорожно вздохнул под ним мужчина, чьи глаза давным-давно покрыла дымка возбуждения, а ранее спрятанные черты альва проявились в виде кончиков заостренных ушей. На светящиеся концы волос, казалось, вибрирующие при каждом скрипе кровати, никто из них уже не обращал внимания. Какие-то невыносимо долгие минуты магистр просто двигался поверх ствола, не позволяя головке проникнуть больше, чем на половину, всячески притираясь к горячей плоти и покрывая еще больше своим возбуждением, ведь вагина была настолько мокрой, что член скользил идеально плавно, натирая особенно чувствительные половые губы с тихим влажным звуком. Колени от напряжения слегка затекли, внутренняя сторона бедер, едва покрасневшая, то и дело липла кожей к чужой, из ануса все еще вытекали остатки спермы, пачкая сильнее простынь под ними. Варка еще никогда не ощущал себя настолько возбужденным, настолько готовым поглотить своего любимого альва, что сил сдерживаться уже попросту не было. На миг замерев, когда при очередном толчке головка случайно скользнула мимо, уткнувшись в редкие волоски, мужчина, качнув тазом, вдруг одним быстрым движением обхватил ствол, приподнялся на коленях, опустил взгляд ниже… — Правда? — хмыкнул тот, по-прежнему нависая над колом стоящим возбуждением, — А я ведь еще даже не начал. После большого количества смешанного высвобождения и побывавших внутри пальцев и благодаря тому, насколько он постарался расслабиться, несмотря на чужой размер, головка, раздвигая складки, проникла во влагалище сразу почти наполовину. В этот же миг по комнате разнеслись синхронные стоны. Качнувшись полукругом, смещая внутри кончик ствола, Варка приподнялся еще выше, буквально нависая, и начал медленно и осторожно насаживаться. Вбирая в себя член по миллиметру, давая телу привыкнуть к инородному и до одури горячему органу — серьезно, это снова чудеса природы альва? — магистр не мог оторвать взгляда от того, как же послушно дырочка расслаблялась под неумолимым напором, как половые губы, подобно бутону, раскрывались в стороны, все сильнее, цепляясь за плоть. Наполненность была болезненной и слегка жгучей. Но, вопреки всему, к первой вспышке стыда, даже не дойдя до конца, он почувствовал, как, содрогнувшись, наконец кончил правильно, машинально сжав мышцы вокруг Флинса. Когда мужчина внезапно больно сжался пальцами у талии, магистр от неожиданности зашипел, но еще больше он удивился, когда, вскинув бедра, Кирилл проник сам в него еще глубже неловким толчком, задрожал и вдруг запрокинул голову назад. Варка только и успел моргнуть, как внезапно, к его шоку, там, во влагалище, внезапно потеплело, покрывая его внутренности небольшой порцией мужского семени. По бедру потекла тонкая белесая капелька. Серьезно. Опять так быстро? — Ты что, — слегка осоловело выпалил он, не веря, и на мгновение остановился, — только что кончил, потому что кончил я? С секунду Флинс молчал, будто пытаясь подобрать слова. — Это, — на бледном лице было особенно хорошо видно, насколько сильно тот покраснел, и, вопреки всему, едва спавшая эрекция вновь налилась кровью, когда тот завороженно проследил за движением проворной капли, — не входило в мои планы. Прыснув то ли от смеха — кажется, нервы все-таки сдавали, не каждый день теряешь свою гордость в интимных делах и вместо этого приобретаешь женскую репродуктивную систему — то ли от того, насколько нелепо смешно выглядело выражение лица альва, его любимого и дорогого Кирилла, магистр не выдержал и расхохотался. Здесь Флинс уже совсем впал в ступор и даже забыл, в каком положении оба находятся. — Почему ты смеешься? — все так же потеряно отозвался тот, силясь понять, — я сказал что-то смешное? Варка? Смахнув с уголков глаз слезы, мужчина с теплотой взглянул на лежащего, желая зацеловать везде и всюду своего дорогого смотрителя маяка. — Ничего-ничего, — только и ответил он, улыбаясь, — просто я еще раз осознал, насколько сильно люблю тебя таким, какой ты есть. Моя прекрасная фея. И вот, в тот самый момент, когда Флинс открыл рот, явно собираясь рассыпаться в еще более ярких признаниях, возможно, погрузившись в эпитеты слишком сильно, Варка одним грубым движением опустился вниз до самого конца. Бедра с хлопком шлепнулись об яйца, из вагины брызнули капли, невыносимо узел в паху забился к экстазе и мышцы в нетерпении сжались вокруг ствола, отказываясь отпускать. — Не верю, что говорю это, — с придыханием выпалил Варка, простонав и упершись для равновесия руками по обеим сторонам от чужих бедер, — но как же хорошо. Святой Барбатос, Флинс, ты что, стал еще больше? Судорожно поменяв положение, прикусив губу, наплевав на боль в мышцах ног, он прилег ниже, согнувшись в спине и выпустил гортанный стон, когда горячие и влажные стенки болезненно сладко запульсировали в такт пульсации трахающего члена, чья головка выстраивала себе путь вглубь, до самой шейки матки. На пробу поднявшись вверх, мужчина снова опустился вниз, буквально лишая себя девственности. Задав себе определенный темп, под который подстроился сам Кирилл, подмахивающий бедрами, Варка превратился в одну натянутую тетиву, чьим концом пронзающей стрелы был сам альв и его чудовищно идеальный член. Сначала его движения были не совсем быстрыми и уверенными, потому что он не успел нормально подготовиться в проникновению, но вскоре влагалище покорно раскрылось шире благодаря большому количеству смазки и длинному, широкому стволу. — Кирилл, — толчок, шлепанье об ягодицы, — ты стонешь, — вздох, сжатие мышц, — громче, чем я. Не боишься, что нас могут услышать постояльцы? — Я могу замолчать, — как-то даже разочарованно выдохнул тот, прикусив губу, — но, будь уверен, это сделать невыносимо тяжело, когда ты, мой рыцарь, весь такой… На мне… — Ладно. Можешь даже кричать, — на секунду замерев и слизнув с губ вырывавшуюся от наслаждения слюну, магистр приготовился, — потому что я ускоряюсь. В этот же миг Варка, точно настоящий наездник, начал всячески объезжать Флинса, ездить на нем и использовать член для своего удовольствия, буквально трахая себя все быстрее и быстрее. При каждом движении поднятии вверх складки его вагины, жадно принимающей ствол, трепыхались, голодно стараясь зацепиться за почти выскользнувшую головку, а затем при падении вниз натягивались шире во время громкого соприкосновения бедер с яйцами. Ранее несуществующее отверстие, мягкая и горячая глубина внутри, с пошлым, громким чавканьем вгоняли в себя половой орган, и от скорости движений, от того, как широкий, влажный от чужих выделений член погружался все глубже, раздвигая стенки, естественные соки брызнули вверх, на бедра, на живот, оставляя нитевидные полосы на покрытой испариной коже. Буквально с каждым толчком двигающегося мужского естества альва со стороны паха во все стороны брызгало прозрачными, длинными струями, а в месте соприкосновения яиц с дырочкой скапливалась пенистая жидкость смешанных соков. Варка почувствовал, как от осознания того, насколько возбуждено его тело, насколько блаженное удовольствие подарили ему противоестественные женские органы и существо, не являющееся человеком, он покрылся постыдным румянцем. Член скользил в нем свободно и легко, в вагине уже явно хлюпало. Из растраханного ануса до сих пор стекали остатки спермы. Не отрывая глаз от лежащего под ним Флинса, поддерживая себя на верху руками, мужчина чуть откинулся назад, одновременно насаживаясь на всю длину — тяжело дыша, он исподлобья смотрел, как Кирилл, с трудом сдерживая себя, метался по кровати, комкая под руками простынь. — Варка… — низко простонал во весь голос он при особенно глубоком толчке. Таз качнулся вверх, головка протолкнулась глубже, кончиком ударяясь по чувствительному месту. Как ему и сказали, как приказали тот не был в активной роли, позволяя делать с ним все, что хотел сам магистр. Содрогнувшись и приняв в себя очередной плеск спермы с довольным мычанием, мужчина, не вынимая члена, вдруг налег всем собой на Флинса, прижимаясь грудью к груди, и стремительно задвигал бедрами. Его широкое тело полностью накрыло другое, знакомые руки скользнули по лопаткам и, обняв, притянули еще ближе к себе. Уткнувшись лицом под чужую шею, Варка впился в распаренную кожу у ключиц, оставляя скоро налившийся краснотой след. Но на одной метке он не останавливался, оставляя все новые и новые, опускаясь ниже и ниже, пока не нашел губами твердый сосок. Тогда, не отрываясь от дела, он начал сосать. Перекатывать на языке горошину, присасываться к ней и слегка прикусывать зубами. Как ни странно, Варка отстраненно заметил, что собственная грудь вдруг заныла, а соски заболели, но он решил сконцентрироваться на другой задаче. Под двумя большими мужскими телами кровать скрипела, билась об стену с такой силой, словно они были два похотливых животных. Но Варке было плевать, слышит ли их кто-то из гостей за стенами или нет, может ли кто-то расслышать сквозь скрипы кровати влажное хлюпанье его вагины и естественные, неизбежные в такой ситуации звуки нечеловеческого совокупления — настолько велико было желание, настолько все мысли накрыла пелена похоти, что он даже не понял, что именно сила Борея позволила ему, обычному человеку в их паре, не уставать слишком быстро, вновь и вновь наполняясь возбуждением. — Это твоя нечеловеческая природа наделила тебя такой выносливостью или я настолько хорош? — выпустив многострадальную, измазанную слюной горошину, мужчина внезапно осознал некоторую комичность ситуации. Со стороны выглядело так, словно это именно он трахал Флинса. Именно он вгонял член, он хватал губами стоны и доставлял удовольствие, от силы которого альв судорожно хватался за широкие, покрытые потом плечи, погружался пальцами в волосы и низко стонал в ухо. Действительно ирония судьбы. Некоторая обида на нее кольнула сердце, мечты о Флинсе на его плоти оказались все так же несбыточными, но Варка все равно слишком любил свою фею и готов был уступить, пойти на уступки даже в таком интимном деле. Только вот мысль о том, что внутри него без его воли была создана матка, все еще слишком беспокоила его в ужасающем смысле. Но альвы не умеют лгать. Так что, если Кирилл сказал, что не сделает с ним ничего экстраординарного без его согласия, то так оно и будет. Тем более, его родной половой орган обязательно вернется на свое положенное место и тогда… Может быть, Варка сможет подарить ответное удовольствие. Почувствовав, как очередной раз сладко скрутило низ живота и как невыносимо начал содрогаться член внутри, мужчина впервые за время впился губами в чужие, жадно сминая уста, и начал поглощать все звуки, исходящие из рта. — Давай же, моя фея, — сжавшись мышцами особенно сильно, жарко прошептал он в губы, — Кончай. Низкий, протяжный стон, вспыхнувшие пламенем глаза, заострившиеся ногти, впившиеся в спину человека и оставившие там красные полосы — это было все предупреждение перед тем, как яркий, сильный поток спермы хлынул во влагалище, покрывая и так мокрые внутренности новой порцией теплой, вязкой жидкости. Рассыпавшиеся по кровати волосы, дрожащие плечи рук, зависимо хватающиеся за лопатки, и поблескивающие от поцелуев губы — это было достаточно для того, чтобы Варка кончил следом, смешивая сперму с собственными соками. И, наконец, силы полностью покинули тело магистра, накрывшее чужое, наплевав на липкость между ними. — Ты лишил меня девственности, — тяжелое, хриплое дыхание. Смех, — Дважды. — Я влюбился в тебя, — полное нежности прикосновение губ к виску лежащего на нем человека, — Дважды. Впереди у них была еще долгая ночь и долгие дни наединие друг с другом. Кто знает, чем еще и как они тогда займутся?

***