Maybe it was just a wind

Британец был 8-м в квалификации. Его удовлетворяла данная позиция. Она была для него удобной. Сзади был Гасли, впереди Хюлькенберг, а сбоку Сайнс. Кто-то материл погоду, а кто-то просто молча сидел и ждал. Гасли перед стартом поднес цветы к тому самому месту, где умер его друг Антуан. Эта трасса была пропитана той самой душащей и подавляющей грустью, знакомой французу. Погасли огни, и в долю секунды машины дернулись с места, как кони, которых слишком долго держали в неволе. Первый поворот, затем второй. Дождевые шины вцеплялись в мокрую дорогу, чтобы хоть как-то не слететь с дистанции. Оливер был максимально сосредоточен, ему нельзя было никак ошибиться, ведь хотя бы эту гонку он обязан был закончить. Вода летела из-под колес идущего впереди Нико, полностью перекрывая обзор. Оливер шел вслепую, ориентируясь лишь на тусклые, красные огоньки чужого заднего крыла и на собственный инстинкт. Пелотон растягивался по длинной прямой Кеммель. Руки парня работали на автомате, совершая микро-коррекции руля каждую секунду - мокрый асфальт Спа не прощал ошибок никогда. В какой-то момент у Оливера так устали руки, что на прямой он буквально отпустил их, дабы передохнуть. На седьмом круге дождь начал стихать, уступая место тяжелому бельгийскому туману. Ни для кого это не было хорошим знаком. В туман было еще опаснее ездить, чем в дождь, по мнению многих. Он оседал мелкой россой, которая не давала асфальту высохнуть. Никто не ехал в боксы, чтобы поменять дождевые шины на слики, все еще было опасно.   -- Олли, в боксы, шины стираются - прорезался в наушниках голос инженера. У Оливера со вчера присутствовала та агрессия, когда Кими столь снисходительно отнесся к нему во время интервью. В момент он хотел послать инженера куда подальше, потому что он только вышел на 6 место и надо было ехать до конца. -- Окей - ответил Оливер в радио, чувствуя, как не приятный ком подкатывается к горлу. Хотелось кричать и плакать. Кто же знал, что на такой тяжелой трассе у него случится срыв. С божьей силой Берман смог сдержаться и не разрыдаться в моменте. Он боялся, что если это будет слышно в радио, то его могут засмеять. Берман свернул на пит-лейн. Проехав к своим боксам, он остановился ровно, что дало некое преимущество. Механики Хаас сработали идеально: две секунды, характерный пронзительный звук пневманического гайковерта, чувство приподнятой машины и замены шин. Сразу, как только механики отпустили его, Оливер аккуратно выезжает по пит-лейну и возвращается на трассу, на свежих дождевых шинах. Оливер выехал седьмым, перегоняя Лиама, котрый шел на этом месте. Показав отличную защиту от попыток Лоусона вернуть место, он въехал в поворот. Когда Оливер снова вернул свою 6 позицию, на которой он был до пит- стопа, он услышал в радио своего инженера. -- Олли, машина безопасности. На 5 повороте разбился болид мерседеса. В ту же секунду на руле замигали желтые огни, требуя резко сбросить скорость. Сердце сделало оглушительный удар куда-то в горло, а в кокпите внезапно стало нечем дышать. Руки задрожали, голова загудела. Ну не может же это быть Кими, правильно? У Мерседеса два пилота. Но Оливер почему-то ни на долю секунды не сомневался, кто именно остался в стене 5-го поворота. -- А кто именно? Не сильно? Все живы? - Голос Олли немного дрожал, хоть он и старательно пытался замаскировать свое переживание и страх. Что могло стать с Кими? А если там все серьезно? У Оливера похолодели пальцы. Вся та ядовитая, глупая злость, которую он лелеял со вчерашнего дня, все обиды на дурацкий смайлик и комплименты в интервью - всё это сгорело, оставив после себя чистый, звенящий страх. Он шёл шестым, линия радио была тихой. Команда лишь надеялась, что Олли удержит позицию и сможет финишировать в очках. В глазах парня все еще был тот самый болид, из которого никак не могли достать Кими. Подъезжая к Ле-Комб на пониженной скорости, за сейфти-каром, Берман сквозь пелену дождя и визор шлема жадно вглядывался в серый силуэт безопасности. У отбойника, зарывшись носом в барьер из шин, стояла разбитая машина. С корнем вырванное переднее крыло, развороченная боковая панель и ярко-желтый шлем внутри кокпита. Это был Кими. Он пытался вылезти, но видимо застрял внутри болида. Вокруг него стояли два маршала в красных куртках, которые старались вытащить кучеряшку. Тот ёрзал и дергался, рвясь на свободу. Он был жив, и это было главное «Пожалуйста, вылезай. Чего же ты не можешь сам?, Антонелли, ну же...» Гонка продолжилась, но без одного мерседеса. Оливер обогнал Льюиса, затем Норриса, выезжая на 5 место. В итоге для Хаас это гонка прошла более чем отлично. Оба болида в очках, это было не просто чудо, это было отличнейшим результатом. Механики жали друг другу руки, стратеги тихо благодарили господа бога за то, что в этот раз у Олли и у Эстебана все было хорошо. Оливер едва соображал, что происходит. Кое-как припарковав болид в закрытом парке, он еле вылез с него. Ноги и руки дрожали, а его лицо потеряло краску. Эстебан заметил его первым, так как стоял рядом. -- Берман, что такое? Тебе плохо? – Он спросил тихо, стараясь не привлекать ничье внимание. Хотелось, чтобы Хаас ассоциировали с сегодняшней хорошей гонкой, а не Оливером, который чуть ли не падал. Его рука невольно скользнула по плечам британца, в теплом касании, которое, с одной стороны, было сопереживающим и поддерживающим, но с другой не тем. Берман хотел, чтобы его сейчас так обнял Кими, чтобы тот убедил британца, что всё хорошо, и что ему ничего не грозит. -- Не переживай, стошнило малость. Передай Аяо, что я ушел домой. Сегодня без интервью. - Оливер буркнул в ответ и легонько сбил руку Эстебана со своего плеча. Испарившись за дверьми своей комнаты, он почувствовал, что тот самый ком снова подкатил к горлу. Он душил изнутри, не давая воздуху нормально зайти или выйти. Пару горячих слезинок потекли из глаз Оливера. Злость, переживание, зависть, боль - все это смешалось и накрыло его. «Не плакать. Не плакать. Не здесь. Олли, ты сильный. Надо дотерпеть хотя бы до отеля, прошу.» Голос в голове не помогал. Он медленно, но верно заполонял все его сознание, засаживая семя паранойи и тревоги. Когда он снова смог ходить, он быстро переоделся в свою гражданскую одежду. Белая футболка удобно сидела на нем, а джинсы практически висели. Сорвав командную кофту с крючка, Оливер накинул ее на себя и с сумкой на плече, ушел ловить такси в отель. Мысли были сплошной кашей - ни переварить, ни собрать во что-то цельное не получалось. *** Всё произошло слишком быстро. На входе в пятый поворот Мерседес внезапно потерял сцепление с трассой - коварная водяная пленка, осевшая туманом на асфальте, сработала как лед. Машину сорвало, и в следующую секунду Кими уже летел боком в барьер из шин. Сильный удар выбил из легких весь воздух, заставив систему ханс больно врезаться в ключицы. Боль потекла по венам во все тело, заставляя болеть всё настолько, что пробирало до костей. В ушах звенело, но сознание не покинуло его. Из радио вырвался панический голос инженера -- Кими, ты в порядке? Кими? Антонелли пришлось пару секунд подождать. Под голос инженера, который звучал как смешаные между собой буквы, и крики маршалов, гонщик пытался словить назад дыхание и ответить. -- Я в порядке… извините, я потерял контроль…- Голос был хриплым и все еще задыхающимся. Он знал, что нужно выползать из машины, но силы буквально начали покидать его тело, оставляя лишь желание остаться внутри и надеяться, что другая машина врежеться в него и окончит его страдания. Ему было невыносимо стыдно. Разбить болид на глазах у всего мира, упустить позицию и так опозориться. От удара, переднюю панель болида слегка повело внутрь, и правая ступня Кими оказалась намертво зажата между деформированной педалью и рулевой колонкой. Он попытался дернуть за ремни и взяться за хало руками, чтобы вытянуть ногу. В болиде сработала защитная система, которая не давала ему так легко выбраться. -- Блять…-  прошипел он. Гоночная обувь прочно зацепилась за искореженный металл. Он попытался пошевелиться сильнее, однако узкое, замкнутое пространство кокпита внезапно начало давить со всех сторон. На Кими накатила чистая, детская паника. Воздуха в шлеме стало не хватать. Антонелли начал хаотично дергаться, рваться на свободу, словно пойманная в капкан птица, но только сильнее растирал щиколотку. К машине уже подбежали маршалы. Один из них заглянул внутрь: -- Парень, тише, успокойся! Нога застряла? -  Голос бельгийца звучал строго и громко. Эхо отбивалось в голове у Антонелли. Тот лишь хаотично закивал в ответ, в неизможении вымолвить и слова. -- Да, я застрял, вытащите меня, пожалуйста.. — голос Кими сорвался на испуганный шепот. Стало плевать на гордость и камеры. Ему просто хотелось наружу. Подальше отсюда, от машины. Маршалам потребовалось долгих пять минут, чтобы аккуратно ослабить крепление педали и вытянуть Кими из болида под руки. В этот момент Кими настолько сильно паниковал, что не чувствовал никакой боли. Он просто встал, поблагодарив дерганым голосом маршалов, и ушел в сторону боксов. Моральное опустошение накрыло его всего. Когда он был в боксах, Вольфф его сразу направил к медику, который всегда дежурил в кабинете около офиса Тото. Врач, молодой парень лет 30 на вид, полон сил и энергии, быстро провел нужные тесты. Сотрясения не было, только ушиб лодыжки. Ее быстро и туго забинтовали, заверив, что это лишь сильный ушиб и выдали пару костылей. -- Не переживай, они тебе не должны понадобиться, это на случай если будет больно ходить. И еще, тебе нужно будет пойти к реабилитологу, он сможет быстро тебя на ноги поставить. Из того кабинета Кими выходил абсолютно разбитым. Весь его привычный лучезарный мир сегодня рухнул. Тото лишь строго поджал губы, ясно давая понять, что ошибка была только Кими. Инженеры сухо перебирали телеметрию, даже не смотря на Кими, делая вид, что его рядом нет. В горле стоял горький ком стыда и разочарования в самом себе. Кими до безумия нужен был его друг. Тот единственный человек, который понимал его с полуслова. Оливер. Кими искренне не понимал, что происходит между ними. Почему Оливер проигнорировал его милое сообщение две недели назад? Почему вчера на интервью, когда Кими от чистого сердца похвалил его сумасшедший спас в О Руж, Берман даже не подошел сказать «спасибо»? Антонелли ведь просто хотел вернуть их прежнюю, легкую дружбу. Хотел, чтобы Олли, как раньше потрепал его по кудряшкам, посмеялся над глупой аварией и сказал: «Бывает, в следующий раз порвешь их». Но Оливер молчал, игнорируя любые порпытки Кими вернуть их общение. Ему, судя по всему, вообще было плевать на Кими и на его аварию. У Олли сегодня пятое место, исторический успех для Хаас, зачем ему возиться со своим неудачливым «другом»? Ковыляя на костылях к парковке, Кими чувствовал себя самым одиноким человеком на планете. Предательская обида на холод Бермана ранила сильнее, чем зажатая в кокпите нога. Он кое-как сел в вызванную командой машину, уткнулся лбом в холодное боковое стекло и закрыл глаза, слушая, как капли дождя стучат по крыше автомобиля, увозящего его в отель. Кими хотелось просто запереться в номере и выплакать всю эту накопившуюся усталость и тоску по другу, которому он, кажется, стал совсем не нужен.