Maybe it was just a wind

Проходит день после гонки в Спа. Кими сидит в своем номере, у него адски болит лодыжка, но еще сильнее его гложет то, как Оливер обошелся с ним. Антонелли не спит всю ночь. Он чувствует себя брошенным, несправедливо наказанным за то, чего даже не понимает. Команда естественно поддерживает с ним контакт, но нужны ли они ему? Они волнуются за него лишь как за того, кто выполняет свою работу, а не как за человека, не как за друга. Его единственный друг игнорирует его и обращается с ним так, будто они и не были знакомы никогда. Кими от этого еще хуже. Ведь раньше все было хорошо, что теперь случилось? Он помнил как очень радовался, что Олли взяли в феррари, хоть и на одну гонку, но это уже был прогресс. Оливер там показывал отличный результат. Кими помнил время лучшего круга Бермана, как шея не держала его голову нормально, ведь нагрузки были намного выше, чем в Формуле-2. Помнил как они вдвоем праздновали переход в Формулу-1, и как Олли искренне поздравлял Антонелли с тем, что его взяли в мерсы. Кими даже не помнил чёткого времени когда Олли отстранился. Может это было после второй гонки, или третьей.. он забыл про это напрочь, а может из-за давления в топ-команде он и вовсе пропустил этот момент. А может их редкое общение и послужило разрыву между ними? В полном отчаянии, он пишет Оливеру огромное, сбивчивое сообщение. Без капли гордости, просто умоляет, ведь больше ему ничего не осталось. Он хотел узнать причину, что же могло пойти не так, а так же поговорить по душам, как было раньше. «Олли, прошу тебя, зайди ко мне. Всего на пять минут. Ты можешь злиться на меня сколько угодно, но просто объясни, в чем я виноват? Пожалуйста. Я не могу так больше». С момента, как сообщение было отправлено, Кими чувствовал себя еще более подавлено. Он никогда не чувствовал себя таким уязвимым, таким крошечным и таким сопливым. С одной стороны, ему не стоило показывать себя с такого ужасного ракурса. Но с другой, его гордыню и игнорирование преодолело то маленькое и нежное чувство нужды в своем друге. Он просто хотел сделать все правильно и вернуть все на круги своя. Прошло минут пять, потом десять, а затем и двадцать. Ответа все не было. Кими понимал, что Оливер может спать или специально игнорировать его, поэтому решил написать еще раз. «Прошу тебя, Олли. Я хочу все наладить». В ответ снова тишина. Кими готов был разбить голову об стену в раздумьях, что могло случиться. Его желание увидеть, разговорить и поплакаться Оливеру возростало с космической скоростью. В момент, когда он уже был готов встать с кровати и самому поковылять к Берману, наконец-то пришел ответ… *** Оливер сидел на полу своего номера, прислонившись спиной к кровати, и тупо смотрел в одну точку на стене. На часах было глубоко за полночь, но сон не шёл. Внутри всё ещё вибрировал адреналин после сумасшедшей гонки в Спа, смешанный с тошнотворной, удушающей тревогой. Его мозг старался стереть воспоминания, о том, как он попал в номер. Но оно, как на зло, прокручивалось в голове, словно заевшая кассета. Когда Оливер дошел до своего номера, он кинул сумку в дальний угол. Все еще сдерживая слезы, крики усталости и разочорования, на шатающихся ногах он дошёл до кровати. К сожалению, он промахнулся, и его обессиленное тело не полностью упало на кровать. Его лицо было зарыто в матрасс, пока остальная часть его тела лежала на полу. Колени больно впивались в пол, и эта боль единственное, что сохраняло его в трезвом разуме. Не выдержав всего напряжения, он разрыдался. Тихие вхлипы и неразборчевые жалобы на жизнь заполнили комнату. Теперь она пахла не обычным отельным моющим и дорогими духами Бермана, она пахла слезами, страхами, которые выбрались наружу и грозились заполонить в Оливере всё, вместе с неразделенной любовью. Вскоре, он совсем потерял хоть какую-то связь с реальным миром. Мягкие всхлипы сменились на тяжелый плачь, а сам он сполз полностью на пол. Его спина была вплотную придвинута к кровати. Холодные и дрожащие руки пустились в темные волосы, чуть ли не выдирая их с корнем. Колени плотно прижатые к груди служили Оливеру как платочек который впитывал все слезы. Истерика была видна на лицо и если бы его заметили в таком состоянии, вероятнее всего, он бы стал заголовком желтой прессы, посмешищем для всех. Он очернил бы Хаас, ведь как они допустили, что их пилот задыхался в слезах, от не пойми чего? Берман еще раз встряхнул головой. Нет, этот отрывок с его жизни должен быть стерт навсегда. Экран телефона, лежащего на ковре рядом, загорелся. Берман вздрогнул. Он пообещал себе не трогать мобильный, ведь кто мог знать, кто ему напишет снова, пока он был в таком не устойчивом состоянии. Но пальцы потянулись к мобильному сами. На заблокированном экране высветилось уведомление от Кими. Оливер разблокировал гаджет, и строчки отчаянного текста обожгли глаза. «...просто объясни, в чем я виноват? Пожалуйста. Я не могу так больше». У Оливера перехватило дыхание. Ком в горле, который он так усердно давил в паддоке, подкатил с новой формой. Ему хотелось сорваться с места, влететь в номер напротив, упасть перед Кими на колени и сказать: «Ты ни в чем не виноват. Виноват я, потому что люблю тебя так сильно, что это меня разрушает». Но следом за этим порывом включился его внутренний критик. Тот самый злой, обиженный Оливер, который неделями крутил в голове эдиты с «гением поколения» и перечитывал снисходительное сообщение про «ведро Haas». Он просто манипулирует мной, - ядовито прошептал голос в голове. - Ему скучно. Ему одиноко после аварии, и он вспомнил про своего удобного друга-неудачника, который всегда прибежит по первому зову. Истерика снова напомнила о себе. Слезы невольно подкатили к только что опуствевшим глазам. Только что он обещал себе, что никогда в жизни он не заплачет из за ерунды и никогда больше не будет вспоминать это. Но как бы Олли не пытался закрыться в себе и охолодеть окончательно, он снова заплкал. Уже не из за давления и выгорания, а из за Кими, который напомнил о себе в самый не подходящий момент. Оливер заблокировал телефон и отбросил его на кровать. Он не станет отвечать. Хватит с него. Прошло двадцать минут. Телефон пискнул снова. «Прошу тебя, Олли. Я хочу все наладить». Это короткое «прошу тебя» окончательно добило Оливера. Это не было похоже на гордого пилота Мерседеса. Это был его Кими - испуганный, застрявший в кокпите мальчик с разбитой ногой. Гордость Бермана дала трещину, уступая место глухой, контролируемой ярости. «Хочешь поговорить, Антонелли? Хочешь узнать причину? Отлично. Ты её узнаешь», - подумал Оливер, чувствуя, как внутри закипает опасная решимость.Трясущимися руками он набрал короткий ответ: «Жди. Сейчас приду». Он был не то чтобы нежным, но и не окончательно похолодевшим, все же чувства Оливера выдали себя.   Оливер поднялся с пола даже не взглянув на себя в зеркало. Он накинул темную толстовку, глубоко вздохнул пытаясь унять дрожь в руках, и вышел в пустой коридор отеля. Шаг. Еще один. До двери номера Кими было всего несколько метров, но Берману казалось, что он идет на эшафот. Он остановился перед заветной дверью, занес руку и коротко, резко постучал.