О нежности, любви и огнестреле

Утро началось непривычно тихо. Настолько тихо, что Данте проснулся раньше обычного. Несколько секунд он просто лежал, щурясь в потолок и пытаясь понять, что именно его разбудило. Потом почувствовал тепло под боком. Неро спал, уткнувшись носом ему под руку. Одна ладонь крепко держалась за край футболки Данте, будто даже во сне ребёнок проверял, что рядом кто-то есть. Неро недовольно нахмурился во сне, но не проснулся. На секунду Данте просто смотрел на него. Потом всё-таки заставил себя выбраться из кровати, стараясь не разбудить. Удалось… относительно. Неро сонно завозился, тихо что-то пробормотал и снова затих среди подушек. Данте спустился вниз босиком, всё ещё сонный, и замер на лестнице. Вергилий не спал. Он сидел на кухне с кружкой кофе, в серой футболке и свободных домашних штанах, с влажными после умывания волосами, зачёсанными назад. Утренний свет падал на его лицо слишком мягко. И Данте внезапно почувствовал очень странное ощущение. Как будто увидел что-то личное. Что-то, чего раньше ему не позволяли. Вергилий поднял взгляд. — Ты выглядишь ужасно. Момент был безнадёжно испорчен. — Доброе утро и тебе тоже. — Уже почти полдень. — Это всё ещё утро. Вергилий тихо фыркнул в кружку. И Данте снова почувствовал это дурацкое тепло где-то под рёбрами. Господи. Надо было срочно переставать реагировать на такие вещи. Он подошёл ближе и почти рухнул на соседний стул. — Ты вообще ложился? — спросил Данте, зевая. — Да. — В кровать? Пауза. — В кресло тоже считается. — Нет, псих, не считается. Вергилий пожал плечами, делая глоток кофе. Данте украдкой наблюдал за ним несколько секунд. За тем, как расслабленно он сидит. Как больше не держит спину идеально прямой каждую секунду. Как волосы слегка растрепались у висков. Всё это казалось… опасно домашним. — Что? — не поднимая глаз, спросил Вергилий. Чёрт. — Ничего. — Ты слишком долго молчишь. — Может, я расту как личность. — Маловероятно. Данте усмехнулся и потянулся за второй кружкой. Тишина вдруг стала слишком заметной. — Ну, раз уж ты оккупировал моё агентство, — слишком бодро сказал он, — мог бы хотя бы покупать нормальный кофе. Вергилий всё ещё смотрел на него ещё пару секунд. Потом очень медленно отвёл взгляд. — Этот кофе нормальный. — Это отвратительно и горько. — У тебя вкус как у подростка. — А у тебя как у восьмидесятилетнего профессора. — По крайней мере, я не ем пиццу на завтрак. — Это называется свобода. На втором этаже что-то тихо стукнуло. Оба автоматически подняли головы. Потом переглянулись. Вергилий тихо выдохнул и откинулся на спинку стула. — Он проснётся через пару минут. — Ты уже научился предсказывать его поведение? — У него есть режим. — Ты говоришь о Неро так, будто изучаешь редкое природное явление. — Иногда мне кажется, что так и есть. Данте рассмеялся. И внезапно понял, насколько давно ему не было настолько… спокойно рядом с братом. Без необходимости защищаться, без ожидания драки, без ощущения, что Вергилий вот-вот снова исчезнет. Просто утро. Кофе. Тихий разговор. Данте начинал привыкать. А привыкать к хорошему рядом с Вергилием всегда было опасной идеей. Наверху снова что-то грохнуло, на этот раз громче. Данте поднял брови. — Ну, кажется, редкое природное явление проснулось. Вергилий устало прикрыл глаза. Но уголок его рта едва заметно дрогнул. И Данте почему-то не смог перестать смотреть на это. Наверх они поднялись вместе. Дверь спальни была приоткрыта, и изнутри доносилось сонное недовольное сопение. Неро не плакал. Просто явно проснулся недостаточно, чтобы окончательно встать, и теперь возмущался самому факту существования утра. Данте тихо хмыкнул, заглядывая в комнату. Неро лежал посреди кровати среди подушек и пледов, растрёпанный после сна, с прижатым к щеке краем тёмно-синего плаща. Глаза у него были полуоткрыты. И очень недовольны жизнью. Стоило им войти, как ребёнок тут же повернул голову в их сторону. И вместо того чтобы вставать, требовательно поднял руки. — Он не хочет просыпаться, — Вергилий тихо выдохнул. — То же самое, честное слово. Неро сонно заскулил и уткнулся обратно в подушку, явно ожидая, что проблема решится сама собой. То есть ими. — Ну всё, — пробормотал Данте. — Теперь мы официально обслуживающий персонал. Вергилий проигнорировал его и первым сел на край кровати. Очень осторожно провёл ладонью по светлым волосам Неро. Ребёнок тут же придвинулся ближе к его руке. Данте тихо лёг с другой стороны кровати, подпирая голову рукой. Неро оказался между ними. Вергилий чуть подвинулся ближе, поправляя сползшее одеяло. Данте понял, насколько они сейчас близко. Настолько, что он чувствовал тепло чужого плеча, слышал ровное дыхание и видел влажные после умывания серебристые пряди у лица старшего брата. Это было странно. Потому что когда-то давно всё это уже было. В детстве, конечно. Они часто засыпали рядом после гроз или когда одни дома. Тогда это было нормально и естественно. Но сейчас что-то ощущалось иначе, и Данте слишком хорошо понимал, что именно. Неро сонно вздохнул между ними и положил маленькую ладонь Вергилию на руку. — Он делает это специально, — тихо пробормотал Данте. — Что именно? — Лежит так, будто мы семейная сцена из дешёвого фильма. Вергилий медленно поднял на него взгляд. В полумраке комнаты его глаза казались почти тёмными. — И тебя это беспокоит? Вопрос прозвучал слишком спокойно и прямо. — Ну… это странно. — Почему? Потому что ты слишком близко. Потому что я не могу перестать замечать это. Потому что рядом с тобой снова стало хорошо, а это всегда заканчивается плохо. Вместо этого Данте только пожал плечами. — Не знаю. Вергилий ещё несколько секунд смотрел на него. Потом тихо отвёл взгляд обратно к Неро. Данте захотел, чтобы тот продолжил смотреть. Это уже становилось проблемой. Тишина в комнате была мягкой и тёплой. С улицы доносился приглушённый шум города. Где-то внизу гудел холодильник. Неро сонно сопел между ними, постепенно снова проваливаясь в сон, а они лежали слишком близко друг к другу и говорили шёпотом так, будто боялись разрушить момент. — Ты всё ещё берёшь слишком много заказов, — тихо сказал Вергилий спустя время. Данте закатил глаза. — О, началось. — Это не критика. Наблюдение. — Ага. Очень осуждающее наблюдение. — Ты возвращаешься под утро. — Кто-то должен зарабатывать деньги, пока ты читаешь научные труды про детишек. Вергилий тихо фыркнул. — Неро нужны нормальные условия. — Я знаю. Ответ вырвался быстро и честно. Вергилий и сам не знал, зачем отчитывал того. Беспокоился? — Спасибо. Данте моргнул. — …Что? — Я умею говорить это слово. — Да, но обычно только перед смертью. На этот раз Вергилий даже не закатил глаза. Он просто лежал рядом, расслабленный, тёплый после сна и утреннего душа, и смотрел на ребёнка между ними так спокойно, что у Данте снова внутри все сжалось от трепета. Неро окончательно уснул между ними. Это было видно по тому, как расслабилось его маленькое тело, как дыхание стало глубже и ровнее. И снова поймал себя на том, что брат слишком близко. Настолько, что Данте чувствовал тепло его тела через одеяло, слышал дыхание и видел, как медленно опускаются и поднимаются плечи. Раньше это не имело значения. Сейчас имело. И чем дольше длилось это спокойствие, тем труднее становилось делать вид, что Данте не замечает перемен. Он слишком привык к ним. К тому, что кто-то ждёт его возвращения. — Наверное, нельзя такое говорить, — тихо произнёс он раньше, чем успел передумать. Вергилий медленно повернул голову. — Что именно? Данте несколько секунд молчал, потому что теперь это звучало глупо и слишком откровенно. Но отступать было поздно. — Я… — он тихо выдохнул. — Иногда думаю, что хочу, чтобы вы были счастливы. Убил бы за это. — Почему этого нельзя говорить? — спокойно спросил Вергилий. — Потому что звучит странно. — Нет. — Немного да. Он отвёл взгляд. Смотреть на Вергилия сейчас было опасно. — Просто… — Данте провёл рукой по волосам. — Я чувствую, будто у меня снова все хорошо. У меня есть семья. Вергилий долго молчал. Данте уже начал жалеть, что вообще открыл рот. Нельзя быть рядом с братом таким сентиментальным. Потом тихо добавил, пытаясь всё испортить привычной шуткой: — Хотя технически мы и так семья. Мы братья. Это не новость. — Да, — очень спокойно сказал Вергилий. Пауза, а потом тише: — Но я надеюсь ты понял о чем я... Забей. Вергилий смотрел не на него. На Неро между ними. Тишина стала плотной. Данте медленно повернул голову к брату. Их лица оказались слишком близко. Он видел каждую мелочь в нем. Усталые тени под глазами, чуть влажные после сна волосы, едва заметное напряжение в линии губ. Вергилий не отвёл взгляд. И Данте внезапно почувствовал, как внутри всё переворачивается от одной простой мысли: он тоже это чувствует. Чёрт. Это было одновременно самым лучшим и самым страшным осознанием за последние годы. И напряжение чуть треснуло. Вергилий медленно выдохнул. Потом очень тихо сказал: — Я думаю, понимаю, о чём ты. У Данте перехватило дыхание. Чтобы справиться с чувствами, он отвлекся на Неро. — Он спит как убитый, — тихо пробормотал он. — Не используй такие выражения рядом с ребёнком. — Он буквально спит. Данте тихо усмехнулся. Потом несколько секунд просто смотрел в потолок. — Помнишь, как мы в детстве подрались из-за деревянного меча? Вергилий прикрыл глаза почти сразу, пытаясь сдержать улыбку. — Ты сломал его. — Потому что ты не хотел отдавать, когда пришла моя очередь. — Потому что ты держал его неправильно. — О боже, ты был занудой даже в семь лет. — А ты был невыносим. — Был? На этот раз Вергилий всё-таки повернул голову к нему. В полумраке комнаты его глаза казались почти мягкими. — Хорошо. Остаёшься. Данте улыбнулся раньше, чем успел остановить себя. Будто они снова дети и лежат рядом после долгого дня, пока за стеной тихо ходит мать. Эта мысль кольнула неожиданно больно. Наверное, Вергилий почувствовал это тоже. Наступила тишина. Данте вдруг понял, что не помнит, когда в последний раз они вообще разговаривали вот так без оружия и попытки победить друг друга. Просто… вспоминали. — Ты тоже был ужасным, между прочим. Всё время вёл себя так, будто старше меня лет на двадцать. — Кто-то должен был быть ответственным. — Тебе было семь. — И я уже понимал, что нельзя прыгать с крыши сарая. — Один раз! — Ты сломал руку. — Зато было эффектно и кость быстро срослась. Вергилий тихо рассмеялся. Негромко и хрипловато от усталости. У Данте внутри всё перевернулось. Потому что он не слышал этот звук, кажется, целую вечность. Он повернул голову. И снова замер. Вергилий лежал так близко. Расслабленный. С растрёпанными волосами. С тёплым сонным взглядом. Не идеальный, холодный Вергилий. Данте сильно скучал по нему. Неро сонно завозился между ними и перекатился ближе к Вергилию. Тот автоматически положил ладонь ему на спину. Через пару секунд Данте, сам того не заметив, сделал то же самое с другой стороны. Их пальцы встретились поверх маленькой детской футболки. Ужасно сентиментально. Разговор постепенно стал тише и медленнее. Фразы обрывались на середине. Воспоминания путались со сном. В какой-то момент Данте уже не понял, кто из них первым начал засыпать. Они снова дома.