О нежности, любви и огнестреле

Осень окончательно добралась до города. Воздух стал холоднее, деревья в парке почти полностью пожелтели, а ветер то и дело пытался сорвать вещи. Неро, кажется, был в восторге. Он сидел у Данте на руках, укутанный в маленькую тёмно-синюю куртку, и с абсолютно серьёзным видом наблюдал за листьями, которые кружились по дорожкам. Правда, был один нюанс. Шапка. Точнее, огромная вязаная шапка, которую Вергилий выбрал «потому что она тёплая». Она постоянно сползала Неро на глаза каждые секунд тридцать. И ребёнок начинал возмущённо пыхтеть, ничего не видя. — Ты похож на очень маленького, очень злого гриба, — сообщил ему Данте, поправляя шапку в очередной раз. Неро немедленно попытался её стянуть. — Нет, — одновременно сказали они с Вергилием. Ребёнок оскорблённо нахмурился. Данте фыркнул. Они шли по парковой дорожке медленно, почти без цели. Впервые за долгое время у них действительно был свободный день. Без заказов, без демонов, без необходимости куда-то бежать. Просто прогулка. И это всё ещё ощущалось немного сюрреалистично. Особенно когда Данте ловил на себе взгляды прохожих. Потому что со стороны они наверняка выглядели как абсолютно странное зрелище. Двое седых молодых парня с седым ребенком. Абсурд. Демоническое наследие. Неро внезапно дёрнулся вперёд, заметив голубя. — Нет, это не еда, — автоматически сказал Данте. — Ты говоришь это слишком часто, — заметил Вергилий. — Потому что он пытается съесть буквально всё. Неро тем временем продолжал тянуться к птице с энтузиазмом маленького охотника. Шапка снова сползла ему на глаза и ребёнок возмущённо пискнул. Вергилий мгновенно остановился. — Подожди. Данте послушно замер. Вергилий подошёл ближе и очень сосредоточенно начал поправлять шапку, подвернул край, завязал чуть плотнее, а после аккуратно убрал выбившиеся светлые волосы со лба Неро. Всё с таким серьёзным лицом.Данте наблюдал за этим с откровенной нежностью. И, чёрт. Это становилось проблемой. Неро терпел секунд десять. Потом немедленно дёрнул шапку обратно набок. Вергилий медленно закрыл глаза. — Почему ты сопротивляешься теплу. — Он буквально делает это тебе назло. — Ему десять месяцев. Он не способен на подобное. — Он? Он абсолютно способен. Вергилий выглядел глубоко преданным собственной генетикой. Неро радостно болтал ногами у Данте на руках, пока снова не отвлекся на мир. Ветер снова поднял с дорожек листья. Ребенок тут же заинтересованно потянулся. Вергилий снял с ближайшей ветки жёлтый лист и протянул тому ближе. Неро осторожно потрогал его пальцами. Замер, а после незаинтересованно оттолкнул. Видимо, ничего интересного в нем не было. Данте отвёл взгляд от брата раньше, чем завис слишком заметно. Неро постепенно разморило от тепла и движения. Он уже не пытался ловить голубей, а просто сидел у Данте на руках, сонно прижимаясь щекой к его плечу. Шапка опять сползла. На этот раз Вергилий даже ничего не сказал, а только тихо поправил её на ходу. Пальцы скользнули по лицу Данте. Лёгкое прикосновение и совершенно мимолётное. Либо тот сделал это специально, либо…нет, он сделал это специально. Данте поднял взгляд. Вергилий тоже замер на секунду. Как два идиота. Было стыдно, потому просто продолжили идти. они счастливы. Настолько по-человечески счастливы, что это почти пугало. Неро окончательно заснул. Сначала перестал вертеться. Потом медленно обмяк у Данте на руках, уткнувшись носом ему в шею. Маленькие пальцы всё ещё цеплялись за ткань куртки, но уже скорее по привычке. — Он замёрз? — Нет, — тихо ответил Данте, чуть покачивая ребёнка. — Просто заснул. Вергилий подошёл ближе и машинально коснулся тыльной стороной пальцев щеки Неро, проверяя температуру. Это движение уже стало настолько привычным, что Данте почти перестал удивляться. Почти. — Ты делаешь это каждые пятнадцать минут, — пробормотал он. — Потому что ты не замечаешь очевидных вещей. — Я буквально держу его. — Это не показатель внимательности. Данте улыбнулся. — Знаешь, — тихо сказал Данте спустя время, — раньше я думал, что прогулки с детьми — это худшая форма пытки. Родители выглядят не супер довольными, когда дети куда-то тянут. — А теперь? Он пожал плечами. — Не так уж плохо. Вергилий едва заметно улыбнулся, совсем чуть-чуть, но Данте заметил. Он теперь замечал всё. — Когда вернёмся, — негромко произнёс Вергилий, поправляя съехавший шарф Неро, — его нужно будет уложить спать пораньше. Сегодня он почти не спал днём. — Ты реально ведёшь в голове расписание младенца? — Кто-то должен. Они ещё немного прошли молча. Им нравилась эта тишина также, как и разговоры. — А потом? — спросил Данте вдруг, забыв, что вергилий не слышал все это время его мыслей. Вергилий перевёл на него взгляд. — Что? — Ну… после того как уложим его. Данте сам не до конца понимал, почему спрашивает. Наверное потому, что в последнее время всё чаще ловил себя на мысли, что ему не хочется, чтобы вечера заканчивались. Вергилий чуть нахмурился, будто тоже задумался об этом впервые. — Не знаю, — честно ответил он. — Вероятно… ничего. — Звучит депрессивно. — Это называется отдых. — Нет, отдых — это когда мы оба лежим без сил и смотрим какую-нибудь ужасную ерунду по телевизору. Вергилий медленно поднял бровь. — Мы? — Ну да, — Данте пожал плечами, стараясь говорить легко. — Уложим Неро, возьмём пиццу или что-нибудь ещё вредное и посмотрим то, что будет идти по телеку. Пауза. — Ты предлагаешь мне добровольно смотреть телевизор с тобой? — Да. — Кошмар. — Но ты всё равно согласишься. Вергилий несколько секунд смотрел на него. Потом очень тихо сказал: — Вероятно. Данте улыбался, как последний придурок. Неро сонно завозился, что-то пробормотал себе под нос и снова затих. Вергилий машинально осмотрел его. — Видишь? — тихо сказал Данте. — Он тоже за счастливое семейное единение. — Не используй такие выражения. — Почему? Боишься звучать счастливо? Вергилий бросил на него взгляд. И вместо привычного раздражения в нём было что-то другое. Тихое и тёплое. Настолько мягкое, что Данте снова пришлось отвернуться к дорожке, чтобы не смотреть как идиот. Потому что если он продолжит замечать такие вещи, это закончится катастрофой. После этого разговор как-то сам собой затих. Никто не пытался срочно придумать новую тему или заполнить тишину бессмысленными словами. Они просто шли рядом. И этого оказалось достаточно. Неро крепко спал у Данте на руках. Иногда сонно сопел или чуть двигал пальцами, но не просыпался. Вергилий время от времени автоматически поправлял ему шапку. Данте украдкой посмотрел на брата. Тот шёл рядом, засунув руки в карманы пальто, чуть ссутулившись от прохладного ветра. Волосы снова начали выбиваться из аккуратной причёски, и в мягком свете фонарей он выглядел непривычно… обычным. Кому расскажешь — не поверят. Хотя много ли Данте сам о нем знал? Но сейчас тот просто молодой человек, гуляющим вечером с семьёй. Семья. Не идеальная, ненормальная, с кучей проблем, травм и недосказанности. Наверное, стоило испугаться всего этого. Того, насколько легко Вергилий снова стал частью его жизни. Насколько естественно теперь выглядели вечера втроём, совместные завтраки, тихие разговоры ночью. Теперь вдруг поймал себя на том, что думает о будущем. О том, как они вернутся домой. Как уложат Неро. Как Вергилий сядет рядом на диван. Как они будут спорить из-за фильма, пока ребёнок спит наверху. Это все было очень по человечески. Он влюбился. Осознание пришло тихо и стало очевидным. И, кажется, хуже всего было то, что Вергилий, вероятно, тоже это понимал. Потому что, когда их взгляды снова встретились, брат не отвернулся. Только чуть ближе подошёл под холодным ветром. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы Данте почувствовал тепло его плеча рядом со своим. До ужаса интимно.

***

Неро был почти без сил, свежий воздух настолько сильно разморил его, что все, что он мог, это сидеть бренным телом, пока его мыли, не сопротивляться пока его одевали и наконец-то заснуть наверху в комнате Данте. Они оба ещё несколько минут постояли рядом, проверяя, точно ли он спит. Потом тихо спустились вниз. Телевизор шумел на фоне, освещая комнату голубоватым мерцанием. Данте развалился на диване первым, утягивая на себя плед. — Иди сюда, пока не замёрз. — Я не… — Вергилий. Тот закатил глаза, но всё-таки сел рядом. Места действительно было немного, особенно когда они оба попытались устроиться удобно. В итоге плед оказался на двоих, их плечи постоянно соприкасались, а колено Вергилия упиралось Данте в бедро. И никто не отодвинулся. Фильм был ужасным по-настоящему. Какой-то дешёвый триллер с отвратительной актёрской игрой, драматичной музыкой и сюжетом, который, кажется, писали в состоянии тяжёлой лихорадки. Данте был в восторге. — О нет, — пробормотал он, когда главный герой снова начал трагично смотреть в окно под дождём. — Он определенно умрёт. — Надеюсь, — сухо ответил Вергилий. — Это избавит его от необходимости продолжать диалог. Данте тихо засмеялся. Они смотрели уже почти час, когда сюжет внезапно сделал особенно катастрофический поворот. Главная героиня выяснила, что её возлюбленный на самом деле её дальний родственник. Повисла драматичная музыка. Женщина начала плакать. Мужчина трагично смотрел в стену. — О боже, — выдохнул Данте. — Нет. Нет, они не сделали это. — Они сделали. На экране героиня объявила, что «теперь всё между ними кончено». Наступила долгая пауза. Данте медленно повернул голову к Вергилию. — Это буквально самый тупой фильм, который я видел за последние годы. — Не то, чтобы я смотрел фильмы, но полагаю, что да. — Они даже не росли вместе! — Судя по сюжету, они вообще познакомились три недели назад. — И теперь ведут себя так, будто совершили преступление против человечества. Вергилий тихо фыркнул. — Этот фильм отчаянно пытается быть драматичным. — Он отчаянно пытается быть хоть чем-нибудь. На экране героиня продолжала рыдать. Данте закатил глаза. — Господи. «Мы не можем быть вместе, потому что наши прапрабабушки однажды жили на одной улице». — Ты преувеличиваешь. — Совсем немного. Вергилий чуть улыбнулся, не отрывая взгляда от телевизора. И Данте снова почувствовал это опасное чувство рядом с ним. Фильм продолжал страдать на фоне. Тишина между ними постепенно стала чуть более напряжённой. Потому что тема уже прозвучала. И оба это понимали. Данте неловко почесал шею. — Ну… технически, наверное, людям это кажется странным. Вергилий медленно перевёл на него взгляд. — Что именно? Чёрт. Теперь отступать было поздно. — Ну… отношения между родственниками. Голос прозвучал слишком осторожно. Телевизор продолжал шуметь на фоне, но Данте почти перестал его слышать. Вергилий молчал несколько секунд. А потом очень спокойно сказал: — Если честно, меня это не напрягает. У Данте перехватило дыхание. Совсем. Он медленно повернул голову. Вергилий смотрел прямо на него. И от этого становилось почти невозможно дышать. — …О, — только и смог выдать Данте. Сердце колотилось где-то в горле. Телевизор продолжал играть драматичную музыку для совершенно другого кризиса. — Ужасно? — Вергилий чуть отвёл взгляд в сторону. — Определенно. Мир будто замер. Данте сидел неподвижно, чувствуя тепло чужого плеча под пледом, слыша ровное дыхание рядом и понимая, что назад они уже не вернутся. — Честно? — хрипло сказал Данте. — Я тоже. Ты… давно так думаешь? — тихо спросил он наконец. Вергилий не ответил сразу. Несколько секунд он просто смотрел в экран, где герои продолжали разрушать себе жизнь. Потом очень спокойно произнёс, разрушая уже свою: — Не знаю. Данте слишком хорошо его знал. — Врёшь. Вергилий едва заметно нахмурился. — Не полностью. — То есть давно. Тот тихо выдохнул через нос. Данте наконец-то понял, что Вергилию тоже неловко. Эта мысль была настолько неожиданной, что напряжение внутри чуть ослабло. — Это не… удобно осознавать, — наконец сказал Вергилий. Очень осторожно. Будто каждое слово проходило через фильтр. — Особенно учитывая, что мы близнецы. — Да, это довольно важная деталь, - Данте просто не знал, как звучать не как идиот. На этот раз Вергилий всё-таки посмотрел на него. — Тебя это отталкивает? Вопрос прозвучал слишком прямо, Данте замер. Потому что правда была ужасающе простой. Нет. Вообще нет. Он медленно провёл рукой по волосам. — Я не знаю, — честно сказал он. — Наверное, должно? — Но не отталкивает? Данте нервно усмехнулся. — Ты сегодня слишком хорошо меня читаешь. — Я всегда хорошо тебя читал. И снова эта тихая пауза. Телевизор шумел где-то очень далеко. Наверху мирно спал Неро. В комнате было тепло от старой лампы и их общего пледа. Данте вдруг понял, насколько близко они сидят. И Вергилий даже не пытается отодвинуться. — Это ведь неправильно технически, да? — тихо спросил он. Вергилий чуть склонил голову. — Ты хочешь услышать рациональный ответ или честный? Сердце дёрнулось где-то под рёбрами. — Честный, наверное. Очень долгая пауза.Потом: — Мне всё равно. Данте перестал дышать. Потому что Вергилий сказал это так спокойно. Вообще без какого-либо стыда. — Я пытался убедить себя, что это пройдёт, — продолжил он тихо. — Что дело в ситуации. В Неро и все такое. В том, что мы снова рядом. Он отвёл взгляд. Именно это выдало его сильнее всего. — Но каждый раз, когда ты возвращаешься домой… — голос стал тише. — Я первым делом ищу тебя глазами. У Данте внутри всё перевернулось. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Он смотрел на брата и внезапно очень ясно понимал: тому стыдно настолько, что еще чуть-чуть и он начнет оправдываться. — Верг… — Если тебе это неприятно, — спокойно перебил тот, хотя напряжение в плечах выдавало всё остальное, — я не собираюсь... — Нет. Слишком быстро. Они оба замерли. Данте сглотнул и уже тише повторил: — Нет. Не неприятно. Сердце билось как ненормальное. Потому что теперь уже он тоже не мог спрятаться. Он нервно усмехнулся и уронил голову на спинку дивана. — Господи. Это звучит так испорчено. — Возможно. — Возможно? — Мы буквально обсуждаем романтические чувства к собственному брату, Данте. — Ладно, справедливое замечание. Вергилий неожиданно тихо фыркнул. И этот звук окончательно разрушил остатки напряжения. Потому что стал до глупого смешно. Данте повернул голову. Вергилий смотрел на него совершенно открыто. Просто… нежно. И это оказалось последней каплей. — Чёрт, — выдохнул Данте почти шёпотом. — Что? — Ты сейчас смотришь на меня так, будто я не переживу этот вечер. Что-то мягкое мелькнуло в глазах Вергилия. Почти улыбка. — Переживёшь. — Не уверен. Они были слишком близко. Настолько, что Данте чувствовал чужое дыхание. Эта мысль внезапно оказалась невыносимой. Данте двинулся первым. Совсем немного, просто сократил расстояние, оставляя Вергилию выбор. Несколько секунд никто не дышал. Потом Вергилий очень медленно поднял руку и коснулся его щеки теплыми пальцами. Лёгкое прикосновение. Настолько осторожное, что у Данте внутри всё сжалось. А потом Вергилий поцеловал его. Почти неуверенно сначала. Будто тоже не мог поверить, что это реально. Но Данте ответил сразу так быстро, как только осознал факт прикосновения губами. Мир будто окончательно встал на место. Телевизор продолжал шуметь где-то на фоне. Наверху спал Неро. За окном шёл дождь. А они сидели на старом диване под одним пледом и целовались так, будто оба слишком давно этого хотели.