О нежности, любви и огнестреле

Кухня пахла жареными овощами и чем-то ещё тёплым, домашним, к чему Данте всё ещё не мог до конца привыкнуть. Вергилий. Который сейчас стоял у плиты в тёмной рубашке с закатанными рукавами и совершенно серьёзным лицом помешивал что-то на сковороде. Будто всю жизнь этим занимался. Данте наблюдал за ним уже минут пять. И всё ещё находился где-то между: «это мило» и «это самый странный поворот моей жизни». — Ты опять пялишься, — не оборачиваясь, заметил Вергилий. — Неправда. — Правда. — Я просто очарован. — Чем именно? Данте поудобнее перехватил Неро, сидящего у него на коленях прямо на полу гостиной. — Тем, что ты выглядишь как человек, который платит налоги и знает, как работают ипотечные ставки. Вергилий тихо выдохнул через нос. Почти смех. Неро немедленно заинтересованно поднял голову на этот звук. Потом перевёл взгляд обратно на Данте и попытался засунуть ему палец в рот. — Нет, — автоматически сказал тот. Неро возмущённо нахмурился. Последние дни он начал проявлять характер всё активнее. И, к ужасу Данте, этот характер становился всё больше похож на своего старшего брата. Например, прямо сейчас Неро смотрел на него с выражением глубоко оскорблённого достоинства. Маленький, светловолосый и абсолютно уверенный в своей правоте. — О нет, — пробормотал Данте. — Ты делаешь это лицо. — Какое лицо? — спокойно спросил Вергилий, продолжая готовить. — Твоё. Неро тут же ещё сильнее нахмурился. Вергилий наконец обернулся. Посмотрел на ребёнка. Потом очень медленно поднял взгляд на Данте. — Не вижу сходства. — Да-да, ври больше. Наступила пауза. Неро серьёзно смотрел на Вергилия. Вергилий — на Неро. Данте согнулся от смеха. — Господи, я живу с двумя версиями одного и того же ворчливого старика. Неро немедленно радостно запищал, решив, что его похвалили. Вергилий закатил глаза и вернулся к плите. Данте продолжал улыбаться, наблюдая за ним. Это всё ещё ощущалось нереально. Вергилий в его кухне. Готовит обед. Спокойно ходит по агентству, как будто всегда здесь жил. Насколько же это естественно. Неро внезапно дёрнулся вперёд, заинтересовавшись ложкой на журнальном столике. — Нет, это оружие, — серьёзно сообщил Данте. — Это ложка. — В его руках всё оружие. Неро немедленно подтвердил это, начав размахивать ложкой с энтузиазмом маленького варвара. — Видишь? Вергилий тихо фыркнул. А Данте снова почувствовал внутри это опасное тепло. После того вечера на диване всё определенно изменилось. Не резко, они не обсуждали это напрямую и не пытались дать происходящему название. Но теперь между ними постоянно существовало что-то новое. — Он опять тянет всё в рот, — заметил Вергилий. Данте опустил взгляд. Неро действительно уже задумчиво облизывал ложку. — Ну, технически это хотя бы не патроны. — Не напоминай мне. — Ты всё ещё травмирован тем случаем? — Данте, он нашёл пули под диваном. — Я убрал всё оружие! — Ты пропустил нож. — …Ладно, справедливо. Неро внезапно поднял ложку вверх, будто демонстрируя трофей. Потом совершенно случайно ударил ею Данте по лицу. — Предательство, — потрясённо выдохнул тот. Ребёнок счастливо засмеялся. И Вергилий тоже. Почти против воли и очень тихо. Но Данте всё равно сразу поднял голову. Потому что каждый раз, когда Вергилий смеялся вот так — расслабленно, по-настоящему — внутри всё становилось мягким. Чёрт. Он был безнадежен. Вергилий поймал его взгляд. И замер буквально на секунду. Воздух между ними сразу стал другим. Неро, совершенно не чувствуя важности момента, немедленно попытался слезть с колен Данте вниз головой. — А, нет-нет-нет. Данте едва успел перехватить его поперёк живота. Неро возмущённо пискнул. Вергилий подошёл ближе, вытирая руки полотенцем. — Дай его сюда, пока он не убился. — Ты говоришь это так, будто я плохая нянька. — Потому что ты плохая нянька. — Это клевета. Но Неро уже сам тянулся к Вергилию. Стоило тому взять его на руки, как ребёнок моментально успокоился, устраиваясь у него на груди. И Данте снова замер, наблюдая за ними. За тем, как естественно Вергилий придерживает Неро одной рукой. Как ребёнок доверчиво прижимается к нему. Как они оба выглядят рядом. Никода бы не поверил. Вергилий заметил его взгляд почти сразу. — Что? Данте медленно улыбнулся. — Ничего. Данте наблюдал за ними ещё несколько секунд. Он снова чувствует себя последним идиотом. Вергилий стоял босиком посреди кухни с ребёнком на руках, слегка покачивая Неро, пока тот задумчиво жевал край собственной кофты. Тёплый свет лампы скользил по серебристым волосам, по расслабленной линии плеч, по едва заметной усталости в лице. И Данте вдруг накрыло настолько сильным чувством нежности, что стало почти больно. Он поднялся с пола прежде, чем успел подумать. Подошёл сзади тихо, почти автоматически. И просто обнял Вергилия вместе с Неро. Руками поперёк живота, утыкаясь лбом в его плечо. Вергилий замер всего на секунду. Потом очень тихо выдохнул и чуть расслабился в его руках. Стоило привыкать. Неро заинтересованно поднял голову на Данте. — Мы выглядим как реклама семейной терапии, — пробормотал Данте ему в шею. — Какой кошмар. Но голос Вергилия звучал мягко. Без привычной резкости. Данте улыбнулся и медленно качнулся вместе с ними из стороны в сторону. Неро просто наблюдал за отцом. И это ощущалось настолько абсурдно уютно, что Данте захотелось остаться так навсегда. Вергилий чуть повернул голову в его сторону. Совсем немного. И этого оказалось достаточно. Данте почувствовал запах его кожи, тепло под пальцами, мягкие выбившиеся волосы у шеи. Он не удержался. Сначала просто коснулся губами виска Вергилия, потом щеки и линии челюсти. Вергилий тихо выдохнул через нос. — Данте… Это прозвучало не как предупреждение. Скорее как попытка сохранить остатки достоинства. Что, очевидно, было уже бесполезно. Данте улыбнулся ему в кожу и медленно провёл губами ниже, к шее. Очень осторожно прикусил. Не сильно. Но достаточно, чтобы почувствовать, как Вергилий едва заметно напрягся в его руках. Боги, спасите его разум. Данте почувствовал, как внутри всё сладко переворачивается. Он снова поцеловал его шею, уже медленнее, наслаждаясь тем, каким теплым становится тело под его руками. — Нельзя так при ребёнке, — всё-таки пробормотал Вергилий, хотя голос уже заметно потемнел. Данте тихо усмехнулся ему в шею. — Неро ничего не понимает. — Это не… В этот момент Неро, до сих пор спокойно сидевший у Вергилия на руках, внезапно заинтересовался происходящим. Точнее — вторым взрослым. Он немедленно повернулся к Данте и с энтузиазмом потянулся к его лицу. — А, привет, — фыркнул Данте. Маленькая ладонь тут полезла пальцами в лицо, а потом вцепилась в волосы. — Предатель. Неро счастливо засмеялся. Вергилий тоже не смог сдержать тихий смешок. И весь момент окончательно разрушился. Данте драматично уронил голову брату на плечо. — Он разрушает мою личную жизнь. — Я думаю, что ты переживешь это. Неро немедленно потянулся к Данте снова, требуя внимания. Пришлось выпрямиться. Ребёнок тут же схватил его за волосы с выражением абсолютного триумфа. — Мне запретили быть романтичным в этом доме, — трагично сообщил Данте. Вергилий тихо рассмеялся прямо ему в ухо. И, господи. Это было хуже всего. Потому что теперь Данте окончательно пропал. Неро продолжал с энтузиазмом разрушать атмосферу. Стоило Данте попытаться снова уткнуться носом Вергилию в шею, как ребёнок немедленно схватил его за подбородок обеими руками и требовательно потянул на себя. — Неро, — фыркнул Данте. — Ты самый ревнивый мужчина в моей жизни. Неро радостно запищал. Вергилий тихо рассмеялся снова, уже совершенно открыто, без попытки скрыть это за кашлем или раздражённым вздохом. И Данте на секунду просто завис. Потому что до сих пор не мог привыкнуть к тому, насколько красивым становился брат, когда расслаблялся вот так. Неро окончательно решил, что внимание Данте принадлежит ему по праву. Он потянулся вперёд, требуя взять себя на руки. — О нет, мелкий, — пробормотал Данте. — Ты только что обломал собственного отца. — Не используй такие выражения при ребёнке, — автоматически отозвался Вергилий. — Он буквально ест бумагу. Я обещаю, он не понимает. Неро немедленно попытался подтвердить слова Данте, схватив угол кухонного полотенца и потянув его в рот. — Видишь? Вергилий устало прикрыл глаза. Потом всё-таки передал ребёнка брату. Данте осторожно устроил Неро у себя на бедре. Неро тут же вцепился в ворот его футболки и довольно прижался щекой к груди. — Ах, вот как, — тихо сказал Данте. — Только что мешал мне жить, а теперь сам лезешь обниматься. Неро счастливо улыбнулся ему без единого намёка на раскаяние. Вергилий наблюдал за ними, опираясь бедром о кухонную стойку. И взгляд у него снова стал таким… теплым. Что ж, старший брат тоже может быть счастливым дураком. Данте никогда не думал, что после всего произошедшего в жизни и между ними сможет снова чувствовать себя вот так рядом с братом. Абсурд. Абсолютный. Вергилий медленно подошёл ближе и очень естественно, так, словно делал это уже давно — поправил съехавший ворот футболки Данте, который Неро успел растянуть. Пальцы ненадолго задержались у ключицы, тепло разлилось по коже мгновенно. — Ты опять завис, — тихо заметил Вергилий. — Потому что ты слишком красивый для человека, который читает состав детского питания. На этот раз Вергилий закатил глаза почти смущённо. Почти. И Данте почувствовал себя неприлично счастливым от того, что вообще способен вызывать у него такую реакцию. Неро внезапно зевнул. Потом ткнулся носом Данте под подбородок и окончательно обмяк. — Ну всё, — пробормотал тот. — Маленький террорист выдохся. Вергилий мягко провёл ладонью по светлым волосам сына. Наверное, Данте мог бы смотреть на это бесконечно. И, судя по взгляду Вергилия, тот думал о нём сейчас примерно то же самое. Неро почти засыпал у Данте на руках. Тёплый, разморённый после еды и внимания, он сонно сопел куда-то ему в шею, периодически сжимая пальцы на ткани футболки. Вергилий стоял совсем рядом. И Данте всё ещё чувствовал тепло его кожи после тех поцелуев в шею, чувствовал, как внутри сладко тянет от одной только мысли, что теперь ему можно касаться вот так открыто. Вергилий поднял взгляд. И Данте снова пропал. Он медленно улыбнулся. Потом чуть наклонился вперёд и осторожно поцеловал его. На этот раз без спешки, без нервного напряжения, просто потому что хотелось. Вергилий ответил сразу. Тихо выдохнул ему в губы и мягко коснулся ладонью его шеи, удерживая ближе. Неро между ними сонно завозился. Вергилий первым чуть отстранился, едва заметно улыбаясь уголком губ. — Нам всё ещё нужно поесть. — Ну нельзя же так обламывать. — Ты драматизируешь. Но всё-таки ещё раз коротко поцеловал его — почти мимолётно — прежде чем вернуться к плите. Данте смотрел ему вслед с абсолютно безнадежным выражением лица. Потом устроился поудобнее с Неро на руках и протянул: — Знаешь… было бы очень романтично, если бы сегодня вечером кое-кто остался внизу со мной. Вергилий даже не обернулся. — Кое-кто? — Очень красивый кое-кто. — Понятия не имею, о ком ты. — Высокий, строгий, читает книги про прикорм. — Данте. — Что? Я просто скучаю. Вергилий тихо фыркнул, помешивая что-то на сковороде. Данте ухмыльнулся шире. — Ну серьёзно. Неро рано уснёт… — Не обсуждай подобные вещи при нашем ребёнке. Это прозвучало настолько автоматически и возмущённо, что Данте сразу расхохотался. — Господи, ты сейчас буквально сказал это как строгая мать. — Потому что ты ведёшь себя невозможным образом. — Подожди, — Данте хитро прищурился. — Ты сказал «нашем ребёнке»? Вергилий медленно повернул голову. — Да. — Не «при твоём ребёнке». Пауза. И затем совершенно спокойно: — Если рассуждать генетически, мы близнецы. Данте моргнул. О нет, это был тот самый тон. Научный и до одури скучный. — Вергилий… — Наши гены практически идентичны. Ни один стандартный тест не сможет отличить нас как потенциальных биологических родителей. Данте уставился на него. Неро сонно закопошился, совершенно не подозревая, что стал частью самого странного разговора в жизни Данте. — Следовательно, — невозмутимо продолжил Вергилий, — технически он в равной степени наш сын. Наступила тишина. Потом Данте очень медленно произнёс: — Ты перебарщиваешь с умными словами. — Это объективный факт. — Был бы, но к счастью, я знаю, что никакого отношения к появлению этого монстрика на свет не имею. Но быть крутым папочкой, а не крутым дядей мне нравится сильно больше. Вергилий наконец всё-таки усмехнулся. Совсем чуть-чуть. Данте уже чувствовал себя неприлично довольным тем, что способен вызывать у него такие реакции. Он поудобнее устроил Неро на руках и уже тише, мягче добавил: — Ну так что? — Что именно? — Проведёшь вечер со мной? Вергилий замер на секунду. И Данте сразу понял, что тот прекрасно знает, о чём речь. Не о телевизоре и разговорах. О близости. О них. После всего, что наконец было сказано, Вергилий медленно выдохнул и всё-таки повернулся к нему полностью. В тёплом свете кухни его лицо снова стало удивительно мягким. — Мы и так проводим почти каждый вечер вместе. — Но я хочу этот вечер особенно. Очень тихая пауза. Потом Вергилий подошёл ближе, остановился прямо перед ним и осторожно убрал светлую прядь волос со лба Данте. — Хорошо, — негромко сказал он. У Данте внутри всё перевернулось. — Да? — Да. Неро, кажется, всё-таки решил, что взрослые уделяют друг другу слишком много внимания. Стоило Вергилию наклониться ближе, как ребёнок немедленно сонно уткнулся лицом Данте в подбородок, требуя вернуть фокус на себя. — О, ревность, — тихо фыркнул Данте. — Весь в тебя. — Это не ревность. — Конечно-конечно. Вергилий закатил глаза, но все равно мимолетно улыбнулся. — Давай сюда, — тихо сказал Вергилий, осторожно забирая Неро себе на руки. — Ты мешаешь мне готовить. — Я буквально просто сижу. — Ты отвлекаешь. — Это флирт. — Это хаос. Неро, оказавшись у Вергилия, немедленно довольно устроился у него на груди и снова начал засыпать. Данте наблюдал за этим с мягкой улыбкой. Кажется, теперь у него появилось новое любимое зрелище: Вергилий с ребёнком на руках. Вергилий одной рукой продолжил помешивать еду, второй придерживая сонного Неро. И Данте вдруг подумал, что если бы кто-то несколько месяцев назад показал ему эту сцену, он бы решил, что сошёл с ума. Но сейчас всё ощущалось настолько естественно, что уже невозможно было представить иначе. Данте пришлось отвернуться, лишь бы не выглядеть слишком влюблённым. Безуспешно. — Знаешь, — пробормотал он спустя пару секунд, — мне нравится это. — Что именно? Данте обвёл рукой кухню. — Всё. Тишина. Только тихое бульканье на плите и сонное дыхание Неро. Вергилий долго молчал. Потом очень тихо сказал: — Мне тоже. Вергилий никогда не говорил о таких вещах вслух. Никогда не признавался, что ему может быть хорошо рядом с кем-то. Он больше не ждёт, что всё это исчезнет.

***

Неро уснул быстро. После ужина, тёплой ванны и долгой прогулки он отключился почти сразу, едва успев сонно уткнуться носом в подушку. Они оба ещё какое-то время постояли у кровати, по привычке, проверяя, точно ли он спит. Потом тихо закрыли дверь спальни. И впервые за долгое время остались совсем одни. Внизу было темно, только телевизор всё ещё мерцал приглушённым светом без звука. Данте сел на диван первым. Но в этот раз между ними почти не осталось прежней осторожности. Вергилий подошёл ближе сам, медленно опустился рядом, настолько близко, что их колени сразу соприкоснулись. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Тишина больше не была неловкой, она была полной ожидания. Данте первым тихо усмехнулся. — Ну… теперь никто меня не обломает. Вергилий закатил глаза. — Ты невозможен. — Но ты всё равно здесь. На это Вергилий ничего не ответил. Просто очень спокойно поднял руку и коснулся его лица. И у Данте снова перехватило дыхание от того, насколько осторожным было это прикосновение. Будто после всего они всё ещё боялись спугнуть момент. Данте наклонился первым, поцелуй вышел медленным, совсем другим, чем раньше. Только тихое, почти жадное облегчение от того, что можно наконец не сдерживаться. Вергилий придвинулся ближе практически сразу.Одна ладонь легла Данте на шею, вторая — на талию поверх футболки. И Данте почувствовал, как внутри всё сладко тает от мысли, что это реальность. Вергилий действительно целует его сейчас так, будто давно хотел именно этого. Данте тихо выдохнул ему в губы и потянул ближе к себе. Вергилий немедленно оказался близко, упираясь в чужую грудь. Они целовались долго. Пальцы Вергилия скользнули под чужую футболку, мягко касаясь кожи. У Данте по спине сразу побежали мурашки. — Мне щекотно, — тихо выдохнул он. Вергилий едва заметно улыбнулся ему в губы. Данте почувствовал, как сердце окончательно перестаёт работать нормально. Он осторожно провёл ладонями по спине Вергилия, чувствуя напряжённые мышцы под тонкой тканью, потом медленно притянул ещё ближе. Вергилий тихо выдохнул ему куда-то в шею. Это было до одури, до безумия, до… до чего угодно. Это было так интимно. Данте прикрыл глаза, чувствуя, как брат осторожно целует его челюсть, висок, угол губ, будто никак не может перестать касаться. И, господи. После стольких лет холода между ними эта мягкость ощущалась болью. Ожогами. Они распустили руки постепенно. Данте гладил его спину, плечи, запускал пальцы в серебристые волосы, наслаждаясь тем, как Вергилий расслабляется от этих прикосновений всё сильнее. А Вергилий будто заново учился быть рядом с кем-то настолько близко. Иногда они отрывались друг от друга только затем, чтобы тихо посмеяться над чем-то глупым или просто прислушаться. В какой-то момент Данте уткнулся лбом Вергилию в плечо и тихо: — Мы буквально дошли до романтических объятий на старом диване. — Это не плохо, — пробормотал Вергилий ему в волосы. — Только если тебе нравится. Тихая пауза. Потом очень честное: — Да. Данте уже почти не помнил, о чём они говорили последние несколько минут. Потому что Вергилий сидел слишком близко, тёплый под его руками, с чуть растрёпанными волосами и тем самым мягким взглядом, от которого внутри всё болезненно сжималось. И когда Вергилий снова поцеловал его — медленно, с тихим выдохом в губы — Данте окончательно потерял остатки самоконтроля. Он осторожно перехватил брата за талию и утянул того усесться к себе на колени. Прямо напротив друг друга. Вергилий тихо выдохнул от неожиданности, автоматически схватившись ладонью за его плечо. — Данте… — Что? — пробормотал тот ему в губы, уже улыбаясь. — Так удобнее. — Это не… Но договорить ему не дали. Данте снова поцеловал его, удерживая ближе, ладонями подхватывая под бёдра через ткань домашних штанов. В этом пока что не было ничего такого, но ощущалось таким глупо-пошлым. Вергилий напрягся сначала, скорее от неловкости, чем от сопротивления. Через несколько секунд сам придвинулся ближе, устраиваясь удобнее на чужих на коленях. Тихий, почти смущённый жест доверия. У Данте от этого перехватило дыхание сильнее, чем от всех поцелуев вместе взятых. Он медленно провёл ладонями вверх по спине Вергилия, чувствуя напряжённые мышцы. Вергилий тихо выдохнул ему в шею и впервые за вечер по-настоящему расслабился в его руках. Данте почувствовал это почти физически. Вергилий медленно отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на него. Испорченная укладка, взгляд потемнел и стал непривычно мягким одновременно. И Данте понял, что тот тоже нервничает. Эта мысль оказалась неожиданно трогательной. Он осторожно убрал светлую прядь волос Вергилию за ухо и тихо усмехнулся: — Ты выглядишь очаровательно. — Замолчи. Но без раздражения, скорее смущённо. Данте готов был умереть прямо здесь. Вергилий вдруг медленно провёл ладонями по его груди поверх футболки. Неуверенно сначала, потом пальцы зацепили край ткани. Он на секунду замер, поднимая взгляд на Данте, словно всё ещё спрашивая разрешение без слов. Данте только кивнул едва заметно. И Вергилий не очень аккуратно стянул с него футболку. Тёплый воздух комнаты сразу коснулся кожи. Ладони медленно скользнули по груди, по рёбрам, по плечам, неторопливо, изучающе. Без спешки, просто касаясь. — Ты весь в мурашках, — тихо заметил Вергилий. — Потому что ты меня трогаешь. Вергилий замер на секунду. Потом неожиданно наклонился и очень мягко поцеловал его под кадык. У Данте внутри всё оборвалось. Он резко притянул брата ближе, утыкаясь лицом ему в макушку, пытаясь спрятать то, насколько сильно его накрыло этим жестом. И Вергилий только тихо обнял его в ответ, проводя ладонью по обнажённой спине медленно и успокаивающе, пока телевизор продолжал бессмысленно шуметь где-то далеко на фоне. Данте ещё несколько секунд сидел, уткнувшись лицом Вергилию в волосы. Просто потому что не знал, как пережить ту волну чувств, которую вызвал этот простой поцелуй. Вергилий тихо выдохнул ему в шею. — О чём ты думаешь? Голос звучал низко, мягко после всех поцелуев. — О том, что ты слишком хороший для человека, с которым я раньше постоянно дрался. — Это было ребячество. — Можно было заняться более интересными вещами. — Данте, это пошло. — Прости. Он отпустил голову. Вергилий всё ещё сидел у него на коленях, расслабленный, с чуть припухшими от поцелуев губами и растрёпанными волосами. Данте почувствовал этот болезненный укол нежности. Он осторожно провёл большим пальцем по щеке Вергилия. Тот прикрыл глаза на секунду, почти незаметно подаваясь навстречу прикосновению, такое маленькое движение. — Ты красивый, — тихо сказал Данте прежде, чем успел подумать. Вергилий сразу открыл глаза. На лице мелькнуло что-то очень похожее на смущение. — Не начинай. — Я серьёзно. — Данте. — Нет, правда. Он улыбнулся чуть мягче и медленно убрал ещё одну выбившуюся прядь волос ему за ухо. — Я звучу как влюбленный дурак. - Потому что так и есть. Вергилий тихо выдохнул через нос, почти пряча улыбку, но не отвернулся. Остался совсем близко. Он тоже наслаждается этим. Не только поцелуями, самим фактом близости. Годы между ними наконец начали рассыпаться. Он снова потянулся за поцелуем, медленным, ленивым, почти сонным уже от тепла и спокойствия. В какой-то момент они просто замерли, соприкасаясь лбами. Плед давно сполз куда-то на пол, телевизор всё ещё бессмысленно мерцал на фоне, а Данте уже окончательно потерял ощущение времени. Вергилий оставался у него на коленях. — Знаешь, — тихо пробормотал Данте ему в шею, — я сейчас очень стараюсь не думать о том, насколько ты возбуждающий. Вергилий чуть отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на него. И по тому, как изменилось выражение его лица, Данте почти сразу ощутил, что он понял совсем не то. На секунду Вергилий действительно выглядел растерянным, почти напряжённым. — Данте… — начал он осторожно. — Я не думаю, что готов. — Нет! — тот тут же вскинул руки почти панически. — Нет-нет, господи, я не это имел в виду. Вергилий замер. Данте почувствовал, как начинает краснеть от собственной красноречивости. — Я не про сейчас, окей? — быстро пробормотал он. — Я просто… ну… гипотетически. Когда-нибудь. Не прямо сегодня. Тишина. А потом Вергилий неожиданно тихо выдохнул через нос, почти облегчённо. И Данте мгновенно почувствовал себя ужасно. — Ты реально подумал, что я давлю на тебя? — Немного. — Верг... Он мягко перехватил его лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. — Эй. Нет. Никогда. Голос прозвучал тише, серьёзнее обычного. Потому что мысль о том, что Вергилий мог почувствовать себя обязанным ему, неожиданно оказалась почти болезненной. Вергилий несколько секунд просто смотрел. Потом очень медленно расслабился снова. — Я знаю, — тихо сказал он. - Просто я правда чувствую себя должником из-за всего произошедшего. Дом, деньги, вещи, я думаю ты понял о чем я. Вергилий чуть отвёл взгляд, будто всё ещё смущённый темой разговора. И это выглядело настолько непривычно мило, что Данте едва удержался от улыбки. — Просто… — Вергилий замолчал на секунду, подбирая слова. — Мне нужно время. — Конечно. Данте мягко погладил его большим пальцем по щеке. — Эй. У нас вся жизнь впереди. На этих словах Вергилий поднял взгляд снова. — Мы придём к этому, — негромко сказал он. — Хорошо, — пробормотал Данте. — Тогда я пока просто буду целовать тебя до смерти. Вергилий тихо фыркнул. — Это угроза? — обещание. И, судя по тому, как Вергилий снова мягко поцеловал его в ответ, тот был совсем не против.