О нежности, любви и огнестреле

Первые несколько секунд Данте просто смотрел молча. С абсолютным, кристально чистым ужасом. Неро стоял. Ну… технически. Обеими руками вцепившись в край журнального столика, слегка покачиваясь, с крайне сосредоточенным выражением лица человека, совершающего величайшее достижение в истории человечества. Но стоял. На ногах. Сам. — О нет, — тихо сказал Данте. Неро немедленно просиял. Потому что решил, что его хвалят и заулыбался. — Нет, мелкий, ты не понимаешь масштаб трагедии. Ребёнок гордо качнулся ещё сильнее. Столик опасно скрипнул. Данте рефлекторно дёрнулся вперёд, готовый ловить его в любой момент. С кухни выглянул Вергилий. И замер почти так же, как Данте минуту назад. Неро тут же радостно обернулся к нему. Очень плохая идея. Потому что вместе с ребёнком начал заваливаться и весь его хрупкий баланс. — Неро... Вергилий оказался рядом раньше, чем Данте успел моргнуть. Подхватил сына под живот буквально в секунде от падения. Неро возмущённо пискнул. Потому что, очевидно, считал себя идеально стабильным. — Ты видел это?! — Данте всё ещё звучал потрясённо. — Да. — Он встал. — Я заметил. — Это ужасно! Неро радостно что-то забормотал и тут же попытался снова потянуться к столику. Вергилий осторожно поставил его обратно на пол. И ребёнок немедленно повторил попытку. Сначала ладони на край стола. Потом напряжённое сопение. Потом неуклюжее, но упрямое подтягивание вверх. И снова на ногах. Очень довольный собой. Вергилий не смог сдержать едва заметной улыбки. Данте смотрел так, будто прямо сейчас наблюдал начало апокалипсиса. — Нет, ты не понимаешь, — торопливо проговорил Данте. — Раньше он хотя бы не мог дотянуться до вещей. Как по заказу Неро немедленно потянулся к кружке Данте на столе. — Видишь?! Вергилий спокойно переставил кружку подальше. — Нам придётся поднять всё опасное выше. — «Выше» больше не существует! Он растёт! Неро тем временем уже переключился на следующую цель: лестницу. Точнее — нижнюю ступеньку. Данте побледнел. — Нет. Неро уверенно положил руки на ступень и задумался. Попытался забраться. — Ты реагируешь так, будто он пытается открыть портал в ад. — Потому что это следующая стадия эволюции! Сегодня лестница, завтра — мечи! Неро очень вовремя поднял голову на слово «мечи». И Данте почувствовал, как внутри всё холодеет. — Нет, забудь, что слышал. Ребёнок счастливо улыбнулся. Конечно, он не понял, что это значит, но очевидно что-то интересное. Вергилий поднял Неро на руки прежде, чем тот действительно решил штурмовать лестницу. И ребёнок сразу возмущённо заныл, извиваясь. — Ты слишком его балуешь, — пробормотал Данте. — Я не позволил ему упасть с лестницы. — Именно. Он теперь думает, что бессмертный. Неро в этот момент потянулся к волосам Вергилия. Тот автоматически наклонил голову чуть ближе, позволяя ребёнку ухватиться. Данте опять почувствовал это мягкое, странное тепло внутри. Потому что Вергилий выглядел рядом с Неро так естественно. В детстве Вергилий казался холодным и отстраненным... Данте казалось, что брат всегда останется таким. Неро внезапно снова потянулся вперёд всем телом. На этот раз — к Данте. Пришлось забрать его себе. Стоило ему взять...сына на руки, как Неро тут же гордо выпрямился у него на коленях, держась за плечи. Теперь он был выше. И это, очевидно, казалось ему великолепным. — О нет, у него появился обзор местности. Вергилий тихо рассмеялся. И Данте сразу повернул голову, потому что этот смех всё ещё каждый раз цеплял что-то внутри. Вергилий поймал его взгляд. На секунду между ними снова стало тихо и тепло. А потом Неро радостно хлопнул Данте по лицу. — Спасибо, сын, — трагично пробормотал тот. — Никогда не позволяешь моменту стать слишком романтичным. Неро явно был в восторге от собственного нового навыка. Это стало особенно очевидно примерно через двадцать минут, когда он уже в третий раз пытался самостоятельно подняться, используя Данте как опору. — Нет, — устало сказал Данте, придерживая его под живот. — Ты слишком маленький для вертикального положения. Неро немедленно возмущённо запищал. И снова упёрся ногами ему в бедро. Упрямый маленький кошмар. — Он действительно твой сын, — пробормотал Данте, глядя на Вергилия. — Потому что пытается делать невозможное? — Потому что игнорирует здравый смысл. - Не думаю, что ему слишком рано ходить. Просто надо с этим смириться, теперь оставить его в закрытой комнате не получиться. Вергилий тихо фыркнул и вернулся к книге, которую пытался читать последние десять минут. Пытался, потому что Неро не признавал концепцию спокойного существования. Стоило ребёнку снова подняться на ноги, держась за Данте, как его взгляд тут же зацепился за что-то на столе. Телефон. — Не смей. Неро потянулся всем телом вперёд. Данте едва успел убрать телефон. Ребёнок оскорблённо замер. Потом перевёл взгляд на следующую предмет: ключи. — Вергилий, он теперь может выбирать цели! — Поздравляю, ты открыл для себя развитие моторики. — Нет, я открыл для себя смерть. Неро обошел столик, понимая, что с другого края кружка ближе и уже тянулся к нему. Данте резко поднял её вверх. Ребёнок проследил взглядом. Замер. И Данте с ужасом увидел, как в маленькой голове буквально рождается понимание: вещи существуют выше уровня глаз. — О нет. Вергилий наконец опустил книгу. — Что теперь? — Он учится. — …Да? — Нет, ты не понимаешь. Осознанно учится. Неро в этот момент победно хлопнул ладонью по столу, всё-таки сумев дотянуться до каких-то документов. Они разлетелись по полу. Ребёнок выглядел невероятно довольным собой. Вергилий тихо вздохнул. — Возможно, нам действительно стоит пересмотреть организацию пространства. — Спасибо. — Я всё ещё не понимаю, почему у тебя патроны лежал рядом с кофеваркой. — Это была случайность. Данте оскорблённо прижал Неро ближе к себе. — Не слушай его, сын. Он не понимает эстетику. Неро схватил его за нос. Предатель. Вергилий наблюдал за ними поверх книги. И взгляд у него снова стал таким мягким, что Данте моментально это почувствовал. Чёрт. После того вечера на диване всё стало хуже. Или лучше. Он пока не определился. Потому что теперь Вергилий почти не скрывал свою нежность. Смотрел дольше, касался чаще, иногда проходил мимо и совершенно естественно поправлял Данте волосы или ворот футболки, будто делал это всю жизнь. И Данте каждый раз ощущал себя абсолютно потерянным. Неро внезапно качнулся слишком сильно. Данте моментально подхватил его обеими руками. Ребёнок тут же рассмеялся. Как будто падение было частью игры. — Ты сокращаешь мне жизнь, — пробормотал Данте, прижимая его крепче. — Добро пожаловать в родительство, — спокойно отозвался Вергилий. — Нет, серьезно, как ты ещё не поседел? — На самом деле мы уже седые, просто не заметно. Вергилий... пошутил? Неро вдруг снова выпрямился у Данте на коленях и очень гордо посмотрел на Вергилия. Будто ждал похвалы. И, конечно же, получил. — Хорошо держишь равновесие, — тихо сказал Вергилий. Неро просиял, а Данте неожиданно замолчал. Они...Вместе. Растят ребёнка. Живут. Спорят из-за безопасности мебели и прикорма. Всего пара недель, а Данте уже из одинокого охотника превратился в няньку. Абсурд какой. Через какое-то время Неро всё-таки выдохся. Не полностью — для этого у него было слишком много энергии — но достаточно, чтобы перестать штурмовать мебель и переключиться на более спокойное занятие. Теперь он сидел на ковре посреди гостиной и сосредоточенно стучал деревянными кубиками друг о друга. Иногда победно поднимал один вверх, иногда пытался попробовать его на вкус, иногда просто очень серьёзно смотрел на результат своей работы, будто занимался чем-то невероятно важным. Данте и Вергилий наконец устроились на диване. Близко. Уже привычно близко. Данте лениво закинул руку на спинку дивана позади него. Телевизор тихо шумел где-то на фоне, но никто его не смотрел. Они просто сидели и следили за Неро, иногда переговаривались о чём-то мелком. И Данте вдруг поймал себя на мысли, что давно хотел спросить снова, но всё время откладывал. Потому что тема казалась…слишком личной. Он несколько секунд молчал, наблюдая, как Неро пытается засунуть сразу два кубика себе в рот. Потом всё-таки тихо осмелился: — Какой она была? Вергилий сразу понял, о ком речь. Это стало видно по тому, как он едва заметно напрягся. Совсем немного. Взгляд на секунду ушёл в сторону. Данте уже почти пожалел, что вообще поднял тему. — Не хочешь — не отвечай. — Нет, всё нормально. Голос прозвучал спокойно, но чуть тише обычного. Вергилий несколько секунд просто смотрел на Неро. Тот как раз очень сосредоточенно пытался поставить кубик на кубик. Безуспешно. — Это была… небольшая интрижка, — наконец сказал Вергилий. Данте моргнул. Почему-то само слово звучало странно из его уст. Слишком человечески для его брата и слишком бездумно. Вергилий тихо выдохнул через нос, будто сам понимал это. — Мы встретились случайно, — продолжил он. — Я тогда некоторое время оставался в одном городе. — И ты внезапно социализировался? — Не преувеличивай. Данте улыбнулся уголком губ. Вергилий замолчал на секунду. Потом всё-таки добавил чуть мягче: — Но она была… достаточно милой. Что-то внутри Данте неприятно кольнуло. Очень глупо и по-человечески. Ревность. К женщине, которой уже нет. Он сразу почувствовал себя идиотом. Вергилий, кажется, заметил перемену в его лице. И тихо, почти задумчиво продолжил: — Она много говорила. — О, это определенно не твой тип. На этот раз Вергилий всё-таки фыркнул. — Возможно. Не его тип? А кто тогда сидит сейчас рядом с ним? — И как ты вообще её выдержал? — Иногда люди не раздражают меня своим присутствием. — Вау. Это почти исповедь. Неро внезапно победно поставил один кубик на другой. Башня простояла ровно секунду. Потом развалилась. Ребёнок потрясённо моргнул и тут же возмущённо запищал, будто мир его предал. Данте тихо рассмеялся. Но всё равно чувствовал внутри странную тяжесть. Не из-за самой девушки, а из-за мысли, что у Вергилия была какая-то жизнь, о которой Данте ничего не знал. Моменты, люди, чувства, целый кусок жизни без него. Наверное, Вергилий снова прочитал это по лицу. Потому что через пару секунд очень спокойно сказал: — Она мне просто нравилась, не могу сказать, что любил ее. Данте замер. — Вергилий... — Это правда. Он наконец повернул голову. И посмотрел прямо на него. — Она была хорошим человеком. Но это не было чем-то серьёзным. Тишина стала мягче. Данте медленно выдохнул. И почувствовал себя ещё большим идиотом за собственную ревность. Вергилий чуть склонил голову, внимательно наблюдая за ним. А потом вдруг тихо добавил: — Если тебя действительно интересует, кого я любил… Он не закончил фразу. Не нужно было. Потому что смотрел он сейчас только на Данте. И у того снова опасно сжалось сердце. Неро очень вовремя стукнул кубиком по полу с таким видом, будто лично спас атмосферу от окончательного романтического коллапса. Оба автоматически перевели взгляд на него. И почти одновременно тихо рассмеялись. Неро, судя по всему, решил, что внимание взрослых снова принадлежит ему недостаточно. Потому что после эффектного броска кубика немедленно пополз к дивану очень целеустремлённо. Данте наблюдал за этим с подозрением. — О нет. — Что? — тихо спросил Вергилий. — У него лицо человека с планом. Неро действительно выглядел подозрительно сосредоточенным. Добравшись до дивана, он уверенно ухватился за край подушки и начал подниматься на ноги. Медленно, с сопением, очень драматично. — Смотри, — тихо сказал Данте. — Он буквально эволюционирует у нас на глазах. Вергилий не ответил. Потому что уже смотрел на сына тем самым внимательным, мягким взглядом, который появлялся у него только рядом с Неро. Данте снова поймал себя на том, что любит это зрелище слишком сильно. Неро наконец выпрямился, покачнулся, гордо посмотрел на них обоих, а потом очень уверенно потянулся к Данте. Тот сразу подался вперёд. — Ну иди сюда, маленький монстр. Неро с абсолютно счастливым видом буквально рухнул ему в руки. Данте тихо рассмеялся, подхватывая его под живот и усаживая себе на колени. Ребёнок тут же устроился поперёк них, рукой хватаясь за футболку Данте. Вергилий осторожно поправил сползшую с плеча Неро кофту. Потом неожиданно очень мягко провёл пальцами по светлым волосам сына. Тот довольно заурчал что-то себе под нос. — Он сейчас как кот, — пробормотал Данте. — Это твоя вина. — Почему моя? — Ты постоянно гладишь его по голове. — Потому что он мягкий. Неро немедленно подтвердил слова Данте, сонно прижимаясь щекой к его груди. Вергилий тихо фыркнул. А потом вдруг совершенно естественно положил ладонь Данте на колено. Просто так, без причины. И Данте моментально замолчал, потому что до сих пор не мог привыкнуть к таким жестам. К тому, что Вергилий теперь сам тянется к нему. Иногда почти бессознательно. Неро тем временем начал очень серьёзно изучать цепочку у Данте на шее. Точнее — пытаться её оторвать. — Нет, это семейная реликвия, — трагично сообщил Данте. Ребёнок проигнорировал его полностью. Вергилий наблюдал за этим с едва заметной улыбкой. И Данте снова поймал тот взгляд. Настолько нежный, что внутри сразу стало невозможно спокойно дышать. — Не смотри так, — пробормотал он. — Как? — Будто мы уже женаты. На секунду Вергилий действительно выглядел задумавшимся. И это оказалось настолько неожиданно, что Данте подавился воздухом. — О боже, нет, не думай об этом серьезно. Вергилий тихо рассмеялся. Неро немедленно тоже радостно запищал, не понимая причины веселья, но полностью поддерживая атмосферу.

***

Неро уснул днём неожиданно быстро. После долгой игры и очередной попытки самостоятельно покорить лестницу он вырубился буквально за несколько минут, сонно прижимая к себе край вергилиевского плаща и недовольно сопя каждый раз, когда они пытались его забрать. Теперь наверху было тихо. Очень тихо. Только редкий скрип старого агентства и приглушённый шум улицы за окнами. Данте сидел на диване, откинув голову на спинку и лениво наблюдая, как Вергилий возвращается вниз после очередной проверки: точно ли Неро спит, не замёрз ли, не перевернулся ли слишком близко к краю кровати. — Ты проверяешь его каждые пять минут, — пробормотал Данте. — Потому что он способен проснуться и начать разрушать мир в любой момент. — Да, справедливо. Вергилий тихо фыркнул и подошёл ближе. А потом, уже совершенно привычно, сел рядом так близко, что это к чему-то обязывало. Данте почувствовал, как внутри моментально становится теплее. Последние дни между ними будто постоянно существовало это тихое напряжение. Нежное и тянущее. Они всё чаще касались друг друга просто так. Целовались мимоходом. Спали слишком близко. И с каждым днём становилось всё труднее делать вид, что они не хотят большего. Вергилий первым осторожно коснулся его руки, пальцы медленно переплелись. Данте повернул голову и поймал его взгляд, немного смущённый всё ещё. Это было почти невозможно выдерживать. Он наклонился первым, поцелуй вышел ленивым. Сонным после тихого дня, но уже через несколько секунд стал глубже, потому что они оба слишком соскучились по этому ощущению. Вергилий тихо выдохнул ему в губы и придвинулся ближе сам, ладонью скользя по шее брата, под волосы. Данте почувствовал знакомую дрожь под кожей и снова потянул его к себе. Теперь Вергилий уже не выглядел настолько скованным, как в первые разы. Он всё ещё смущался. Иногда замирал от слишком откровенных прикосновений, но больше не пытался держать дистанцию. Наоборот. Сам тянулся ближе каждый раз. Данте осторожно уложил ладони ему на талию, чувствуя тепло под тонкой тканью домашней футболки. Вергилий тихо вздрогнул от прикосновения. И сразу же поцеловал его снова, будто пытаясь спрятать собственную реакцию. Это было почти смешно. Данте мягко улыбнулся ему в губы. — Ты опять нервничаешь. — Замолчи. Но голос уже звучал низко и тихо, совсем не раздражённо. Данте медленно провёл ладонями вверх по его спине, потом осторожно под ткань просто касаясь кожи. Тёплый. Вергилий едва заметно напрягся, потом расслабился снова, тихо утыкаясь лбом ему в плечо. И Данте почувствовал, как внутри всё сладко сжимается от этого доверия. Потому что именно это было для него самым важным. Не спешка. А то, как Вергилий постепенно учится быть рядом вот так открыто. Они целовались долго.Иногда медленно гладили друг друга через одежду. Иногда просто сидели, соприкасаясь лбами и тяжело дыша после особенно долгих поцелуев. Воздух вокруг становился всё горячее. И вместе с этим росло это странное, почти неловкое напряжение между ними, потому что оба уже хотели большего. Данте чувствовал это по тому, как Вергилий иногда задерживал ладонь у него на груди, по сбившемуся дыханию, по взгляду — потемневшему, слишком внимательному. И сам едва держался от желания снова утянуть его к себе на колени и никогда не отпускать, но каждый раз, когда момент становился слишком острым, они оба будто инстинктивно замедлялись. Не из страха даже. Скорее… из осторожности. Будто это было чем-то слишком важным, чтобы бросаться вперёд сломя голову. В какой-то момент Вергилий тихо рассмеялся ему в шею, смущённо, почти устало. — Мы ведём себя как подростки. — Очень горячие подростки. — Данте. Тот улыбнулся и мягко поцеловал его в висок, потом в щёку, в угол губ. И почувствовал, как Вергилий снова расслабляется в его руках. — Мне нравится не спешить, — тихо признался Данте спустя время. Вергилий поднял взгляд. И Данте вдруг очень ясно понял, что тот не хотел услышать противоположное. Чёрт. Он осторожно провёл большим пальцем по щеке Вергилия. Тихая пауза, потом Вергилий едва заметно кивнул. И снова поцеловал его медленно, глубоко, с той нежностью, от которой у Данте каждый раз болезненно сжималось сердце. Наверху мирно спал Неро. За окнами шумел город. А они сидели вдвоём в тёплой тишине старого агентства, постепенно учась быть ближе друг к другу без страха и спешки. Они снова замерли после долгого поцелуя. Вергилий сидел совсем близко, почти прижатый к нему, с чуть растрёпанными волосами и сбившимся дыханием. И Данте, честно говоря, уже начинал сходить с ума. Потому что это постоянное «почти» становилось всё мучительнее. Вергилий медленно провёл ладонью по его груди, всё ещё осторожно, будто до конца не привык к тому, что ему можно касаться Данте вот так открыто. Это вдруг показалось Данте ужасно забавным. Он тихо фыркнул ему в губы. — Ты ведёшь себя как девственник. Вергилий замер. Очень медленно поднял взгляд. — Прошу прощения? Данте уже улыбался совершенно невозможно. — Ну серьезно. Ты буквально краснеешь каждый раз, когда я трогаю тебя под футболкой. — Данте... — Хотя у тебя как бы есть сын. На секунду Вергилий выглядел искренне оскорблённым. Потом закатил глаза так выразительно, что Данте едва не рассмеялся снова. — Это ты сейчас пытаешься взять меня на слабо? — Что? Нет! — Мгм. — Я просто говорю, что это мило. — «Мило». — На самом деле, очень мило. Вергилий смотрел на него ещё пару секунд и что-то в его взгляде вдруг изменилось. Стало темнее, спокойнее, опаснее. Улыбка Данте медленно дрогнула. О нет. — Верг... — Нет, мне правда интересно, — очень тихо сказал тот. — Ты действительно считаешь, что я настолько неуверен? Голос стал ниже и Данте внезапно почувствовал, как по спине проходит дрожь. Потому что Вергилий всё ещё сидел у него почти на коленях. Тёплый и расслабленный. Но теперь в его движениях появилась новая уверенность. Очень осознанная. Он первым наклонился за поцелуем. На этот раз глубже и требовательнее. И Данте моментально потерял нить разговора. Вергилий тихо выдохнул ему в губы и неожиданно сам толкнул его назад, заставляя удобнее откинуться на диван. Данте моргнул, явно не ожидав такого развития событий. — О. — Мгм, — спокойно выдохнул Вергилий, целуя его шею. И, господи. Теперь уже Данте пришлось бороться с дрожью, потому что Вергилий наконец перестал осторожничать, не полностью, но достаточно, чтобы стало ясно: он тоже давно этого хотел. Ладони скользнули по груди Данте уже увереннее, медленнее, почти наслаждаясь реакцией под пальцами, а потом Вергилий очень аккуратно прикусил кожу у него на шее. Данте тихо выругался сквозь вдох. И услышал рядом едва заметный, довольный выдох. — О, так вот как, — пробормотал Данте. — Замолчи. — Ты буквально мстишь мне сейчас. — Возможно. Но голос звучал слишком мягко для настоящего раздражения. Вергилий снова поцеловал его теперь уже почти откровенно наслаждаясь тем, как Данте теряет способность нормально думать от его прикосновений. И это было новым, потому что раньше Вергилий будто всё ещё сдерживал себя. А сейчас — позволял хотеть. Данте чувствовал это в том, как крепче стали ладони на его талии. В том, как Вергилий сам прижимался ближе, в тихих выдохах, которые уже невозможно было скрыть. Это оказалось даже хуже, чем он представлял. Он осторожно перехватил Вергилия за бёдра, удерживая ближе к себе, и тихо рассмеялся ему прямо в губы: — Ладно. Беру свои слова обратно. — Разумное решение. — Ты пугающий, когда уверен в себе. На этот раз Вергилий всё-таки улыбнулся по-настоящему. И Данте снова почувствовал, как внутри всё болезненно сжимается от одной простой мысли: он любит этого человека так сильно, что это уже почти пугает. Данте первым вспомнил про Неро. И это, честно говоря, было почти трагично. Потому что Вергилий сидел у него на коленях, растрёпанный после поцелуев, с покрасневшими губами и сбившимся дыханием, а Данте уже едва соображал. Но где-то наверху спал ребёнок. Ребёнок, который мог проснуться в любой момент. — Чёрт, — тихо выдохнул Данте ему в шею. — У нас буквально таймер. Вергилий, который как раз целовал его челюсть, замер. Потом очень тихо фыркнул. — Это худшее описание момента, которое я когда-либо слышал. — Я серьезно. Если Неро проснётся сейчас и мы останемся вот в таком состоянии, нам придётся идти к нему. Пауза. Они оба одновременно представили это и Данте почувствовал, как Вергилий тихо рассмеялся ему в шею. — Это действительно проблема, — признал тот. — Спасибо за понимание! Но при этом никто даже не подумал отодвинуться, наоборот. После этих слов между ними вдруг словно что-то окончательно щёлкнуло, потому что времени действительно было мало. И оба этого хотели слишком давно. Вергилий снова поцеловал его,уже без прежней осторожности, глубоко и почти отчаянно, будто перестал наконец анализировать каждое движение. Данте шумно выдохнул ему в губы и крепче сжал ладони у него на бёдрах, удерживая ближе к себе. Старый диван тихо скрипнул под ними. — Мы реально собираемся сделать это здесь? — пробормотал Данте между поцелуями. Вергилий посмотрел на него потемневшим взглядом. Потом очень спокойно ответил: — Ты хочешь тратить время на поиск более подходящего места? Чёрт. Это было очень горячо. Данте тихо рассмеялся и тут же снова поцеловал его, уже почти жадно. После этого всё стало быстрее. Не грубо, никогда. Но без той мучительной медлительности, с которой они осторожничали раньше. Они раздевались впопыхах, иногда цепляясь пальцами за ткань, тихо смеясь от собственной неловкости и тут же снова целуясь, будто не могли остановиться. Вергилий всё ещё сидел у Данте на коленях, и это сводило того с ума. Потому что теперь он чувствовал его полностью: тёплое тело, дрожь от прикосновений, сбитое дыхание прямо у своего лица. Вергилий больше не пытался скрывать собственное желание. Наоборот, сам тянул Данте ближе, сам целовал его шею так, что тот едва удерживался от слишком громких звуков. — Ты специально это делаешь, — хрипло пробормотал Данте. — Что именно? — Притворяешься, что не знаешь, как ты горяч. Вергилий тихо выдохнул ему в губы и это прозвучало почти как довольный смешок. Они постоянно отвлекались: то на поцелуи, то на тихие комментарии, то на нервный смех от осознания, что наверху спит ребёнок, пока они пытаются не развалить диван. Это делало всё происходящее таким настоящим. не идеальным, не красивым как в кино. Живым. Когда Вергилий в какой-то момент уткнулся лбом ему в плечо, тяжело дыша после очередного долгого поцелуя, Данте вдруг понял: он никогда в жизни не чувствовал себя настолько счастливым и настолько домашним одновременно. Даже несмотря на то, что они буквально занимались сексом на старом продавленном диване в агентстве, рискуя быть прерванными детским плачем в любую секунду. В какой-то момент наверху что-то тихо скрипнуло. Они оба замерли одновременно. Тишина. Потом снова ничего. Неро, к счастью, продолжал спать. Данте нервно рассмеялся первым, всё ещё прижимая Вергилия к себе на диване. — Господи, у меня теперь родительская тревога. Вергилий уткнулся лбом ему в плечо и тоже тихо выдохнул что-то похожее на смех. Они оба всё ещё тяжело дышали после произошедшего, растрёпанные и абсолютно довольные жизнью. И Данте никак не мог перестать гладить Вергилия по спине. Просто потому что теперь ему наконец позволяли. Через несколько минут Вергилий всё-таки чуть отстранился и очень спокойно сказал: — Нам стоит хотя бы попытаться привести себя в порядок. — Звучит разумно. Ненавижу это. — Данте. — Что? Я счастлив. Вергилий закатил глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. Они поднялись с дивана неохотно. Старое агентство было тихим, полутёмным, а наверху всё ещё мирно спал Неро. Поэтому в ванную они пробирались почти на цыпочках, периодически начиная смеяться от абсурдности происходящего и тут же зажимая друг другу рты ладонями, чтобы не шуметь. — Мы как подростки, — пробормотал Данте. — Это уже второй раз, когда ты говоришь это сегодня. — Потому что это правда. В ванной было тесно и тепло. Данте включил воду, и комнату почти сразу наполнил тихий шум душа. Они оба выглядели немного ошеломлёнными.Вергилий стоял рядом с ним босиком, с мокрыми от пара волосами, всё ещё слегка раскрасневшийся после всего. И теперь Данте уже не знал, куда девать взгляд, потому что после всей бравады оказалось, что видеть Вергилия настолько близко и открыто всё ещё перебор. Вергилий, кажется, заметил это почти сразу. — Ты опять смотришь. — Это твоя вина. — Каким образом? — Я все еще в шоке. На этот раз Вергилий тихо рассмеялся совершенно открыто и Данте тут же шагнул ближе только ради того, чтобы снова его поцеловать. Под горячей водой поцелуи стали медленнее. Уже не такие жадные, скорее ленивые и довольные. Они быстро умывались, смывая с кожи пот, чужие прикосновения и остатки запаха секса, но постоянно отвлекались друг на друга. То Данте снова утягивал Вергилия ближе за талию, то Вергилий, намыливая волосы, наклонялся для короткого поцелуя. то они оба начинали тихо смеяться, потому что времени на нормальный душ у них всё равно не было. — Если Неро проснётся и заплачет сейчас, — пробормотал Данте, целуя Вергилия в мокрый висок, — я просто перееду в другой город. — Ты не переживёшь и часа без нас. Данте замер на секунду, глядя на него сквозь пар. Вергилий явно понял, что именно сказал, потому что слегка отвёл взгляд почти смущённо, но Данте только улыбнулся и очень осторожно убрал мокрую прядь волос ему за ухо. — Да, — тихо признался он. — Не переживу. На секунду между ними снова стало очень тихо, только шум воды и тёплый пар. И ладони Вергилия у него на талии, а потом сверху внезапно послышался сонный детский звук. Они оба замерли. Пауза. И почти одновременно обречённо выдохнули: — Неро проснулся.