Вокс, выключи субтитры.

В голове пусто.  Она упирается во что-то мягкое, Вокс вертится в стороны, нежится, бормочет. Валентино обнимает и прижимает еще. Щекочет дыханием, выдыхает пар и стекло потеет. Экран мигает и Вокс просыпается.  — У меня съемки в четыре. — Горло за ночь пересохло и Валентино хрипит. Пальцы пробегаются по каёмочке экрана.  — Уже двенадцать.  — Хуёво.  — Хуёво будет много, да.  Они целуются.  Вокс поглощен мягкостью губ. Свежестью утра, нежностью одеял, ясностью сознания и светом бьющим в глаза. Свет бьет так сильно, что даже не видно ничего вокруг. Как будто во вселенной и нет ничего кроме маленькой башенки Ви.  — Где он?! — Напряжение сковывает его, он отстраняется резко и крутит головой по сторонам.  — Ай, бля! — Валентино хватается за губы, трогает пальцами, разъединяет плоть на две половинки. Холодеет.  — Придурок, ты мне… бля! Ты губу порвал, с… Глаза Вокса останавливаются на ореоле света, очерчивающего фигуру на стуле. Конечно, ну, конечно. Это так тень упала, что он не заметил. Просто повернулся и не заметил, он все это время был тут, просто засвет! Просто засвет…. Вокс держится за грудь, дышит. Падает спиной на подушки и дышит. Просто засвет. Сделка при нем, никто не ушел, всё на месте. Голова гудит.  Валентино прижимается ртом к простыне и всё не сводит с Вокса напряженного взгляда до самого завтрака.  Завтрак.  Вельвет растеклась на диванчике, перебирала пальцами по телефону. Ноготки стучали лениво, она зевала через слово. На плите кипела вода.  Валентино и Вокс вышли вместе. Первый замотался в халат, второй шаркал тапочками. У Валентино все еще шла кровь и он держал у рта клочок простыни. Оставшаяся простыня болталась на руках у Вокса. Вельвет подняла глаза.  — Вы сегодня поздно. — Её настигла зевота. Она тряхнула головой, мягкие пучки из волос растрепались по лицу.  — Ты что-то готовишь? — Вокс подозрительно щурился. Запихал простынь в мусорку целиком.  Вельвет проводила это взглядом.  — Я думала бладплей вам приелся. — Дернула плечами и поморщилась. Застучала ноготками быстрее.  — Там типо вода для овсянки, я не знаю. Мне было скучно.  — Закажи что-нибудь из ресторана, куколка. Не надо маяться херней.  — Вокси, я хочу кофе. Прямо сейчас. — Вельвет перекатилась на бок, выпустила телефон из рук. Её глазки, большие лапочкины глазки, уставились прямо на Вокса. Капризно, умоляя. Он её обожает. Она знает что он её обожает.  И вдруг, взгляд перебегает на Валентино.  — Что с тобой?  Вельвет моргает, когда Вал отодвигает клочок ткани и видно насколько глубоко порвана губа. Кровь стекает на подбородок. Валентино пробует пройтись языком в ложбинке между двумя половинками нижней губы. Кровь стекает по языку.  — Вокс меня поцеловал. — Кривится он. Прижимает ткань обратно.  — Вау, да ты действительно находишь чему поучиться у этого радио-демона. — Вельвет улыбается на мгновение. И опускает голову обратно в экран.  Вокс дрожит.  Хочу. Ненавижу. Мразь. Подонок. Убью убью убью.    — Чего, блять?! — И взрывается.  Он подлетает к диванчику, упирается руками в стол. А когда Вельвет продолжает что-то делать в телефоне, стучит ладонями громче. Она подпрыгивает от неожиданности. Он над ней нависает. По экрану телефона бегают помехи.  — Эй! — Вельвет выпрямляет руки ему в грудь, отодвигает.   — Я просто… Он же блять каннибал?? Я блять хотела сказать… ты типо Вала съесть хотел или? Ой, всё, блять. Отстань!  На кухне духота, он часто-часто моргает.  Вокс отстраняется. Делает шаги назад, хватается за голову, гаснет. Дышит. Вельвет дышит тоже. Пальцы запечатали быстрее, но может она вообще непонятно что печатает, помехи ведь мешают. Плевать. Вокс смотрел сверху на бегущие строчки текста и положил руку ей на макушку. Растрепал хвостики, прядки торчали в разные стороны. Он старался ласкаться.  — Да, ты права, Вел. Я на нервах. Ты сказала довольно забавно. — Пальцы щекочут её за ушком.  — Какой кофе хочешь, моя куколка?  — Отьебись, ты меня пугаешь! — Три порции эспрессо, две унции молока и взбитые сливки сверху, крошка, это правильно? — Возможно, он помнил каждый её заказ до мельчайших деталей. Ведь все заказы проходили через него.  — Как хочешь. — Её плечи дрожат и она дёргается вдруг. От странного ощущения в воздухе.  Вокс целует Вельвет в щеку и гладит. Наконец, он отходит от стола, чтобы обогнуть, подойти к Валентино. И нагнуть его над столом. Кровавая тряпка летит на пол. Руки Вокса шарят по халату, подлезают под него и гладят. Гладят. Это их традиция. Это то, что он обожает, потому что есть причина задерживаться дома по утрам.  Он тянется к лицу.  — Ты бля вчера устроил сцену и сегодня тоже. — Вал отодвигает его пальчиком от себя. Отворачивается от горячего дыхания.  — Не хочу.  — Какую еще сцену? — Экран моргает.  — Да, ты что-то распсиховался, Вокс. — Вельвет убирает телефон в карман пижамных штанов.  — Что у вас за нахрен случился ночью?  — Вы прикалываетесь?  Они окружили его. Специально встали, чтобы зажать, выбить нужное для себя. Невыносимо.  По подбородку красная дорожка, Валентино стирает её ребром ладони.  — Ночами Вокс надрачивает на радио-демона. Ничего нового, куколка.  — Я, блять, поставил его в шкаф. О чем ты вообще, блять, говоришь?!  Он упирается спиной в стол, он упирается в стол руками и смотрит на них. Поочередно. Чего они доебались? Что он еще должен для них сделать?! — Ты ведешь себя непонятно. Это факт. — Вал наседает, говорит активно, кровь попадает на язык.  — Я просто хочу. Убери эту хуйню нахуй из нашей спальни!  — В моей спальне будет стоять всё, что я захочу!  — Pues si los verdaderos amantes siempre fueron contrariados, ha de ser por decreto del destino!! Armémonos, pues, de paciencia en nuestra prueba, ya que ésta no es sino una cruz habitual, tan propia del amor como los pensamientos, las ilusiones, los suspiros, los deseos y las lágrimas… — Он меня, блять, провоцирует! — Вокс глючит, хочет поддержки. Ну, давай, Вельвет, скажи хоть что-то!  — Ты последний раз когда меня трахал, Вокси? — Валентино наклоняет голову и подлезает в его мысли. Этот липкий голос, скользкий и сладкий.  — Конечно я буду тебя провоцировать!! — Ты мне буквально НЕ ДАЛ СЕБЯ ТРАХНУТЬ. СЕЙЧАС!! — Сейчас я не в настроении  — А мне плевать!  Ты этого хочешь? Ты хочешь этого, да? Блеск, отлично! Иди сюда.  Он хватает Валентино за плечи и наклоняет. Вал ахает, его спина хрустит и выгибается над полом, он в его руках как ебучая невеста. Вокс целует. Вельвет от них отшатывается, падает на диван.  Позвонки хрустят еще мгновение, пока Вокс облизывает кровь, мажет её по губам, а потом поднимает Валентино вверх. И нагибает на стол. Это их традиция. Только попробуй все испортить. Это блять единственное, что он обожает и зачем задерживается дома по утрам!  Убить, убиться, убить, убиться. Сломайся, сломать. Ненавижу ненавижу ненавижу, хватит! Хватит!  В его грудь упирается нога Валентино, он вытягивает шею, запрокидывает голову. Не трогай меня. Не трогай меня! — Ты блять такой возбужденный и грубый, но это так скучно. Ты не меня хочешь, поэтому делаешь… а потому…. — Его дыхание рваное, он глотает воздух и давится.  — Это оскорбительно. С тобой после работы трахаться интереснее, чем когда ты напряжен из-за… блять.  Валентино щелкнул языком. Колени раздвинулись, нога Вокса нырнула между его ног.  — Из-за чего? — Он заламывает запястья его верхних конечностей, нижние дрожат и безвольно ложатся ему на талию. Вокс рычит, по телу электрический разряд.  — Давай, ну же. Из-за чего у меня импотенция? Договаривай, Тино! — Из-за ёбаного радио-демона. Валентино стонет. Вскрикивает почти. Вокс перетягивает запястья, заламывает пальцы, выгибает его руки назад. Держит крепко.  — Блеск, блять! Кто-нибудь еще хочет вспомнить Аластора на нашей кухне, нет? — Вокс оборачивается на Вельвет, на Валентино и обратно, и снова.  — Какого хуя вы двое его упоминаете при каждом удобном случае?! Ёбаный Аластор, Аластор, Аластор это, Аластор другое. Может хватит блять говорить об этой ебучей хуйне?! — Может потому что ты сам только о нем и говоришь? — Вельвет повышает голос.  На плите перекипает вода. Она булькает, пузырится. И переливается через посуду, проливается на плиту. Пахнет горелым.  — Я не сказал о нем ни слова с последнего эфира. Этот олень живет у нас уже месяц, всем давно похуй на него, эти новости никому не интересны! — Вокс делит слова, кричит, рычит. Валентино дёргает руками.  — Если ты думаешь, что молчишь и никто не видит блядские субтитры у тебя на лице, то ты глубоко ошибаешься. — Она выплёвывает так, словно это происходило прямо сейчас. Словно она действительно что-то видит на его лице.  Невозможно.  Этого не может быть. О чем они узнали? Вокс всегда у себя под контролем. Он всегда знает что пускает в эфир, что транслирует через лицо. Он знает и уверен и знает и уверен больше чем в чем либо другом блять.  Могла ли где-то промелькнуть бегущая строка из его мыслей? Он мог случайно упустить это из виду и Вельвет увидела? Или или…? — Нахуй Аластора, понятно вам? Чтобы ни слова больше о нем в моем доме, понятно?  Валентино дрожал. Там, где их ноги соприкасались, было влажно. Вокс буквально вдавил их друг в друга и работающая плита, и неработающий кондиционер, и одежда на них и и…. Вал проскулил. Экран на мгновение моргнул Вокс отпустил его запястья. Валентино дергал руками в стороны, снимая напряжение. Его зрачки бегали по сторонам, стараясь долго взгляда на чужом теле не задерживать.  Вокс  дышал, стараясь выбить чепуху из головы, подумать о чем-то другом, унять бегущую строчку мыслей. Они лежали так неловко. Он не думал. Взял лицо Валентино и подтянул к губам.  — Ну, же, Тино, тише. Что с тобой блять вообще случилось? Разве я не кричал на тебя раньше? — Он осыпал его короткими поцелуями. — Нет, бля, я просто. Отъебись. — Валентино поджал губы, скрестил на груди руки. Вокс защекотал его, вырывающегося и подавленного.  — Тино. Просто посмотри на меня. — Его лицо в его ладонях. Он поднимает очки Валентино и проходится кончиками пальцев по кругу его глаз.  — У тебя сегодня выходной, хочешь? День Ви, договорились? У нас у всех сегодня блядский выходной и я веду вас в блядский ресторан, слышите? Что насчет спа? Моя куколка не хочет в хамам?  — Куколка может и хочет, но. — Вельвет их прерывает. И сглатывает.  — Не знаю как Вал, а у нас сегодня сделка.   Таким нервным Вельвет его еще не помнила. Он кривится и рычит на любое ее замечание, примечание, слово или действие. Даже сейчас, когда под его пальцами Валентино, продолжающий смотреть на него болезненно нежно, этот маньяк просто думает не о том.  Все мы прекрасно знаем о чем он думает.  Убить, убиться, уебаться, разъебаться. Хочу сломать тебя, сломайся. Отдайся в руки, унижайся. Хочу. Найду. Порву. Убью. Моли. Молю.  — Чего блять? Откуда они вообще появляются, у меня ничего не записано! — Экран мигает синим так, что Валентино жмурится.  — Записано. — Шарниры скрипят. Вельвет шипит сквозь зубы. — Хватит на меня психовать! Такого не может быть. Он не может забыть ничего, у него все хранится в памяти. Он всегда думает наперёд. Он никогда бы не забыл, если бы какая-то сделка случилась!  Вельвет поджимает губы и смотрит. Нервно.  — Ты просил на прошлой неделе устроить тебе встречу со связистами. Приехали важные парни с Похоти, мы не можем их кинуть. — Она жестикулирует. Довели! Виноваты сами! Весь день испорчен вашим поганым настроением, а значит она испортит его всем сотрудникам. Мы же Вокстек. Семья! Страдать будут все! — Они говорят, что рубанут радио сигнал на целый круг, если мы хорошенько им заплатим. На Похоти лучшие инженеры.  — Что я блять говорил об Аласторе? — Прикрикнул Вокс и сжал руки.  — Да ты фрик, никто ни слова не сказал об Аласторе! — Взвизгнула Вельвет и швырнула телефон на пол. В его ноги.  — Ты сам хотел разъебать радио эфир, откуда я блять знаю о чем ты думаешь?  — Отпусти, Вокс!  На секунду он действительно остановился, замечая, что до сих пор держит лицо Валентино. По щекам сверху вниз идут красные полосы от ногтей. Валентино извивается и встаёт, а когда выпрямляется, по его телу проходит крупная дрожь. Он дергает плечами и обнимает себя за плечи.  Эти дорожки крови по его лицу. Блядский случай…. Это красиво.  — Блять, Вал! — Вельвет вскакивает с места и тянется через весь рост Валентино, чтобы потрогать его лицо. Он наклоняется. Она растирает кровь подушечками пальцев и хмурится.  — Я наберу девочкам, они что-нибудь с этим сделают. У тебя сегодня съемки?  — Регенерация быстрая, расслабься, куколка.  Вельвет отпускает Валентино, хотя тот не сопротивляется тоже. Он вытирает кровь рукавами халата и уходит в ванну. Быстро.  — Вокс, тебе пизда. — Рычит Вельвет, как только дверь в ванну захлопывается.  — Ты заебал с этим радио-демоном!  — Мои блять угрозы в этом доме хоть что-нибудь значат?  — Завались нахуй, ты! — Он не успевает сказать ей что-то в ответ. От неё как выстрел прилетает остальное.  — Можешь сколько угодно надрачивать этому ёбаному каннибалу, но Валентино не трогай, понятно блять?! Я столько в него вложила!  — А сколько я вложил в тебя? — Встают рядом, они равняются. Вельвет, конечно, ниже, но она трясется. Еще немного и она ударит, накричит, может чего-то лишит. Какие у них в Ви применяются в трицете наказательные меры? Она-то считает сейчас наказание оправданным, правильным. О да, она права. Только вот, и Вокс отступать не планирует.  — Я сказал. Ни единая тварь больше не назовёт имя Аластора в этом доме, слышишь блять, куколка? Ни ты, ни Вал. Ни упоминания. Ни намека. Даже косвенного, понятно тебе?  — Соси! — Вельвет дергает головой. Хвостики из волос пружинят.  Она показывает ему фак и уходит. Выходит из кухни, забывает о плите, телефоне, любых делах. Захлопывает дверь. Вокс еще не осознает и только смотрит ей вслед.  Бормочет.