Красная черта

— Давайте я всё-таки посмотрю. Угол верстака чертовски острый, вы могли серьёзно повредить мягкие ткани, — ровным, уставным тоном произнёс Сасори, делая к ней шаг. В его глазах больше не было прежней иронии. — Я в нашей штурмовой группе не только тактик, но и сертифицированный полевой медик. Это моя прямая обязанность. — Что? — Сакура резко сдвинула тонкие брови, упрямо вскидывая подбородок. Её изумрудные глаза под хищными стрелками опасно сузились. — Ещё чего. Сейчас, разбежалась. Ничего со мной не будет от обычного ушиба. — Да я серьёзно говорю, Харуно. Я не собираюсь смотреть туда, куда мне смотреть не положено по вашему министерскому регламенту, — спокойно, с чисто профессиональной настойчивостью парировал красноволосый. — Просто аккуратно поднимите штанину выше колена, я проверю целостность сосудов. Саске из своего угла внимательно наблюдал за этой сценой, на время отложив тяжёлый бронежилет. За загородкой медицинского блока замерли Наруто и Дейдара. На штурмовом этаже все прекрасно знали, что Сасори действительно многократно вытаскивал парней с того света во время жестких оперативных вылазок в порту. — Он на самом деле чертовски хорош в этом, Харуно, — неожиданно глубоким, веским баритоном подтвердил Саске, опираясь руками о сетку. — Этот парень при необходимости вслепую и под огнём заштопает порванную артерию идеально. Избавь нас от лишних рапортов о производственных травмах. — Не надо меня штопать! — в сердцах огрызнулась Сакура, её бархатный голос снова набрал уставную, леденящую силу. — Я в полном порядке, продолжаем пересчёт! Я, в отличие от вас, бруклинских полуночников, ещё очень хотела бы сегодня попасть домой и нормально выспаться! Она сделала упрямый шаг вперёд к следующему стеллажу. Первобытная острая боль от удара постепенно отступала, превращаясь в тупую, пульсирующую волну, но теперь при каждом движении новая гематома нещадно горела, сталкиваясь со скрытыми следами от стека Хидана. Сакура шла, едва заметно припадая на левую ногу, но спину держала идеально ровно. — Слышь, Дейдара, — негромко, но так, чтобы слышал весь склад, съязвил Наруто из медицинского отсека, — наша вашингтонская выдра, оказывается, сделана из железобетона. Ей холостым в лицо стреляют, а она только о своём Ист-Сайде думает. — Ага, — глухо хмыкнул подрывник, перебирая ампулы. — Только лицо у неё до сих пор белое, как у привидения из Квантико. Сасори проигнорировал реплики напарников, продолжая следовать за Сакурой по пятам: — Я бы на вашем месте всё-таки согласился на быстрый осмотр. Если кровоподтёк глубокий, у нас в аптечке есть специальная армейская мазь быстрого действия. Два дня — и любой синяк сходит в три раза быстрее. Сакура резко затормозила у стойки со спецсредствами и круто развернулась к нему лицом. Её лакированные шпильки со стуком врезались в бетон. — Да отвяжись ты от меня, Сасори! — раздражённо, почти шёпотом отчеканила она, буравя его яростным взглядом. — Я не собираюсь ничего тебе показывать. Подумаешь, синяк. Ну и пусть себе будет, мне плевать. Он мне абсолютно никак жить под широкими штанами не мешает! Она демонстративно уткнулась в свой тактический планшет, с силой вбивая красной ручкой серийный номер очередного пистолета. Сасори лишь понимающе приподнял брови и отступил на положенные три шага, обменявшись с Саске быстрым, многозначительным взглядом. Вашингтонская куколка Учихи умела держать оборону до последнего патрона, даже когда её собственное тело горело от боли. Прошло ещё примерно два часа изнурительного, монотонного пересчёта. В замкнутом пространстве склада Федерал-Плаза плотно пахло оружейным маслом, пороховой гарью после недавнего выстрела и остывающим кофе. Сакура методично, строчка за строчкой, закрывала последние уставные таблицы по спецсредствам, когда её смартфон на верстаке снова настойчиво, требовательно зажужжал. На экране ядовито вспыхнуло министерское: «ПАПА». Штурмовой зал и все три сектора за металлической сеткой мгновенно, интуитивно навострили уши. Наруто даже перестал греметь ампулами, а Саске медленно опустил руки с очередным тактическим разгрузочным жилетом, внимательно вслушиваясь в каждый звук. — Да, папа, — абсолютно спокойно ответила Сакура, ловким, привычным движением зажимая телефон между плечом и ухом, чтобы освободить пальцы с красной ручкой для финальных пометок. Она сделала небольшую паузу, слушая глубокий, прессующий бас из Вашингтона, и её тон незаметно для неё самой стал мягче, теплее — той самой уставной брони Квантико, которой она душила бруклинский сквад, как не бывало. — Да, я сегодня знатно задержусь, — мягко продолжила Сакура, аккуратно выводя цифры в ячейке. — Нет, вроде бы никто не обижает... — Она на секунду прикрыла свои изумрудные глаза с хищными стрелками, тонко, порочно усмехнувшись уголкам губ, и мазнула взглядом по застывшему за сеткой Саске. — Нет, я здесь не одна. На этаже со мной есть ещё одна девушка, ведущий аналитик филиала, так что всё в рамках приличия. Карин в своём углу от упоминания о себе судорожно сглотнула, а Саске и Наруто мысленно переглянулись. Парни полевого SWAT без труда, чисто интуитивно достраивали реплики старшего Учихи на том конце провода. Мадара явно устраивал дочери тотальный, параноидальный допрос на предмет того, не зажали ли её оперативники в тёмном углу после утреннего инцидента с пасами. — Папа, ну перестань, — Сакура коротко, искренне хохотнула, переступая с ноги на ногу и едва заметно морщась от пульсирующей боли в ушибленном бедре. — Тебя сегодня и так половина аналитического отдела видела возле штаба, у них до сих пор шок. Никто меня здесь пальцем не трогает, все усердно работают по регламенту... Да ладно тебе, ты просто старый дурак. При этих словах у Дейдары в медицинском секторе едва не выпал из рук жгут. Назвать грозного цербера Министерства юстиции, перед которым трепетал весь Сенат, «старым дураком» — на такое в этой стране имела право только одна розовая кошечка. Сакура неторопливо подошла к другому стенду со светошумовыми гранатами. Из динамика снова послышались глухие, требовательные реплики Мадары. — Нет... — Сакура улыбнулась. — Нет, папа. Ха-ха, нет! Не нужно заказывать мне никакую ресторанную доставку в Бюро, успокойся. Я вчера на твоём семейном ужине наелась с запасом на два дня вперёд, так что я абсолютно сыта. Она сделала пометку в листе и тепло, с лёгким вздохом добавила: — Давай, пап. Пока, пока... До вечера, или, вернее, уже до ночи. Только, пожалуйста, не паникуй и не поднимай на уши дорожные патрули Нью-Йорка. Я просто работаю, помни об этом. Всё, целую. Сакура с сухим щелчком отключила связь и вернула смартфон в глубокий карман широких бордовых брюк. На складе снова воцарилась звенящая, убойная тишина. SWAT молча зафиксировали для себя главный тактический вывод: Мадара Учиха держит палец на спусковом крючке каждые два часа, и если эта ночь на Федерал-Плаза пойдёт не по плану, Вашингтон зачистит Нью-Йорк быстрее, чем начнётся обещанный синоптиками шторм. Они закончили тотальный пересчёт только в начале второго ночи. Сакура устало, сквозь силу подняла затуманенные глаза на узкие панорамные окна склада. За толстыми тонированными стёклами Федерал-Плаза бушевал настоящий, яростный шторм. Ливень стегал по бетону Манхэттена с такой силой, что видимость на улицах упала практически до нуля — впрочем, для весеннего Нью-Йорка это было абсолютной, привычной нормой. Ещё во время финального технического перерыва Сакура незаметно уходила в дальнюю уборную аналитического сектора. Закрывшись в кабинке, она аккуратно спустила широкие бордовые брюки костюма-тройки и сокрушённо осмотрела внешнюю сторону левого бедра. Картина была паршивой. Нежная кожа в месте удара заметно припухла, горела локальным жаром, и прямо поверх старых, глубоких багровых следов от стека Хидана уже вовсю наливалась новая, иссиня-чёрная гематома. Это было чертовски, по-настоящему больно. Но вашингтонская порода не позволяла ей показать слабость перед сквадом. В это же самое время, пока Сакура отсутствовала в зале, уставшие полевые штурмовики и Карин сгрудились вокруг кофейного автомата в штурмовом секторе, жадно глотая обжигающий горький эспрессо. — Она прилично так приложилась о верстак, мужики, — лениво нарушил тишину Сасори, крутя в пальцах пластиковый стаканчик. На его красивом лице проступила несвойственная полевым тактикам задумчивость. — Мне, если честно, её даже немного жаль стало в тот момент. На ней лица не было. — Ну, никто из нас не хотел, чтобы она калечилась, — глухо буркнул Наруто, упираясь локтями в колени и глядя в пол. — Случайно же вышло. Кто знал, что затвор так резко сработает на этой стойке. — Случайно-то случайно, но удар пришёлся знатный, — Сасори покачал головой. — Я как медик даю вам стопроцентную гарантию: завтра у неё там половина бедра будет сплошным чёрным месивом. А она упёрлась своим вашингтонским рогом, мазь брать отказалась. Гордая выдра. — Да оставь ты уже эту тему, Сасори, — тяжело выдохнул Пэйн, устало массируя переносицу крупными пальцами. — Её тело — её личное дело. Меньше лезешь — чище логи. Нам с ней ещё два месяца бок о бок баланс сводить. — Ой, да ладно тебе, Пэйн! Наш тактик просто запал на столичного аудитора. Изголодался на дежурствах по министерским кадрам, — ядовито хохотнул Дейдара, пихая Сасори локтем в бок. — Запала она ему в душу... или, скорее, куда-то сильно пониже пояса, а? Карин, сидевшая на крайнем стуле, от этих казарменных шуточек мгновенно покраснела до корней волос, яростно уставившись в свой планшет и поправляя красные очки. — Придурок, — коротко, без злости констатировал Сасори, лениво скрестив руки на мощной груди и даже не повернувшись к подрывнику. Саске, до этого хранивший ледяное молчание, медленно поднял голову. Его тяжёлый, сканирующий взгляд окинул команду, задерживаясь на расслабившихся оперативниках. Верхние пуговицы его белой рубашки всё ещё были расстёгнуты, а в глазах застыла жёсткая уставная дисциплина. — Голову на этом этаже никто терять не будет, — леденящим тоном отрезал Учиха-младший, и его баритон мгновенно заставил Дейдару заткнуться. — Не забывайте, кто она такая. Сакура Харуно — наш прямой надзиратель от Министерства юстиции. Она приехала сюда не крутить романы со штурмовиками, а душить нас регламентом Квантико. Держите дистанцию. — Надзиратель-то надзиратель, шеф... Но с очень красивым, зачётным задом, — тихо, с наглой ухмылкой протянул Сасори, бросая вызов его авторитету. — Да хватит вам уже тут кости ей перемывать! Задолбали, блять! — окончательно взбесилась притихшая Карин, с силой захлопывая чехол планшета и пунцовая поднимаясь со своего места. Чисто женская ревность аналитички больше не могла выносить этого затянувшегося оружейного консилиума. — Завидуешь, Карин? — Сасори хищно, понимающе ухмыльнулся, лениво прослеживая взглядом за тем, как аналитичка в чистом возмущении мечется по сектору. — Да бросьте вы, мужики. Я бы такую породистую вашингтонскую штучку к себе не на одну ночку в гости пригласил. Чисто из профессионального интереса. — Фу, Сасори! Какая мерзость! — Карин аж задохнулась от негодования, её лицо под красными очками стало пунцовым. — Ты совсем уставные границы попутал на этом штурмовом этаже?! Акасуно вся эта сцена доставляла исключительное, чисто мужское удовольствие. На его красивом лице не дрогнул ни один мускул. — Я имел в виду — исключительно для того, чтобы бедро её проверить и гематому осмотреть, — с изысканным издевательством протянул он, делая глоток остывшего кофе. — А ты о чём подумала, аналитик? — Вот жук, а! — Дейдара откровенно заржал, упираясь ладонями в колени. — Нет, ну ты каков, тактик! Реально показал бы этой министерской ведьме из Квантико, что такое настоящий, жесткий Нью-Йорк? Чтобы она свои таблицы расхода патронов навсегда забыла? — Я бы и показал... и с огромным удовольствием посмотрел бы, — Сасори прищурился, и в его глазах промелькнул тот самый порочный огонёк, который на этом этаже обычно означал начало очень нерегламентированной охоты. Саске медленно прикрыл глаза, откинув голову на спинку стула. В его памяти мгновенно, яркой вспышкой всплыли кадры вчерашней ночи в пентхаусе Мадары. Полумрак узкого коридора, шуршание тяжёлого чёрного шёлка и Сакура, которая без своей уставной брони, в одном халате, с мягкими распущенными волосами на секунду растерялась, напоровшись на него в трёх шагах от своей спальни. Саске слишком чётко помнил линию её изящной шеи и ключицы, очерченные шёлком. — Сасори, достаточно, — леденящим, отсекающим баритоном произнёс Саске. Он открыл глаза, и его свинцовый взгляд намертво пригвоздил тактика к месту. — Сверни этот казарменный трёп. — А ты, шеф? — Сасори даже не подумал отступить. Напротив, он подался чуть вперёд, и на его губах заиграла ехидная, опасная ухмылка. Он открыто бросал вызов на его же территории. — Сам-то... посмотрел бы на её бедро, если бы выдался удачный тактический момент? Будем откровенны, Саске: она ведь тебе даже не родная кровь. Чистокровная Харуно, которую дядя Мадара просто приютил в Вашингтоне. Чужая женщина в твоём ведомстве. В штурмовом секторе SWAT мгновенно воцарилась такая убойная, гробовая тишина, что было слышно, как за панорамными окнами Федерал-Плаза тонкие струи ливня с силой бьют по стеклу. Наруто и Дейдара синхронно замерли, переглядываясь, а Карин, кажется, вообще перестала дышать, со страхом уставившись на своего супервайзера. Сасори только что озвучил то, о чём весь этаж думал с самого утра, и теперь эта игра выходила на совершенно иной, личный уровень. — Я даже не собираюсь отвечать на этот бред, — отсекающим тоном произнёс Саске. Его лицо превратилось в абсолютно непроницаемую каменную маску, а тёмные глаза опасно сузились. Он медленно перевёл взгляд на Сасори, буравя тактика насквозь. — Вам на этом этаже больше заняться нечем, кроме как посреди ночи коллективно обсуждать задницу специального аудитора Министерства юстиции? У вас логи чистые? Выгрузка по складу завершена? — Да ладно тебе, Саске, не врубай супервайзера, мы же здесь все свои, — Сасори лишь нагло ухмыльнулся, качнувшись на стуле и закинув руки за голову. На его лице не было ни капли страха перед авторитетом вожака. — Просто ответь как мужик мужику. Смотри... Дейдара, Пэйн, вы бы лично на её бедро посмотрели, если бы подвернулся случай? Подрывник и штурмовик переглянулись. Дейдара, не раздумывая, выдал быструю, хищную ухмылку, а Пэйн, хоть и оставался самым рассудительным в скваде, лишь тяжело вздохнул и солидарно с парнями качнул головой. Они оба синхронно кивнули. На штурмовом этаже SWAT, где адреналин глушили литрами эспрессо, такие разговоры были абсолютной нормой полевого братства. — Видишь, шеф? — Сасори победно прищурился, переводя взгляд обратно на Учиху-младшего. — Весь твой сквад за. Так что скажешь? Саске молчал, его пальцы продолжали мерно постукивать по лакированной поверхности стола. Он прекрасно знал, что подобные грязные мужские разговоры после тяжёлых дедлайнов и ночных проверок — обычное дело для силовиков, но конкретно сейчас, когда речь заходила о Сакуре Харуно, ему почему-то чертовски не хотелось развивать эту тему. Внутри его эго шевельнулось глухое, собственническое раздражение, природа которого ему самому не нравилась. — Ше-е-еф... — издевательски протянул Дейдара, подмигивая Сасори. — Ну не ломайся, скажи как есть. Вашингтонская выдра зацепила или нет? — Слушайте, если Саске так упорно не хочет отвечать, значит, он на самом деле полностью солидарен с нами, — со смешком констатировал Дейдара, упираясь локтями в колени. — Просто статус строгого начальника SWAT не позволяет ему признать, что он бы тоже с удовольствием провёл этой бестии личный медицинский осмотр. Карин, которая всё это время сидела на самом краю стола, от этих слов покраснела настолько яростно, что её лицо, казалось, сейчас начнёт светиться в полумраке склада. Её сердце бешено колотилось от удушающей, чистой женской ревности. Она сжала кулаки до побелевших костяшек и, не мигая, со страхом и надеждой уставилась на Саске, умоляя его в душе жестко осадить этих пошляков. Сасори, чей тактический взгляд фиксировал любые изменения в периметре, моментально заметил эту немую драму аналитички. Его ухмылка стала ещё шире и ехиднее. — Опа... Мужики, вы только посмотрите на Карин, — Сасори кивнул в её сторону, привлекая внимание притихшего сквада. — Наша ведущая аналитичка сейчас в обморок упадёт от скромности. Хотя... — он прищурился, глядя на её пунцовые щёки. — По ходу, дело тут совсем не в скромности. Карин, ты никак втюрилась в нашего сурового шефа по самые уши? Смотришь на него так, словно он у тебя последний ордер на Манхэттене отбирает. — Да пошёл ты, Сасори! Заткнись вообще! — окончательно сорвалась на писк Карин, вскакивая со стула и судорожно поправляя съехавшие набок красные очки. Она была готова сквозь землю провалиться под дружными, понимающими смешками штурмовиков, пока Саске продолжал хранить своё тяжёлое, давящее Учиховское молчание. Игра на тридцатом этаже становилась слишком личной для каждого, кто находился в этом зале. Они окончательно свели последние таблицы, когда стрелка часов на стене штурмового зала SWAT неумолимо перевалила за два часа ночи. Сакура, сладко и глубоко зевнув, прикрыла ладонью рот и медленным, уставшим шагом направилась в кабинет супервайзера, чтобы забрать свой бордовый пиджак и личные вещи. Её шпильки уже не так уверенно чеканили шаг по лакированному паркету, но в изумрудных глазах под безупречными хищными стрелками горело чистое, министерское удовлетворение. Она была искренне довольна собой и проделанной работой. Они сделали это. Нью-Йоркци грызли локти, но покорно пересчитали каждую гильзу. Пэйн уже залил финальный цифровой массив в закрытую систему Квантико, а уже завтра, вооружившись своей любимой красной ручкой, Сакура планировала начать тотальную сверку новых цифр со старыми архивными ведомостями. Но всё это будет завтра. Сейчас в её уставшей голове крутилась только одна монотонная мысль: пентхаус на Верхнем Ист-Сайде, горячий душ и спать. Выйдя обратно в зал с пиджаком на плечах, Сакура на ходу застегнула пуговицу своего двубортного жилета и обвела притихший сквад сонным взглядом: — Всё, господа. До завтра... или, вернее, учитывая время, уже до сегодня, — её бархатный голос звучал приглушённо и хрипло от усталости. — В девять утра жду начальников секторов с рапортами. Не опаздывать. Саске, до сих пор сидевший за столом Наруто в своей неизменной белой рубашке с закатанными рукавами, медленно поднял на неё свой тяжёлый, давящий Учиховский взгляд. Он чётко зафиксировал её сонные, слегка затуманенные глаза и то, как едва заметно подрагивали её колени. Бедро после удара о верстак явно продолжало нещадно ныть. — Я бы тебе очень не советовал в таком полуобморочном состоянии садиться за руль на дорогах Манхэттена в разгар шторма, Харуно, — ровным баритоном произнёс Саске, откидываясь на спинку стула и цинично ухмыляясь уголкам губ. — Хотя, признаться честно, весь мой штурмовой этаж был бы только за, если бы ты по дороге на свой Ист-Сайд самоустранилась где-нибудь на скользком хайвее. Офису Генерального инспектора пришлось бы прислать нового аудитора, а это дало бы нам пару недель чистых логов. — Мечтай больше, супервайзер, — вяло, без прежнего яда огрызнулась Сакура, потирая виски пальцами с тёмным маникюром. Её глаза буквально слипались. — Всё со мной будет окей. Я доеду на своём «Мерседесе» по регламенту Бюро... — Слушайте, аудитор, а давайте я вас отвезу? — вдруг лениво, с наглой и порочной мужской ухмылкой прервал её Сасори. Тактик оторвался от стены, на ходу набрасывая на плечи свою тёмную штурмовую куртку, и сделал к ней два плавных, хищных шага. В его глазах снова загорелся тот самый опасный огонёк, который так взбесил Карин полчаса назад. — За окном шторм стеной, видимость нулевая, а вы на ногах еле стоите после нашей весёлой инвентаризации. Я могу поехать с вами как ваш личный ночной водитель. Довезу вашу министерскую персону и вашу немецкую машину прямо до паркинга в лучшем виде. Для меня это вообще не проблема. В штурмовом зале SWAT после этого предложения воцарился настоящий, нефильтрованный шок. Дейдара от такой неприкрытой тактической наглости аж рот приоткрыл, Наруто недоверчиво нахмурился, а Карин за своим терминалом, кажется, окончательно умерла, побледнев до состояния больничной стены. Сасори в открытую, на глазах у Саске, забирал министерскую выдру в свой ночной сектор. Сакура замерла. Она перевела сонный, оценивающий взгляд на красивое лицо Сасори, затем мельком глянула в панорамное окно, где ливень с бешеной силой лупил по стёклам Федерал-Плаза. Её разум, сильно заторможенный усталостью и тупой, пульсирующей болью в ушибленном бедре, быстро взвесил риски. Она действительно едва держалась на ногах на своих убойных шпильках, а мысль о том, что ей придётся сорок минут крутить руль в грозу, казалась чистым кошмаром. — Ладно, — Сакура устало вздохнула, равнодушно проигнорировав грозовую атмосферу, повисшую среди оперативников. Ей было глубоко плевать на их штабные шоки. Она залезла в карман бордовых брюк и точным, коротким движением швырнула Сасори тяжёлый кожаный брелок со значком «Мерседеса». — Уговорил, красавчик. Лови ключи. Только попробуй поцарапать мне диски на Бродвее — я лично аннулирую твою полевую лицензию тактика до конца года. Идём. Сасори ловко, в полудюйме от груди перехватил ключи одной ладонью и победно ухмыльнулся, бросив быстрый, издевательский взгляд на насупившегося Саске. — Всё будет по высшему разряду, специальный аудитор. Прошу на выход, — бархатно протянул он, галантно открывая перед ней массивную дверь штурмового этажа. Они вышли вместе, оставив за собой звенящую, убойную тишину. Саске продолжал сидеть неподвижно, его кулаки на столе сжались с такой силой, что костяшки побелели, а в тёмных глазах закипала чистая, первобытная ярость вожака, у которого прямо из-под носа увели его добычу. Ночная игра на Федерал-Плаза официально перешла в самую опасную, нерегламентированную стадию. — Чё-о-о?! — запоздало, на весь этаж выкрикнул Наруто, едва автоматические двери успели закрыться за ушедшей парой. Узумаки аж подпрыгнул на месте, округлив глаза. — Это что сейчас вообще за херня была, я не понял?! Сасори что... реально только что охмурил министерскую аудиторшу прямо у нас на глазах?! — Не охмурил, Узумаки, а просто решил проявить уставную тактическую взаимовыручку, — ровным, густым баритоном поправил его Пэйн, даже не отрывая взгляда от финальной выгрузки логов на мониторе. — Мужчина просто подстраховал уставшие кадры Квантико в разгар грозы. — Пиздец... — потрясённо прошептал Дейдара, до сих пор удерживая в руках коробку с медицинскими масками. — Ну Акасуно и жук, конечно. Каков заезд устроил на ровном месте. Карин, которая всё это время неподвижно стояла у панорамного окна, невидящим взглядом провожала бьющие по стеклу потоки воды. Спустя пару минут из тёмного зёва подземного паркинга Федерал-Плаза плавно вынырнул приземистый, хищный силуэт черного «Мерседеса» и, резко набрав скорость, растворился в сплошной стене манхэттенского ливня. — Увёз... — глухо, с затаённой обидой констатировала Карин, отходя от стекла и нервно поправляя красные очки. — Хоть бы яду какого-нибудь медицинского с собой прихватил, честное слово. — Так, завязывайте с консилиумом. Расходимся, — отсекающим тоном оборвал их Саске. Он поднялся из-за стола, резким движением застегнул оставшиеся пуговицы на белой рубашке и набросил на плечи пиджак. Лицо Нью-Йоркского шефа SWAT оставалось непроницаемой каменной маской, но в тёмных глазах всё ещё тлели опасные угли. — Всем завтра быть на этаже ровно в девять ноль-ноль. Без опозданий. Меня в первой половине дня не будет — я ухожу на судебный процесс с Хиданом. Пэйн, за старшего. Всё, свободны. Тем временем в салоне немецкого седана царил абсолютный, умиротворяющий покой. Мощный мотор мерно, породисто урчал, а тяжёлые капли штормового ливня с глухим стуком разбивались о лобовое стекло, создавая идеальный шумовой фон. Сакура, стоило машине отъехать от Федерал-Плаза всего на пару кварталов, окончательно сдалась. Усталость навалилась на неё свинцовой плитой. Подперев бледную щёку рукой с безупречным тёмным маникюром и уткнувшись лицом в мягкий воротник своего бордового пиджака, она мгновенно провалилась в глубокий, беспамятный сон. В самом начале поездки она успела хрипло назвать Сасори точный адрес трёхэтажного пентхауса на Верхнем Ист-Сайде, так что в дальнейших инструкциях тактик SWAT больше не нуждался. Он вёл машину уверенно, мягко обходя лужи на Бродвее и время от времени бросая короткие, оценивающие мужские взгляды на спящую на пассажирском сиденье министерскую выдру. Примерно через сорок минут «Мерседес» плавно заехал на элитный, залитый мягким светом подземный паркинг жилого комплекса. Сасори заглушил двигатель. В салоне воцарилась относительная тишина. Тактик секунду медлил, глядя на её расслабленное лицо и растрёпанные розовые волосы, соображая, как лучше её разбудить, чтобы столичный аудитор с похмелья после инвентаризации не напугалась. — Эй, Сакура... — негромко, бархатным тоном произнёс он, слегка коснувшись её плеча. — Просыпайтесь. Мы приехали. Конечная станция вашего маршрута. Сакура судорожно вздохнула, медленно открыла свои изумрудные глаза и пару секунд дезориентированно проморгалась, уставившись на бетонные колонны паркинга. Каждое движение давалось с колоссальным трудом, а ушибленное бедро при попытке пошевелиться снова отозвалось тягучей, жгучей болью поверх старых синяков от стека. Да простит её бог Квантико, но она сейчас была просто не в силах вести какие-либо уставные диалоги или строить из себя строгую начальницу. Если она сегодня вообще сможет самостоятельно дойти до лифта, подняться в квартиру и упасть на кровать — это уже будет приравниваться к высшему федеральному подвигу. — Спасибо, Сасори... — хрипло, со сна протянула она, с трудом забирая у него из рук тяжёлый кожаный брелок. — На этот раз ты меня действительно спас. Ценю. — Обращайтесь, мисс Харуно. Спецназ своих надзирателей в беде не бросает, — нагло, но вполне дружелюбно ухмыльнулся Акасуно, помогая ей открыть массивную дверь машины. Сакура кое-как выбралась из салона, на ходу поправляя лацканы костюма-тройки, и медленным, слегка прихрамывающим шагом направилась к дверям скоростного лифта. Сасори проводил её долгим взглядом, пока створки не закрылись. Наверху, в роскошном, залитом приглушённым светом бра пентхаусе, царила монументальная тишина. Стоило Сакуре тихо переступить порог и скинуть убойные шпильки, как из глубины просторной гостиной послышался знакомый, густой баритон. Мадара Учиха не спал. Он сидел в глубоком кожаном кресле у панорамного окна, за которым бушевала гроза, и неторопливо крутил в руке стакан с виски, полностью одетый в свой строгий тёмный костюм. Его тяжёлый, сканирующий взгляд мгновенно зафиксировал её бледное лицо, растрёпанный вид и то, как она инстинктивно бережёт левую ногу. — Ты поздно, кошечка, — ровно произнёс Мадара, ставя стакан на столик. — Я уже собирался поднимать на уши дежурную смену Бюро. Мой племянник совсем берега попутал в своём ведомстве? — Папа, всё в порядке, — Сакура устало, измученно улыбнулась, проходя в гостиную и буквально на ходу стягивая с плеч бордовый пиджак. Она подошла ближе и коротко прижалась щекой к его широкому отцовскому плечу. — Я просто смертельно, дико устала. Мы провели тотальную ревизию центрального склада, Пэйн всё занёс в логи. Никто меня не обижал, Саске вёл себя в рамках регламента. Всё хорошо, честно. Я просто хочу спать. Настолько, что готова отключиться прямо здесь на ковре. Мадара внимательно вгляделся в её уставшие глаза под смазанными хищными стрелками, бережно погладил её по розовым волосам своей крупной ладонью и тяжело вздохнул: — Ладно. Марш в постель, Харуно. Утром разберёмся с твоими бруклинскими волками. — Спокойной ночи, пап... — пробормотала Сакура, уже на автопилоте разворачиваясь в сторону своей спальни. Мысли путались, тело нещадно горело от боли и усталости, но главный раунд этой ночи на Федерал-Плаза официально остался за ней. Утром Сакура проснулась на удивление отдохнувшей. Хотя вчера она едва доползла до кровати, её организм, привыкший к работе на износ, быстро восстановил силы под защитой тишины пентхауса и мерного стука дождя за окном. Приняв горячий душ, который помог окончательно разогнать сон, она приступила к своему утреннему ритуалу. Сегодня Квантико требовало строгого, уставного шика. На этот осенний, прохладный конец сентября в Нью-Йорке Сакура выбрала свой фирменный, пугающе безупречный лук: чёрное приталенное платье-жакет, плотно облегающее фигуру и подчёркнутое строгой белой рубашкой с туго завязанным чёрным галстуком. Финальным штрихом стали тонкие чёрные капроновые колготки и, разумеется, её легендарные лакированные шпильки, от стука которых тридцатый этаж Федерал-Плаза вчера синхронно вздрагивал. Волосы она оставила распущенными, позволив мягким розовым волнам свободно спадать на плечи, что придавало её строгому образу капельку опасной, хищной женственности. И, конечно, её утренний ритуал не был бы завершён без идеально выведенных, острых, чёрных стрелок. На руку она натянула тонкие чёрные кожаные перчатки, а в другую руку взяла свою любимую, строгую чёрную сумку-тоут. — Доброе утро, пап, — привычно, с тёплой дочерней улыбкой произнесла Сакура, уверенно входя на кухню. Аромат свежесваренного кофе вперемешку с тонкими нотками дорогого табака — старший Учиха явно уже вовсю занимался вашингтонской корреспонденцией. — Доброе, кошечка, — Мадара оторвал тяжёлый, прессующий взгляд от тактического планшета и внимательно окинул дочь оценивающим взором. Грозовой шторм за окном Квантико утих, но на его этажах всё ещё царил полный контроль. — Так расскажи на милость, Харуно... Почему ты вчера вернулась так поздно? — Потому что я, папа, вчера проводила тотальную, нерегламентированную инвентаризацию центрального склада Федерал-Плаза, — абсолютно спокойно ответила Сакура, поправляя воротник белой рубашки. Её бархатный голос звучал уверенно, и на её лице не дрогнул ни один мускул. — А сегодня я буду весь этот цифровой массив сводить со старыми ведомостями. Руководство Офиса Генерального инспектора, оценив мой рапорт, решило оставить меня в Нью-Йорке ещё на два месяца. Чтобы я полностью руководила всей отчётностью этого силовикового ведомства. — Что ж, хорошо, — монументальный бас Мадары зазвучал глубоко и веско. На его лице проступила едва заметная, но сытая и гордая ухмылка. Он оценил масштаб семейной игры. — Значит, Харуно, ты со всем справляешься. Даже Учихи не могут остановить вашингтонское Квантико. — Выходит, что так, пап... — Сакура коротко, хищно хохотнула, глядя на своё отражение в зеркальной поверхности холодильника. — Ладно, я побежала. По дороге в Бюро что-то перекушу. Не надо вопросов о еде — добавила она, опережая его привычный, требовательный отцовский жест. — Ну, смотри мне, Харуно... — Мадара лишь тяжело, но беззлобно вздохнул, возвращаясь к рапортам. — Будь паинькой на своём этаже. — Удачи, пап! — Сакура выскочила из кухни, и на её губах заиграла ехидная полуулыбка. Нью-Йоркскому SWATу сегодня предстояло узнать, что такое настоящая, уставная, двухмесячная министерская месть от Офиса Генерального инспектора. Зал заседаний федерального суда Южного округа Нью-Йорка на Перл-стрит напоминал классический амфитеатр эпохи сурового правосудия. Высокие потолки из темного дуба, тяжелый запах полированного дерева, старой архивной бумаги и дорогого парфюма манхэттенских адвокатов. Галерея для прессы была забита до отказа — процесс над бруклинским портовым синдикатом третью неделю держал в напряжении все Бюро. Саске Учиха сидел на свидетельской трибуне. На этот раз на нем был безупречный, идеально подогнанный темно-серый костюм-двойка и белоснежная рубашка. Но даже строгий дресс-код не мог скрыть его мощную, хищную осанку начальника SWAT. Его руки спокойно лежали на деревянном барьере, а костяшки пальцев контрастировали с дорогой тканью рукавов. Черные глаза Саске сканировали зал с леденящим, абсолютным безразличием — он презирал эту юридическую волокиту, но долг перед ведомством обязывал его довести дело портовых крыс до конца. В паре метров от него, у судейского стола, вальяжно прохаживался Хидан. Окружной прокурор сегодня был в своей лучшей форме. Строгий черный костюм сидел на нем с порочной элегантностью, которая заставляла присяжных ловить каждое его слово, а адвокатов защиты — нервно перебирать папки с апелляциями. В его руке была зажата та самая крокодиловая папка с золотым тиснением Министерства юстиции. Хидан сделал два неторопливых шага к трибуне, остановился и перевел свой плотоядный, острый взгляд на свидетеля. В зале воцарилась идеальная, звенящая тишина. Судейский молоток замер. — Супервайзер Учиха, — голос Хидана разнесся по залу сочным, глубоким баритоном. Это был безупречный, театральный тон обвинителя, за которым скрывался пугающий интеллект хищника. — Давайте вернемся к ночи двадцать пятого августа. Портовый сектор номер три. Ваша тактическая группа «Омега» штурмовала склад компании «Атлантик-Шиппинг». Расскажите суду, что именно вы обнаружили в южном крыле терминала. Саске слегка приподнял подбородок, глядя на прокурора в упор. Между ними шел их собственный, скрытый от посторонних глаз раунд. Они оба помнили вчерашний связанный силуэт Сакуры в бордовом костюме и ночные расклады на тридцатом этаже. Но здесь, под присягой, они играли в чистый, легальный закон. — Мой сквад зашел через верхний ярус, — ровным, пугающе спокойным голосом начал Саске, и это придало рапорту особую, весомую жесткость. — В ноль две сорок периметр был блокирован. Внутри южного крыла находилось семеро вооруженных боевиков синдиката. При попытке оказать сопротивление четверо были нейтрализованы на месте. Трое сломали оружие и легли на пол. — Четверо нейтрализованы, — Хидан плавно повернулся к присяжным, смакуя эту цифру. Он сделал выразительную паузу, давая трибунам прочувствовать жесткость работы. — Защита утверждает, что «SWAT» превысил лимиты необходимой обороны. Что вы открыли огонь без предупреждения, нарушив тактический протокол. Как руководитель операции, что вы можете сказать по этому поводу? Адвокат защиты вскочил с места: — Протест, Ваша честь! Прокурор подводит свидетеля к субъективной оценке! — Протест отклонен, — сухо отрезал судья, поправляя очки. — Свидетель имеет право пояснить характер угрозы по уставу. Хидан хищно улыбнулся уголком губ и снова перевел взгляд на Саске, слегка подавшись вперед и опирась ладонями на барьер трибуны: — Мы слушаем вас, мистер Учиха. Оправдан ли был этот дефицит патронов, который вы оставили в телах нападавших? В глазах Саске на долю секунды мелькнула опасная, темная искра. Прокурор сознательно использовал термин «дефицит», явно намекая на вчерашний ночной разнос от Сакуры по поводу неучтенных расходов сквада и тотальной инвентаризации. Манхэттенская акула правосудия откровенно издевалась над ним в рамках процесса. — Нападавшие вели огонь из автоматического оружия калибра пять-сорок-пять, — чеканя каждое слово, произнес Саске. Он заговорил так жестко и авторитетно, что присяжные инстинктивно подались вперед. — Они удерживали штурмовой инвентарь и целились в моих парней. В Квантико нас учат одной инструкции: если в тебя целятся — ты стреляешь на поражение. До единой гильзы, пока угроза не будет полностью ликвидирована. Регламент выполнен. Вопросы есть? Хидан издал низкий, едва слышный смешок, от которого у адвокатов защиты по спине пробежал холодок. Он заставил свидетеля выдать идеальные, железобетонные показания, против которых любая апелляция бруклинской мафии рассыпалась в прах. Перекрестный допрос шефа был завершен с абсолютным триумфом прокуратуры. — Вопросов больше нет, супервайзер. Вы свободны, — Хидан вальяжно захлопнул крокодиловую папку и повернулся к судье. — Ваша честь, сторона обвинения считает вину подсудимых полностью доказанной. Пришло время выносить вердикт. Саске медленно поднялся со свидетельской трибуны, застегнул пуговицу своего темно-серого пиджака и, мазнув по Хидану леденящим взглядом, направился к выходу из зала. Юридическая часть была закрыта, но на тридцатом этаже Федерал-Плаза его уже ждала розовая бестия в черном платье-жакете, готовая устроить его парням новый виток министерского ада. Сакура вошла на тридцатый штурмовой этаж Федерал-Плаза ровно в восемь сорок пять, чеканя шаг своими лакированными шпильками. За панорамными окнами всё ещё бушевала серая манхэттенская хмарь — шторм утих, но небо оставалось свинцовым, затягивая высотки рваными осенними тучами. «Надо же было прилететь из Вашингтона в самый паршивый дождливый период», — мельком пронеслось в её голове, пока она шла по длинному коридору спецназа. Впрочем, Сакура любила этот город. Конец сентября в Нью-Йорке всегда обладал своей особой, меланхоличной и дорогой эстетикой. — Доброе утро, господа, — ровным, уставным тоном, в своей неизменной леденящей манере произнесла она, даже не оборачиваясь в сторону штурмовиков. Она плавной, хищной походкой зашла в кабинет супервайзера, аккуратно поставила чёрную сумку-тоут на край стола и грациозно опустилась в глубокое кожаное кресло. Компьютерный терминал Квантико приветственно пискнул, запуская систему сверки. — Ага, — глухо, сквозь зубы выдавил Наруто, упрямо не поднимая глаз от своего монитора. Узумаки даже не пытался скрывать, насколько сильно его бесила эта министерская выдра. Тот факт, что она теперь официально заперла их в Бруклине на два месяца тотального аудита, сидел у блондина в печёнках острой тактической занозой. Едва строгий силуэт девушки скрылся за тонированным стеклом кабинета, автоматические двери этажа с тихим шипением разъехались. В зал вошли Сасори и Дейдара. Подрывник буквально висел на плече тактика, заглядывая ему в лицо с видом прирождённого, изголодавшегося по сплетням информатора. — Ну же! Колись, придурок! — возбуждённым полушёпотом допытывался Дейдара, пока они шли к своим рабочим местам. — Ты ей вчера помаду-то хоть смазал на её Ист-Сайде? Не томи, Акасуно! — Какую ещё помаду, Дей? — Сасори лениво ухмыльнулся, на ходу сбрасывая тёмную штурмовую куртку на спинку стула. Его красивое лицо оставалось абсолютно спокойным и невозмутимым. — Она, по-моему, вообще без помад ходит. Только свои министерские стрелки малюет. — Да ну тебя, придурок! Я в широком смысле спрашиваю! — не выдержал Дейдара, в чистой досаде всплеснув руками на весь зал. Наруто и Пэйн при этих словах синхронно подняли головы от логов, жадно прислушиваясь. — В десны, говорю, лупились на подземной парковке?! Да или нет? — Нет, Дей, остынь, — Сасори вальяжно откинулся на спинку стула и довольно, сыто прищурился, вспоминая ночной рейс. — Наша аудиторша вырубилась на пассажирском сиденье ещё на третьем перекрёстке от Бродвея. Из неё весь уставной дух вылетел. Я просто припарковал её немецкий кузов, разбудил её, она сказала «спасибо» и потихоньку потопала к лифтам. — И всё, что ли?! — как-то откровенно разочарованно протянул Дейдара, недовольно морща нос. — Не, ну ты серьёзно? Такой тактический момент упустил! — Ну да, а ты что думал? — Сасори хищно приподнял бровь. — Что я завалю специального агента Министерства юстиции прямо в её «Мерседесе» под камерами элитного жилого комплекса? Я тебе что, герой дешёвых бруклинских романов, по-твоему? — Иди ты нахер, — буркнул подрывник, окончательно теряя интерес к теме и утыкаясь в свой терминал. — А выдра-то наша вашингтонская сегодня явно в ударе, мужики, — вдруг негромко, с чисто мужской, понимающей ухмылкой произнёс Пэйн. Он лениво скользнул взглядом по прозрачному стеклу кабинета шефа. — А? В каком смысле? — синхронно повернулись к нему Дейдара и Сасори. — Увидите сами, когда она оттуда выйдет, — ехидно резюмировал массивный штурмовик, возвращаясь к файлам. — Квантико сегодня сменило бордовый жилет на кое-что поинтереснее. Готовьте ведомости, пацаны, день обещает быть долгим. Прошло около часа. Сакура сидела в глубоком кожаном кресле напротив пустующего рабочего стола Учихи, который в эти самые минуты отдувался на свидетельской трибуне федерального суда. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь сухим, уставным шуршанием бумаг и мерным гулом процессора. Сакура аккуратно поправила подол своего ультрастрогого чёрного платья-жакета, стараясь лишний раз не тревожить нещадно ноющее левое бедро, и поднялась с места. Её пальцы в тонких чёрных кожаных перчатках уверенно перебирали листы. Она уже свела первые цифровые массивы ночной инвентаризации с архивными отчётами Бюро. Результаты, надо признать, её порадовали — разумеется, в сугубо прокурорском смысле. Даже если списать часть дефицита на боевые расходы, оперативные случайности и портовую специфику Бруклина, в ведомостях SWAT отчётливо зияли дыры. Кое-какой тактический инвентарь и патроны калибра 5.45 испарились в неизвестном направлении. Чеканя шаг и заставляя лакированные шпильки сочным, хищным стуком врезаться в паркет, Сакура плавно вышла из кабинета в общий штурмовой зал. Бестия Квантико сегодня официально сменила цвет, превратившись в траурный манифест для всего тридцатого этажа. — Итак, господа SWATовцы, у нас появились первые системные недочёты, — бархатным тоном отчеканила она, останавливаясь прямо у стола Узумаки. Одним точным, изящным движением она положила распечатку с ядовито-красными пометками прямо перед носом Наруто и веско ткнула пальцем в перчатке в нестыкующиеся строчки: — Займитесь этим немедленно. Ровно через два часа я жду на своём столе подробные, обоснованные рапорты, в которых будет чётко указано, где сейчас находится весь этот неучтённый инвентарь. Время пошло. Развернувшись на убойных каблуках так резко, что полы чёрного жакета на секунду взметнулись, едва не обнажив тёмный капрон выше положенного, Сакура хищной походкой вернулась в кабинет и с тихим щелчком закрыла за собой дверь. В зале штурмовиков воцарилась глухая, звенящая тишина. Наруто со злостью уставился в подчёркнутые красным чернилом цифры. — Ёб твою мать... — едва слышно, в чистом шоке прошептал Дейдара, провожая её взглядом через тонированное стекло. — Нет, ну вы видели это... платье? Это же чистый, нелегальный зашквар для нашего ведомства. — Да уж, упакована на все сто, красиво — что тут сказать, — Сасори лениво откинулся на спинку стула, и на его красивом лице снова расплылась та самая порочная, сытая мужская ухмылка полевого тактика. Он проводил взглядом линию её бёдер до самого кресла. — Чёрт... Мужики, я бы дорого дал, чтобы посмотреть, что там скрывается под этим чёрным жакетом на самом деле. — Остынь уже, Акасуно, — угрюмо обсадил его Наруто, упрямо скрестив руки на груди и даже не глядя в сторону напарника. Его эта вашингтонская сучка бесила до скрежета зубовного. — Эта выдра тебе точно не по зубам. Твоя штурмовая лицензия сгорит быстрее, чем ты к ней на шаг подойдёшь. Эта ведьма ходит на интимный кофеёк с окружным прокурором Манхэттена, если ты, придурок, забыл утренние расклады. Там ловить нечего. — Ну... мы ведь до конца не знаем, что именно происходит между ней и Хиданом в этих закрытых министерских кабинетах, верно? — Сасори хищно прищурился, крутя в пальцах тактическую ручку и принимая вызов. — В Квантико тоже любят нарушать регламент, когда никто не видит. Волки SWAT снова вернулись к своим логам, но чёрный силуэт Сакуры Харуно уже прочно засел в мыслях каждого на этом этаже, превращая обычный рабочий день в зону повышенного риска. Спустя три часа автоматические двери тридцатого этажа с сухим шипением разъехались. В штурмовой зал размашистым шагом вошли Саске и Хидан, на ходу, вполголоса заканчивая обсуждать юридические детали закрытого портового процесса. Сакура в эту секунду как раз покинула свой кабинет. Абсолютно не замечая вернувшееся начальство, она всем своим строгим силуэтом нависала над столом Наруто, устроив блондину форменный министерский террор. — Итак. Время вышло, — уставным тоном отчеканила она. Сакура с силой оперлась обеими руками в тонких чёрных перчатках о лакированный край его стола, подавшись вперёд. Разумеется, её разум ни на секунду не забывал, что сегодня на ней было то самое облегающее чёрное платье-жакет, поэтому она контролировала каждый дюйм наклона корпуса, чтобы подол не приподнялся выше положенного. Но даже так её безупречно очерченная талия и линия бёдер приковали к себе взгляды половины этажа. — Ну? Узумаки, где рапорт? Где объяснительные по недостаче? — жестко потребовала она. — Да я не успел ещё, блять! — гаркнул Наруто, его лицо налилось пунцовой краской от ярости, а тактическая ручка в руке едва не хрустнула. — Я до сих пор по базам ищу, куда эти чёртовы ящики с патронами калибра пять-сорок-пять ушли во время августовского штурма! Это полевая логистика, Харуно, а не столичная канцелярия! — Ищите усерднее, Узумаки, — абсолютно спокойно, без единой лишней эмоции оборвала его Сакура. Её бархатный голос упал до опасного, прошивающего насквозь шёпота столичного обвинителя. — Включайте свои бруклинские резервы. Иначе ровно через пятнадцать минут я лично составлю промежуточный рапорт в Офис Генерального инспектора, где чёрным по белому укажу, что вы профнепригодны и банально не справляетесь со своими прямыми обязанностями в ведомстве. — Слышь, ты! Выдра министерская! — окончательно взбесился Наруто. Резким, взрывным движением штурмовика он подорвался со своего кресла, с силой упираясь ладонями в стол прямо напротив её лица. Его мощная фигура буквально нависла над ней, а в глазах закипела первобытная бруклинская ярость полевого волка, которого загнали в угол бумажными регламентами. — Э, Наруто, тормози! Воу, остынь! — Сасори среагировал со скоростью профессионального тактика. Он вовремя подскочил со своего места, перехватывая напарника за плечо и пытаясь удержать его от непоправимого шага. Сакура даже бровью не повела под его прессующим весом. Она медленно выпрямилась во весь рост на своих убойных шпильках, лениво поправляя лацкан чёрного жакета пальцами в перчатке: — Замечательно. Заносим в протокол: ещё и грубые нарушения в плане субординации и внутренней дисциплины. Я вижу, супервайзер Наруто, вы прямо-таки усердно проситесь на внеочередную переаттестацию в Вашингтоне. С полным отстранением от полевых выездов. — Да я тебя сейчас... — Наруто в чистой ярости рванулся вперёд, но договорить не успел — Сасори ловким, жёстким движением ладони намертво закрыл ему рот, буквально силой впрессовывая Узумаки обратно в кресло. — Всё сделаем, аудитор. Без обид, у парня просто утренний дедлайновый синдром, — Сасори повернулся к Сакуре и нагло, сыто ухмыльнулся, мазнув оценивающим мужским взглядом по плотной ткани её платья и линии стройных ног в тёмном капроне. — Через двадцать минут все цифры будут у вас на терминале в лучшем виде. Обещаю. У входа в зал Хидан, небрежно закинув пальто на руку, резко сузил свои серые глаза. Его прокурорский взгляд мгновенно потемнел. Манхэттенская акула правосудия моментально, на чистых собственнических инстинктах Доминанта оценил этот умопомрачительный утренний вид своего личного сабмиссива в строгом чёрном платье-жакете с галстуком. Сакура выглядела чертовски порочно и дорого. Но вот этот слишком близкий, липкий и оценивающий взгляд рыжего тактика SWAT в сторону её бёдер... Внутри Хидана с сухим щелчком взвелся курок. Штурмовики явно начали забывать, под чьим личным надзором эта розовая кошечка ходит по улицам этого города. — Аудитор, — уставным тоном оборвал её Саске, делая широкий шаг вперёд и заставляя Наруто за своей спиной наконец притихнуть. Его тёмный Учиховский взгляд буквально пригвоздил девушку к паркету. — Вы здесь с самого утра продолжаете заниматься своим излюбленным террором? — И вам добрый день, шеф, — ехидно, с изысканной протяжностью пропела Сакура. Слово «шеф» она выделила голосом так порочно и сладко, что у Карин за терминалом перехватило дыхание. Однако уже секундой позже лицо Сакуры мгновенно превратилось в суровую, непроницаемую маску Квантико: — Так вот, супервайзер. Я начала сводить утренние цифровые массивы инвентаризации, и — представьте себе — они чертовски не сходятся. У ваших людей остался ровно один час, чтобы найти пропавшие ящики с боеприпасами. И ни одной минутой больше. Потому что я, в отличие от вашего сквада, нахожусь на федеральной службе, и моё вашингтонское начальство ждёт промежуточный рапорт на свой стол. Она ещё раз с силой, веско ткнула пальцем в чёрной кожаной перчатке в распечатку на столе Наруто, заставляя блондина снова побелеть от злости. — У меня, господа, тоже есть личная жизнь, и меньше всего на свете мне нравится получать министерские нагоняи из-за чьей-то халатности. Сакура плавной, хищной походкой вальяжно пересекла расстояние до Саске, останавливаясь от него в каких-то полудюймах. Наплевав на субординацию, она заглянула прямо в его нахмуренное лицо и спокойно, пугающе тихо произнесла: — Запомни, Саске. Если меня вашингтонское руководство хоть раз нагнёт из-за твоего штурмового отдела... моли бога, чтобы у меня прямо в этом кабинете случился сердечный приступ и меня унесли отсюда на медицинских носилках. Потому что иначе... — она сделала крошечную, издевательскую паузу, удерживая его взгляд своими изумрудными глазами, оформленными безупречными стрелками. — Я уничтожу твою карьеру. Исключительно в рамках федерального закона, разумеется. Она плавно перевела взгляд за его широкое плечо, где у входа замерла манхэттенская прокуратура. На её губах снова заиграла сытая полуулыбка столичного хищника: — И вам добрый день, господин окружной прокурор. Каким это ветром вас снова задуло на наш тридцатый этаж? — Северным, — сухим, сочным баритоном отрезал Хидан, сужая серые глаза. — Называется «юридический аспект обвинения». Слышала о таком, лапуля? У меня к твоему супервайзеру пара закрытых вопросов по утреннему вердикту. Сакура ничего не ответила — у неё пока просто физически не было времени на прокурорские пикировки. Демонстративно поправив подол своего ультрастрогого чёрного платья-жакета, она монаршим, размашистым шагом удалилась обратно в кабинет Саске, и створки стеклянных дверей закрылись за ней с глухим, уставным щелчком. Стоило её силуэту скрыться за тонированным стеклом, как Наруто в чистой, концентрированной ярости с размаху вогнал кулак в лакированную поверхность стола, так что клавиатура мелко подпрыгнула. Он резко рванулся в сторону, сбрасывая с себя чужие руки. — Оставь меня, Сасори! Пошёл ты на хрен! — в сердцах, на весь зал гаркнул Узумаки, буравя напарника бешеным взглядом. — Изменщик грёбаный! Ты вообще на чьей стороне играешь, а?! Вчера вечером её до самого Ист-Сайда на её же тачке вез, а сейчас перед ней стелешься: «Всё сделаем, госпожа аудитор, в лучшем виде!» Тьфу, блять, смотреть тошно! При этих словах Хидан, который до этого лениво крутил в руках крокодиловую папку, резко замер. Его брови сошлись на переносице, а лицо мгновенно потемнело от глухой, собственнической ярости Доминанта. Прокурорский взгляд мертвой хваткой впился в стоявшего посреди зала рыжего тактика. До Хидана только сейчас дошёл весь масштаб ночных событий: пока он спал в своей манхэттенской постели, этот щенок SWAT единолично вез его сабмиссива домой в шторм. — А ты что, придурок, реально хотел прямо сейчас под трибунал Квантико пойти?! — ядовито шикнул на Узумаки Сасори, даже не обращая внимания на потяжелевшую ауру прокурора. Он резко подался вперёд, хватая Наруто за лацканы разгрузки. — Держи себя в руках, дебил полевой! Эта бестия сейчас официально руководит ведомством. Она тебя по ветру пустит и лицензии лишит за одну секунду, а Мадара Учиха потом ещё и сверху добавит! Считай патроны и заткнись! Саске стоял между ними, монументально скрестив руки на груди. Градус напряжения на его этаже официально зашкаливал, и он понимал: двух месяцев этого министерского ада его сквад может просто не пережить. Сакура только успела опустить бедра в глубокое кожаное кресло Саске и поправить подол чёрного платья-жакета, как весь её монитор Квантико ядовито замигал красным. На экране вспыхнул системный значок Министерства юстиции с грифом «Срочно. Высший приоритет». — Нет, нет, нет... только не сейчас, — прошипела она сквозь зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Сделав глубокий, уставной выдох и вернув лицу леденящую маску столичного чиновника, она нажала клавишу приёма видеовызова. В ту же секунду из динамиков терминала на полную мощность вырвался громогласный, раскатистый бас, от которого в общем штурмовом зале мгновенно затихли все разговоры. Наруто замер с открытым ртом, Сасори прекратил крутить ручку, а Саске и Хидан синхронно повернули головы к стеклу кабинета. — Аудитор Харуно! — динамики буквально вибрировали от ярости. — На связи, главный инспектор, — Сакура мгновенно выпрямила спину, демонстрируя безупречную вашингтонскую выправку, хотя её пальцы в чёрных кожаных перчатках едва заметно дрогнули. — Итак, мне очень интересно знать... — министерский босс сделал зловещую паузу, после чего сорвался на крик: — Где, мать вашу, промежуточный рапорт по Бруклину?! Меня из-за твоих задержек руководство Бюро уже в третий раз за утро вздёрнуло на селекторном совещании! — Но, господин главный инспектор... — попыталась вставить слово Сакура, защищая свои позиции. — Который сейчас час, Харуно?! — перебил её грозный голос из Вашингтона. — Час дня, сэр, — чётко, по-военному отчеканила она, косясь на нижний угол монитора. — А ты когда, по-твоему, должна сдавать отчётность по силовой структуре?! — Главный итоговый рапорт сдаётся до двенадцати дня, но промежуточный аудит... — У ТЕБЯ ВСЕ РАПОРТЫ ГЛАВНЫЕ! — рявкнул инспектор с такой силой, что по стеклу кабинета, казалось, пошла вибрация. Сакура судорожно сжала губы в тонкую линию, а её ладони в чёрных перчатках до хруста впились в подлокотники кресла. Внутри неё закипала ответная министерская буря. — При всём уважении, сэр, в моих первичных протоколах Квантико не было таких жёстких временных инструкций по таймингу Нью-Йорка, — ледяным тоном парировала она. — Скажи мне, Харуно, ты там в своём Нью-Йорке в глаза долбишься?! Вчера вечером ты официальный мейл от ведомства приняла?! — Да, сэр. Подтверждение о моём назначении координатором на два месяца. — А ты потрудилась, блять, пролистать это предписание до самого конца и открыть приложение «Б»?! При этих словах Сакура словно под гипнозом вспомнила вчерашний вечер. В памяти яркой, унизительной вспышкой всплыло, как эти псы из сквада Саске намертво привязали её к креслу нейлоновыми пасами, и как она, едва дыша от злости, пыталась своими связанными, затекшими руками активировать экран, чтобы открыть хотя бы чёртов текст самого письма. В её душе взметнулся настоящий, первобытный пожар ярости. Из-за этих бруклинских дикарей она банально не смогла проскроллить документ до уставных приложений. — Я вас поняла, господин главный инспектор, — сквозь плотно сцепленные зубы процедила Сакура, чувствуя, как ногти впиваются в кожу перчаток. — Визуальная ошибка локализации. Я пришлю вам рапорт в течение двадцати минут. — Поздно, Харуно. За нарушение регламента и срыв сроков ведомства — ты официально оштрафована на два месячных оклада. Будешь впредь внимательнее читать то, что тебе присылает Вашингтон. Конец связи! Экран терминала с сухим щелчком погас, оставив в кабинете звенящую, мёртвую тишину. Сакура неподвижно сидела в кресле ещё около минуты, не мигая смотря на своё бледное отражение в чёрном мониторе. Её грудь под плотной тканью платья-жакета тяжело, прерывисто вздымалась. Желваки на красивом лице ходили ходуном, а ушибленное бедро от общего напряжения снова пробило острой, жгучей болью. В штурмовом зале штурмовики сидели тише воды, ниже травы. Даже Наруто сейчас растерял всю свою спесь, сочувственно косясь на закрытую дверь. Получить такой публичный разнос от высшего руководства Квантико, да ещё и влететь на два оклада — врагу не пожелаешь. Вдруг Сакура резко, рваным движением поднялась с кресла. Её рука метнулась в фирменную чёрную сумку-тоут, безошибочно выуживая оттуда пачку дорогих тонких сигарет. Одним широким, яростным движением она распахнула стеклянную дверь кабинета и размашистым, хищным шагом пошла прямо через притихший зал штурмовиков. Её лакированные шпильки сокрушительным, убойным стуком вгрызались в паркет. На ходу, дрожащими от ярости пальцами в чёрных перчатках выуживая из пачки сигарету, Сакура даже не смотрела на парней. Парни инстинктивно вжимались в свои кресла — они прекрасно понимали, что если сейчас хоть один человек на этом этаже издаст хотя бы звук или неуместно ухмыльнётся, эта вашингтонская бестия убьёт их всех. Прямо здесь, на месте, без суда, следствия и вопреки любому федеральному закону.