Лисья слеза

Пэ-Хо не помнил, как добрался до дома. Он сидел за рулём, смотрел на дорогу, но видел только её лицо. Слышал только её голос: «Это я. Я убиваю тех, кто украл мою жизнь». Она призналась. Не под пытками. Не на допросе с адвокатом. А просто — сидя на скамейке в сквере, глядя на луну, как будто говорила о погоде. Почему? Зачем она это сделала? Чтобы он её арестовал? Чтобы он её ненавидел? Чтобы он наконец перестал смотреть на неё с этой дурацкой надеждой, что она невиновна? Он зашёл в квартиру, не включая свет. Сел на кровать, уставился в стену. В голове было пусто и шумно одновременно. Мысли бились, как птицы в клетке, но ни одна не могла вылететь наружу. Она убийца. Она призналась. Он должен взять ордер, найти её, арестовать. Он должен. Но он не мог.

***

Утром он не пошёл на работу. Со-Юн позвонила в восемь. Потом в девять. Потом в десять. Он не брал трубку. В одиннадцать она приехала сама. — Какого чёрта, Пэ-Хо? — Она ворвалась в квартиру, не спрашивая разрешения. — Ты не отвечаешь на звонки, не пришёл на совещание, начальник рвёт и мечет. Он сидел на кухне, смотрел в пустую кружку. — Пэ-Хо? — Со-Юн села напротив, заглянула в лицо. — Что случилось? — Она призналась, — сказал он. Голос был чужим, безжизненным. — Кто? — Ким Ю-Ри. Белая лиса. Она призналась, что это она убивает. Со-Юн замерла. — Когда? — Вчера. Ночью. Мы гуляли с ней по городу, и я спросил... я спросил в шутку, что бы сказала белая лиса, если бы её поймали. А она ответила. — И что ты сделал? — Ничего. — Он поднял на неё глаза. — Я сидел и смотрел, как она уходит. Со-Юн молчала долго. Потом спросила: — Ты её любишь? Пэ-Хо не ответил. — Пэ-Хо. — Я не знаю, — сказал он. — Я знаю только, что не могу её арестовать. Не могу. — Потому что любишь. — Потому что она права, — он подался вперёд, упёрся локтями в стол. — Те, кого она убила, — воры. Они украли её артефакт. Они работают на Пака. Они не невинные овечки. — Это не тебе решать, — тихо сказала Со-Юн. — А кому? Судьям, которые никогда не видели вырванных сердец? Прокурорам, которые спят спокойно, потому что их семьи не в опасности? — Пэ-Хо. — Я не могу её арестовать, — повторил он. — Не потому, что люблю. Потому что это будет неправильно. Со-Юн смотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Ты изменился, — сказала она. — Раньше ты видел только чёрное и белое. А теперь... теперь ты видишь оттенки. — Раньше я не знал, что они существуют.

***

Он не искал её три дня. Работал, как робот. Ездил на места преступлений — новых не было. Пересматривал старые дела. Пил кофе, который не чувствовал на вкус. Разговаривал с Со-Юн короткими, рублеными фразами. Она не спрашивала про Ю-Ри. Ждала, когда он сам заговорит. На четвёртый день он заговорил. — Я хочу встретиться с ней. — Зачем? — спросила Со-Юн. — Поговорить. — Об аресте? — О Паке. Со-Юн подняла бровь. — Ты хочешь заключить с ней союз? — Я хочу понять, кто настоящий враг. — Он посмотрел на напарницу. — Ты видела список жертв. Все они работали на «Пак Индастриз». Убитые — не случайные люди. Это звенья одной цепи. А на вершине этой цепи — Пак. — И ты думаешь, что, убрав Пака, можно остановить и её? — Я думаю, что Пак — большее зло. И если мы не остановим его, убийства будут продолжаться. С ней или без неё. Со-Юн помолчала. — Ты рискуешь, — сказала она. — Если кто-то узнает, что ты работаешь с убийцей... — Я не работаю с ней. Я просто хочу задать несколько вопросов. — И где ты её найдёшь? Пэ-Хо не ответил. Он знал, где. Отель. Её дом. Места, где она гуляла. Она будет ждать. Он чувствовал.

***

Он нашёл её на набережной. Там же, где они гуляли в прошлый раз. Она стояла у парапета, смотрела на реку, куталась в лёгкое пальто — хотя ночь была тёплой. Пэ-Хо подошёл медленно, стараясь не спугнуть. Она не обернулась. Знала, что он идёт. — Я думала, ты не придёшь, — сказала она, не поворачиваясь. — Я тоже так думал. — И что изменилось? — Я понял, что ты права. Она медленно повернулась. На её лице не было удивления, только усталость. — В чём именно? — В том, что настоящий враг — не ты. А Пак. Ю-Ри смотрела на него долго, очень долго. Потом спросила: — Ты пришёл арестовать меня? — Нет. — Почему? — Потому что арест не решит проблему. Он только уберёт тебя с дороги. А Пак останется. — И что ты предлагаешь? — Расскажи мне всё. О Пака. Об артефактах. О том, почему ты их убиваешь. А потом мы решим, что делать. Ю-Ри усмехнулась — горько, без радости. — Ты просишь меня довериться полицейскому? — Я прошу тебя довериться мне. Повисла тишина. Ветер шевелил её волосы, луна освещала лицо. Пэ-Хо стоял в двух шагах и смотрел на неё, не отводя глаз. — Ты не боишься, что я тебя обману? — спросила она. — Боюсь. — И всё равно стоишь здесь. — И всё равно стою. Ю-Ри вздохнула. Потом кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Я расскажу. Но не здесь. Не сегодня. Приходи в Отель завтра вечером. Я буду ждать. Она развернулась и пошла прочь. Пэ-Хо не стал её останавливать. Смотрел, как её фигура тает в темноте. Она не обернулась. Но перед тем, как скрыться за углом, он заметил, как она коснулась пальцами своей шеи — там, где висела «Лисья слеза». Проверила, на месте ли амулет. Или — проверила, жива ли ещё. Он коснулся своего запястья. Пульс был ровным. Впервые за четыре дня.