Лисья слеза

Дон-Ук не пришёл в себя после разговора. Или пришёл — но в другом смысле. Три дня он не выходил на связь. Не звонил, не писал, не появлялся в отделе. Пэ-Хо не искал его — слишком больно было смотреть в лицо человеку, которому он верил больше всех. Но он думал о нём. Постоянно. Каждую свободную минуту. И в несвободные тоже. Ю-Ри чувствовала его состояние. — Ты переживаешь, — сказала она однажды вечером, когда они сидели на крыше. — Переживаешь о нём. — Я не должен. Он предатель. — Ты всё равно переживаешь. Потому что ты — человек. Несмотря на демоническую кровь. Пэ-Хо промолчал. Она была права. Как всегда. В ту ночь он ушёл от неё поздно. Поцеловал на прощание, пообещал завтра прийти с новостями. Ю-Ри улыбнулась, махнула рукой и скрылась в дверях подъезда. Он не знал, что видит её в последний раз перед тем, как случится самое страшное.

***

Дон-Ук пришёл через два часа после того, как Пэ-Хо ушёл. Он знал, где живёт Ю-Ри. Знал давно. Следил, собирал информацию, передавал Пак. Но в ту ночь он пришёл не по приказу. Он пришёл потому, что понял: выбора больше нет. Пак вызвал его вечером. По видеосвязи — красные глаза на чёрном экране, голос, от которого стынет кровь. — Твой друг вышел из-под контроля, — сказал Пак. — Он работает с кумихо. Она мешает моим планам. — Я знаю, — ответил Дон-Ук. — Ты должен её убрать. — Я не убийца. — Ты мой слуга. Делай, что приказано. Или твоя семья заплатит. Дон-Ук сжал кулаки. В груди кипела злость — на Пака, на себя, на весь этот проклятый мир. Но он кивнул. — Я сделаю. Он взял нож. Старый, ритуальный, с серебряным лезвием — такой, что убивает не только тело, но и душу. Такой, что даже кумихо не выживает. И пошёл.

***

Ю-Ри открыла дверь, думая, что Пэ-Хо что-то забыл. Увидела Дон-Ука — и всё поняла. — Не надо, — сказала она спокойно. — Ты не хочешь этого делать. — Хочу или нет — не важно, — ответил он. — У меня нет выбора. — Выбор есть всегда. — Не у меня. — Он вытащил нож. — Прости. Он напал первым. Ю-Ри увернулась — легко, почти играючи. В обычной форме, без маски и хвостов, она была быстрее любого человека. Но Дон-Ук не был простым человеком. Он был демоном — низшего ранга, но всё же. И он прошёл подготовку в академии. Он знал, как бить. Как уворачиваться. Как загонять жертву в угол. Они схватились в прихожей. Нож свистел в воздухе, Ю-Ри уклонялась, но не атаковала. Она не хотела его убивать — ради Пэ-Хо. — Уходи, — сказала она, уходя от очередного удара. — Пока я не передумала. — Не могу, — выдохнул Дон-Ук. Он ударил снова — на этот раз грязно, подло, целясь в живот. Ю-Ри перехватила его руку, вывернула. Нож звякнул об пол. — Последний раз прошу, — сказала она, глядя ему в глаза. — Уходи. Дон-Ук посмотрел на неё. В его глазах была боль. Отчаяние. Безысходность. — Она умрёт, если я не сделаю это, — прошептал он. — Моя семья. Моя младшая сестра. Пак убьёт их всех. Ю-Ри замерла. В этот момент дверь распахнулась. Пэ-Хо ворвался в квартиру, услышав шум с улицы. Он не знал, что привело его обратно. Чутьё. Любовь. То самое демоническое предчувствие, которое не раз спасало ему жизнь. Увидел Дон-Ука, прижатого к стене. Увидела нож на полу. Увидел Ю-Ри, которая держала его друга за запястье, не давая ударить. — Что здесь происходит? — спросил он. Голос был спокойным, но внутри всё кипело. Дон-Ук обернулся. Увидел Пэ-Хо — и что-то сломалось в его глазах. — Ты пришёл, — сказал он. — Хорошо. — Что «хорошо»? — То, что я не хотел делать это за твоей спиной. Он вырвался из захвата Ю-Ри. Пэ-Хо шагнул вперёд, заслоняя её. — Отойди, — сказал он другу. — Не заставляй меня выбирать. — Выбор уже сделан, — ответил Дон-Ук. — Ты выбрал её. И я... я выбираю свою семью. Он бросился на Ю-Ри — с голыми руками, без ножа, без оружия. Просто — чтобы выполнить приказ. Пэ-Хо успел оттолкнуть её в сторону. Дон-Ук пролетел мимо, врезался в стену. И в этот момент его тело содрогнулось. Это случилось быстро. Очень быстро. Один миг — и Дон-Ук замер. Его глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике. На его груди, прямо на сердце, проступила чёрная печать. Магический круг, который горел алым. — Что это? — спросил Пэ-Хо. — Печать смерти, — выдохнула Ю-Ри. — Пак активировал её. Дистанционно. Дон-Ук рухнул на колени. Печать горела всё ярче, прожигая кожу, мясо, кости. — Пэ-Хо... — прошептал он. — Я здесь. — Прости... я не хотел... у меня не было выбора... — Молчи. Мы вытащим тебя. — Не вытащишь. — Дон-Ук поднял на него глаза. Мутные, уже неживые. — Пак всегда забирает своё. Он упал на бок. Печать погасла — вместе с его сердцем. Пэ-Хо стоял над телом друга. Смотрел на него — неподвижного, мёртвого. И не мог поверить. — Нет, — сказал он. — Нет, нет, нет... Он опустился на колени, коснулся лица Дон-Ука. Кожа была ещё тёплой. — Не умирай, — прошептал он. — Ты не можешь умереть. Ты мой друг. Ты... Он не договорил. Ю-Ри стояла рядом, смотрела. В её глазах была боль — не за Дон-Ука, за Пэ-Хо. — Мне жаль, — тихо сказала она. — Он не хотел... — Пэ-Хо сжал руку друга. — Он не хотел убивать тебя. Его заставили. — Знаю. — Пак убил его. Не я. Не ты. Он. — Знаю, — повторила она. Пэ-Хо поднялся на ноги. На лице — ни следа слёз. Глаза сухие, горящие, пустые. — Пак ответит, — сказал он. — За него. За мать. За всех. — Мы остановим его. — Не мы. Я. — Он посмотрел на Ю-Ри. В первый раз — холодно, отстранённо. — Ты не должна была оказаться в этом замешана. — Я уже в нём, — ответила она. — С того дня, как убила первого человека Пака. Пэ-Хо молчал. Он смотрел на тело друга, лежащее на полу. На чёрную печать, которая выжгла дыру в его груди. — Я похороню его, — сказал он. — По-человечески. — Я помогу. — Нет. — Он поднял голову. — Ты иди. Мне нужно побыть одному. Ю-Ри хотела возразить, но остановилась. Увидела его глаза — и поняла: сейчас не тот момент, когда можно спорить. — Я буду в Отеле, — сказала она. — Когда придёшь. Она ушла. Пэ-Хо остался один в маленькой квартире, с телом друга, с чёрной печатью на его груди. Он сел на пол, привалился спиной к стене, уставился в потолок. Друг предал. Друг умер. Пак убил. И он, Кан Пэ-Хо, не смог никого спасти. Он коснулся запястья. Пульс был — но сердце больше не грело.