Внеплановые каникулы

Московский Михаил Юрьевич — столица Российской Федерации, или же само сиятельство Москва. ______ [1 июня ] Наша высокоуважаемая столица уже проснулась и в привычном расписании встречала всходящее июньское солнце, светящее из больших панорамных окон. Сладко позевывая, он сонно потянулся и взъерошил свои короткие блондинистые волосы. Сейчас его причёска позволяла вздрогнуть одному Сашеньке Невскому, а то есть напоминала его из 20-го века. Небесно-голубые глаза всё ещё слипались и еле как улавливали свет, доносящийся из-за полупрозрачных штор. — Доброе утро, страна! Скоро зазвучит эхо нового дня. Надеюсь, ты проведёшь этот день так же благополучно, как мне удалось поспать! — с ноткой сарказма молвили слипшиеся воедино после сна губы. После этого он широко разинул рот, начиная протяжно зевать. Конечно доброе! Если он называет его, так спя всего час, то каким оно будет при двухчасовом сне? Божественным? Ха, мы отошли от темы, но я продолжу её). Для Миши ложиться в 4 и просыпаться в 5 — это в зоне приличия, которую сложно нарушить, а когда собирается собрание столиц федеральных округов, то можно лишить себя данной привилегии вообще! Ведь ради скверов и парков Екатеринбурга можно потерпеть! Если кто не понял, то это сарказм. Первопрестольная уже приподнялась с кровати и стала переодеваться из своего чёрного офисного костюма в домашнюю одежду, состоящую из красной слегка облегающей футболки и чёрных удлинённых шорт. Но чего-то, по его мнению, не хватало. Нахмурив брови, он прогулочным шагом двинулся на кухню. Там, не меняя своего выражения лица, он заварил чашку кофе и сделал небольшой бутерброд. Быстро и вкусно. Миша сел за стол и стал угнетенно рассуждать вслух. Золотистые брови сводились к переносице, а голубые глаза нахмуренно вглядывались в светящийся экран телефона. — Сегодня 1 июня — праздник, день защиты детей. Пятница, а нет, суббота. — Московский заострил внимание на дне недели из-за того, что это интересовало его больше первого. Он прекрасно знал, что должен поздравить своих детей, но сейчас проблема заключалась в другом. И он уже начал догадываться, в чём — Вчера было 31 мая, последний день весны, получается пятница. — и тут он осознал проблему происходящего. — Блять, Саша! — он уже представлял то, как его любимый обиделся на него, и ему вновь придётся придумывать новый способ для извинения. К тому времени он уже не понимал, как перевернул кружку с только что налитым кофе «Похеру, сейчас не до этого» Он спешно набирает любимый всем сердцем телефонный номер и прикладывает смартфон к уху. Он волнуется, слыша долгие и протяжные гудки, как будто выжидающие момента, когда лучше всего ответить, чтобы показать степень своего недовольства. И тут звучит короткое и тёплое: — Алло? Миш, как себя чувствуешь? Чего вчера не приехал? Я переживал, звонил, а ты как воды в рот набрал. Опять работа? — несмотря на то, что голос был добрым и нежным, в нём читалась долька недовольства и презрения. Миша это улавливал очень легко и уже виновато улыбался. «И что отвечать…? Можно соврать и сказать, что это так, а можно сказать правду о том, что его любимый запутался в датах и забыл о еженедельных двухдневных выходных… Ну, если он меня любит, то, думаю, должен простить.» — долго думая, Миша собирается с мыслями и выдаёт следующее: — Алло, заря моя северная! Прости меня, но я вчера пришёл домой и сразу провалился в сон, что даже не задумался о том, что вчера был не четверг, а пятница…! Прости, душа моя! Я не хотел! Сам очень сильно хочу к тебе, но билеты, думаю, как всегда, все куплены… — голос был спокойным, хоть и скрывал небольшую тревогу. Баритон, что звучал из Мишиных уст, было приятно воспринимать на слух.  — Миша, успокойся! Я не собираюсь тебя убивать за это, и раз уж так… Ты хоть выспался? — Саша прекрасно знал ответ, но в правдивости мог усомниться, а вопрос задавал для галочки. Романов глубоко выдохнул: по-видимому, шалившие нервы успокоились. Вслед за выдохом последовала незамедлительная улыбка, которую не видно через трубку телефона, но Миша прекрасно её чувствовал.     — Да-да, свет мой! Сегодня вновь лягу пораньше, — пораньше для Миши значило на 10-20 минут, и Саша это прекрасно понимал и знал. Северному принцу ответ не очень понравился, но и это хоть что-то, и то радует.      — Хорошо, только не забудь об этом! — удручённо промямлил брюнет в трубку. В его голосе читалось настоящее беспокойство, а также было ощущение, что его только что разбудили. От этого Миша огорчённо выдохнул.      — Ах да! Извини за то, что разбудил в такую рань, забыл, что ты любишь подольше поспать... Ладно, давай просто поговорим, а не об этом? — Миша, уже с виной в голосе, пытается сменить тему и уйти от этого диалога, что никогда не имел конца. Обычно диалоги такого рода заканчивались на не очень позитивной ноте.     — Ничего, солнце! Я совсем недавно сам проснулся, чтобы узнать, нет ли от тебя вестей, — теперь еще более совестно от того, что заставил Сашу волноваться, но говорить с ним он готов днями напролёт. Вроде, диалог и не имел глубокого смысла, а был безумно притягательным и душевным. Оттого даже сквозь расстояние и телефонный экран чувствуется чужое тепло. «Спустя века их любовь лишь заискрилась с новой силой» _______ [7 июня]      В своём родном офисе Михаил Юрьевич уже собирал свой скудный багаж в очередную поездку в Питер. Почему же скудный? А потому, что состоял лишь из рабочего ноутбука для предстоящей конференции с Парижем. Хоть он и не любил с ним общаться, но это куда лучше, чем Вашингтон.      Он уже достал билет на самолёт и собирался вложить его в свой паспорт, но… Тут его рабочий телефон стал вибрировать во внутреннем кармане пиджака. Ничуть не раздумывая, он достал его и быстро ответил, даже не смотря на контакт.     — Bonjour Michelle! Надеюсь, не затрудню тебя, если мы проведём конференцию пораньше… А то есть сегодня? На намеченную дату у меня появились крайне важные дела, и, к сожалению, я не могу их перенести, а кому-то другому поручать проведение конференции не хочу. Всё-таки за требуемые стране ресурсы я плачу головой! — агх… Этот чёртов француз… Как же мерзко его слышать, даже спустя столько лет. Но… ладно.      — Перенос конференции, говоришь… Вы точно не сможете на выходных? У меня тоже были небольшие планы, и не хотелось бы их отменять, — конечно, хотелось бы ему говорить не с любимым Сашенькой дома, а с этим франком! Но он — столица, а значит, должен терпеть и такие преподношения от судьбы. Билет был разорван в клочья и выкинут в мусорку, стоящую возле рабочего стола. — Хотя ладно, не буду вас затруднять. Я свободен. Можем созвониться через 30 минут? Мне нужно подготовить отчёты и материал по этой теме.      — Конечно, Michelle! Благодарю за содействие! И, когда у нас идёт обычный диалог, можешь переходить на "ты". Мы, как никак, не один век знакомы, и, как по мне, не в самых плохих отношениях! À bientôt! — Брр… Мерзко. "Не в самых плохих отношениях, не в самых плохих отношениях, бе-бе-бе!" В каких он отношениях с остальными городами, если это хорошие отношения? Не представляю! _________     Долгие, мучительные минуты. Миша собрал уже все свои документы и ожидал звонка. Но время шло, а звонка так и не поступало. Наша первопрестольная решила взять всё в свои руки и, открыв свой обожаемый Zoom, с которым связаны смешанные воспоминания, думаю, вы понимаете, он стал звонить в один из самых часто используемых чатов с Пьером.      Играет незамысловатая мелодия, что уже начинает давить на нервы Мише. Спустя несколько брошенных в пустоту звонков ему ответили. И на обратной стороне экрана ноутбука сидел самодовольный Пьер, зачёсывающий свои волосы за ухо, а как увидел, что на него смотрят, то встревоженно встрепенулся. — Bonjour Michelle! Извиняюсь за свою нерасторопность! Я готов приступить к конференции! — Бх… улыбается и язвит. Фе! Даже «извиняюсь» сказал. Придирка с ровного места. Но из-за "сь" на конце, слово имеет другое значение: Если человек говорит «извиняюсь», то он поступает невежливо, потому что таким образом он не предлагает кому-то извинить его, а извиняет себя сам. Будь на месте Миши Саша, то он бы рассказал про его грубую ошибку, но Михаилу на это всё равно. — Здравствуй, Пьер. Давайте сразу приступим к делу… — Москва не намерен слишком долго задерживаться на ежемесячной конференции по перевозке древесины. Что тут непонятного? Лишь цифры слегка меняются. Конференция всё шла и шла, и по её окончанию Миша, не раздумывая, грохнулся на кожаный диван, стоящий в офисе. Голубые глаза уже слипались, а из приоткрытого рта начала скатываться слюна, но Миша быстро вскочил и вытер её. Из-за чего он так встрепенулся-то? «Гм… Сашенька… Жаль, что мне вновь не удалось прилететь… Саша!» Наша первопрестольная медленно достала свой смартфон и, зайдя в звонки, увидел это – 1507 пропущенных звонков от Саши. От этого он безмерно удивился и, прикладываясь на бок, стал чеканить цифры знакомого номера. Каждая новая давалась с трудом, а под конец тот уже почти заснул. И вот номер уже набран, и издаются глухие гудки, но телефон лёгким движением вываливается из рук спящего Миши на пол. — МИША, ТЫ ГДЕ, ЧЁРТ ТЕБЯ БЕРИ!?!?!?! Я НОШУСЬ ПО ВСЕМУ САНКТ-ПЕТЕРБУРГУ И ИЩУ ТЕБЯ ГДЕ-ТО 3 ЧАСА! СОИЗВОЛЬ ОБЪЯСНИТЬ МНЕ, ЧТО ЭТО ВСЁ ЗНАЧИТ!!! — из трубки послышалось громкое кричание Саши. Голос был явно сорванный, и в нём читалось волнение. В ответ убедительной речи Александра Романова последовало лишь громкое сопение, сливающееся с тишиной. Саша понял, что тот спит, и более-менее успокоился, но всё равно нервничал, т.к. это могло быть похищение и ещё что похуже! — Хорошо… хорошо… Отсыпайся, но завтра ты так легко не выкрутишься. — Вызов завершён. ________ [15 июня] Третьи выходные месяца, а на Мишу уже свалилась куча работы в преддверии собрания столиц федеральных округов. Вдобавок столицы иностранных государств решили устроить ненавистную конференцию, и к Саше он уже как 2 недели не ездил! Он же скоро сорвётся! В общем, теперь он остался в своём родном офисе с мировыми запасами кофе и влился в этот темп жизни, как родной. Уже лето. А даже и непонятно с его-то ритмом жизни. Раньше он всё готов был отдать, лишь бы поноситься по полю да с Москвой-рекой поиграть! Они вместе бегали вдоль её русла и рассматривали все красоты их матушки Руси… А сейчас же, если, выйдя на улицу за очередной порцией «кофеина», ты вероятнее увидишь пыхтящий завод или очередную грязную многоэтажку. Нет, он ни в коем разе не согласен с Константином. Просто посмотреть на щебечущих птиц и шелестящую листву зеленеющих деревьев тоже бывает приятно. Но Миша не видит ни того, ни другого. Он покупает кофе онлайн, и его приносят ему в кабинет целыми пакетами (шучу). А офис покидает только в экстренных ситуациях. _______ — Ну~у, Са~а~аш, приедь ко мне... Прошу~... Я тут один с ума свихнусь. Я тебя уже как две недели не видел...! — голос Москвы был явно напряжён из-за чрезмерного стресса. Он говорил по телефону с обожаемым Сашенькой. Глядя на то, что он одновременно что-то печатает на втором, таком же смартфоне, становится легко понять, что один — рабочий, второй — свой, домашний. Сперва может показаться, что они с Сашей поменялись телами, но это не так. Если порассуждать логически, то вы придёте к тому же выводу. Если Московский не может приехать к Саше, то Саша приедет к Московскому. Но Романов не был с этим согласен. — Миша, нет. Ты прекрасно понимаешь, что сейчас не самое лучшее время не только для тебя. Я с Денисом хотел провести это время вместе. Мы и так с ним редко видимся, и я не могу назвать наши взаимоотношения очень хорошими... Но они, к слову, куда лучше, чем у тебя с москвятами… — Саша любит ласково называть их именно так... Они неплохо ладят, а потому он часто приезжает не только в Москву, но и по дороге обратно в Подмосковье к Жене (Балашиха), Андрею (Мытищи), Павлу (Подольск), Даниле (Химки) и Володе (Королёв). Они всегда с теплом обращались к нему — или дядя Саша, или просто Саша, но были и случаи, когда его звали папой, думаю, не надо говорить, кто именно мог это выпалить, но Северная столица была не против. А потому взаимоотношения Москвы с его детьми его волновали больше своих, и он хотел их наладить. Он пытался устраивать им семейные ужины, но то старший занят, то младшие. — Миш, я люблю тебя... Но тебе правда нуж… — Романов не успевает договорить, как его перебивают и начинают разговаривать на полукрике. Это младшему не нравится, но он ждёт окончания Мишиной фразы. — Нет, Саш. Я уже говорил, что мне некогда. Особенно сейчас. Я их правда люблю, но.... Работа не может ждать... Особенно когда буквально через неделю у меня ещё одна конференция со столицами иностранных государств, которые, в свою очередь, ждать не будут... Ты сам прекрасно это понимаешь. Если приедешь к ребятам, передавай, что я соскучился и буду ждать нашей встречи, — говорить, что он поставил точку на этой теме, не надо, легко догадаться. Саша недоволен исходом событий и ещё несколько секунд тупит взгляд и удручённо выдыхает. Если не получилось по-хорошему, будет по-плохому. — Почему бы тебе самому им не позвонить? Миш, я хочу как лучше. Прости, — что? Романов и извиняется? Это отвлекло всё внимание первопрестольной, а потому первая часть Сашиных слов так и останется неуслышанной. Миша прифигел с этого и выпучил уже красные от переутомления и недосыпа глаза. Из блондинистых зализанных волос вырвалась какая-то неугомонная прядка, что не давала Мише покоя. — Что же это такое? Наша Северная столица умеет извиняться? Не ожидал от вас, Александр Петрович! А если честно, то за что? — Миша залился хохотом. Его баритон приятно льётся из приоткрытого рта. В порыве хорошего настроения он начал поддувать ту спавшую прядь, а в динамике стал слышаться шум: — Да, уберись ты уже... мешаешься, — говорил Миша со своими волосами. Если бы на той стороне его слышал кто-то другой, а не Романов, они бы подумали, что кто-то попал под его горячую руку, но Северная столица всё прекрасно понимает. Саша не удерживается и лишь слегка усмехается. — Ничего. Скоро поймёшь, — по голосу было понятно, что, будь это переписка, в конце стояли многочисленные скобочки. — Пока, солнце, — Мише не удаётся ничего ответить, так как в трубке слышаться продолжительные гудки. — Ну вот... Теперь гадай, что это были за выкрутасы от нашей Всероссийской дамы драмы, — с наигранным недовольством сказал Миша, вновь устремляясь к документам и погружаясь в их чтение. _________ К сожалению, в голове Михаила было столько цифр, мыслей и записей, что буквы перестали складываться в слова, а те — в связные предложения. Старший Московский лишь рявкнул. Он спешно потянулся к его любимому кофе и стал было насыпать его в чашку, как понял, что оно вновь закончилось. Миша был готов зареветь, как самый настоящий бурый медведь. Так же долго и протяжно. — Ну почему-у.... Когда Новосибирск приготовит доклад не на все восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь листов.... А НА 30-40, КАК ОСТАЛЬНЫЕ...?!! ГХК... — невыносимо. Миша сорвался на крик, сам того не заметив. На правую руку он поставил подбородок, а другой стал массировать пульсирующий висок. В какой-то момент всё нормализовалось, и он вернулся к привычному темпу. Что-то читал на бумагах, затем что-то заносил в рабочий ноутбук. И так по кругу. ________ Сколько времени прошло? Неизвестно. Сколько дней прошло? Неизвестно. Или всё это происходит в течение одного дня? Неизвестно. Известно лишь то, что Михаил, мистер "огромные мешки под глазами", уснул, плюхнувшись лицом во всевозможные бумаги. Внезапно в дверь постучали, а затем, так же резко, не дождавшись ответа, направились к Мише. К нему подошли со спины и стали аккуратно трясти за плечи, как бы будя после сладкого сна. — Миш, просыпайся. Тебе домой пора, а с бумажками потом разберёшься, — это был Смольный Алексей Рюрикович, или же Смоленск. Он произносил это мягко, спокойно, словно с родительской любовью. Миша быстро просыпается и ещё мутным после пробуждения взглядом оглядывает Смоленск. Поняв, что его жизни ничего не угрожает, он обратно вальнулся в кучу бумаг носом, но уже не спал и удручённо мычал. Затем он решает продолжить диалог и, проморгавшись, смотрит на Лёшу. — Лёш, я сейчас... Не надо было приезжать. Сейчас поеду домой. Можешь идти. Или же... Ты в гости ко мне не хочешь? Всё-таки время позднее, и домой ты уж точно не по... — первопрестольная говорит это монотонно, всё ещё в слабом понимании происходящего. Не успевает Миша договорить, как перед его ртом ставят указательный палец, заставляя замолчать. — Звёздочка, повезу я. Ты, не дай Бог, за рулём уснёшь такими темпами, — Алексей выдыхает и убирает руку, а затем крепко обнимает Мишу. — А у тебя есть права?!? Ха-ха-ха, я хотела описать вождение Лёши, как одной знакомой бабушки, но я передумала...или нет)))— Миша был крайне поражён, от чего сон как и след простыл. Лёша не рассказывал ему об этом, и было обидно, что узнал он только сейчас. — Да, есть. В начале февраля получил. Так что не бойся, Святогор уже проверил на себе, — не без усмешки звякнул Алексей, потрепав Мишины волосы. Смешно, что сейчас к столь важной персоне относятся, как к маленькому, постоянно шкодившему мальчишке. — Хорошо. Если сам Святогор выжил, то я уж тем более! — говоря шутку на шутку, они ещё долго обнимались в кабинете. Как вдруг Лёша опомнился, взял Мишу за руку и повёл к машине. — Садись на заднее, там поспать сможешь, если что, — сказав это, Алексей сел за руль. Миша удивился, но совет старшего послушал. Сев на заднее сиденье, он пристегнулся и поставил ногу на ногу. Машина была не больно новой, но и старой назвать сложно. — А чо ты так говоришь, как будто не домой везёшь, а в Смоленск... — сказал тот, делая серьёзное лицо. Лёша напрягся. Увидев это, Миша, не сдерживая смеха, стал ржать, как чайка. Между смехом он успевал вставлять звуки, более-менее напоминающие слова — Ладно-ладно, я же пошутил! — все вздохнули с облегчением, и Алёша тронулся. Машина не прям, чтобы неслась, но и не копошилась на ровной трассе, а Мишина голова изредка билась о крышу автомобиля. "Откуда по пути до моей квартиры так много трасс... Ладно... Может, кажется", — с этими мыслями Миша уснул, и плану уже ничего не мешало. "Когда Миша шутил, Алексей боялся, что его поймали с поличным" ))) ____ — Кость, ну ты представляешь! Уже вторую неделю не приезжает... То забудет, то Пьер со своими экстренными ситуациями! И всё это важнее...! — Саша сидел за столиком в какой-то уютной кафешке в центре Питера и разговаривал с Костей, пока тот внимательно слушал жалобы лучшего друга. Уралов нагнетено сводил брови к переносице, а Саша активно жестикулировал, открывая душу давнему другу. Руки Романова чуть ли не скидывали чашку травяного чая, принесённого ещё 30 минут назад, а пяткой он постукивал по полу, чуть ли не пробивая в нём дырку. — Ну ладно ещё, если бы предупреждал заранее... А он берёт и забывает! Будто бы я для него пустое место, существо, которому всё равно на то, где он пропадает... А на прошлой неделе я его искал около 3-х часов! А он и бровью не повёл, а когда позвонил, оказалось, что мне ещё никто и ничего не объяснит, потому что он уснул! Представляешь... — Саша говорил это на одном дыхании, а потому голос был сорванный, почти истеричный, готовый прямо сейчас зареветь навзрыд. Константин — самый близкий человек для Саши (Мишу в расчёт не берём). Только для него он может быть тем самым капризным Сашкой со времён 18-го века. Поэтому и проблемами он тоже делится только с ним. Сейчас нахождение в кафе для обоих составляло невыносимый дискомфорт из-за постоянного шума. А потому они, молча посмотрев друг другу в глаза, стали спешно собираться и вышли. Проходя по узким, мокрым улочкам утреннего Санкт-Петербурга, Костя продолжал выслушивать Сашу, как в последний раз, так же серьёзно и ни на что не отвлекаясь. Под конец питерского монолога Екатеринбург стал включаться и вставлять секундные мычания, а затем и вовсе фразы по типу: "Московский это в любом случае Московский", "У этого идиота мозгов так и не прибавилось...". На что Саша реагировал отрицательно. — Саш, вот почему ты вообще любишь эту занозу? Он же раздражает... Я бы такого отношения не вытерпел. А так здесь разбираться надо, хоть запирать от всей связи, через которую можно решать его «работу», — Уралов как всегда недоволен Москвой, что уж там... Личная неприязнь вдобавок и осадок от Сашиных историй делают своё дело. Костя берет Романова за плечи и смотрит ему в глаза. — Ты только не терпи, худо от него станет, сразу говори, я его всегда готов об стенку приложить, — с серьёзностью в голосе произнес Уралов. Кажется, он не меняется. Они ещё пару секунд смотрят друг другу в глаза, а после чего начинают гулко смеяться, от чего прохожие поворачиваются на них и косятся взглядами. — Костя, я прекрасно понимаю, как сложно быть столицей и не собираюсь отправлять единственную надежду всей страны на верную гибель, но идея с отлучением от работы звучит интересно... Прям как от церкви... Для него будет мучительно... Пх, — Саша смеётся в ответ, пока Костя уже отошёл и разместился с боку от Романова. Он нахмурил брови, а потом расплылся в белозубой улыбке. Минутное молчание. У них и такое случалось, но в такие моменты им было по-особенному хорошо друг с другом, так же хорошо и спокойно, как на островке. Безопасно. Говори, что хочешь — не осудят. А потому и молчание о многом могло сказать. — Кость, а как думаешь, если я предложу Алексею привезти Мишу к нему в деревню? Он может согласиться? — внезапно выпалил Романов. У них с Алексеем были не самые лучшие отношения, но в вопросе с Мишей они особенно враждовали. — Да, я знаю, что ты можешь сказать, но... Если я скажу, что он не спит нормально уже продолжительное время и ему нужен хоть небольшой, но отпуск...? — с прежней рассудительностью говорил Питер. Костя долго искал слова, перемалывая в голове всё услышанное и думая над ответом. Решать проблемы Московского ему не нравилось, но того требует Саша, а значит это необходимо выполнить. — Думаю, как идея сойдёт... Но кто будет проводить собрания федеральных округов? А также конференции с заграничными городами? А ещё ты с Денисом хотел посидеть ведь, будешь мальчонку огорчать? — Костя был не менее сообразителен и сразу выявил нюансы всей затеи: — Точно. Ещё он с лёгкостью может работать дистанционно, или же уехать на той же самой машине или на электричке, и плану придёт конец. И как ты его туда заманишь? — Костя задавал слишком много вопросов, от чего слова у Саши в голове поплыли в открытое плавание, но он собрал их в реку и стал обдумывать свой ответ. — Ну... За центральный может отвечать тот же Смоленск, а провести его и я смогу... Тем более если что, ты же поможешь, да? — Саша с неуверенностью смотрит на друга, тот лишь сдержано кивнул. Нет, Романов всегда мог на него положиться, но уточнять никогда не вредно. — Что насчёт иностранных столиц, может сработать отговорка, мол, Михаил Юрьевич поручил это дело мне, потому что был занят не менее важными для государства делами. И... Тем более когда-то я вёл переговоры... Хоть и не хочу возвращаться к этим обязанностям, но разок-другой могу потерпеть, особенно ради Миши, — Романов сжался. — А что насчёт Дениса... Не знаю, надо поговорить с ним... Кстати! Как тебе идея, чтобы... — они ещё долго разговаривали по этому поводу, и вопросов не осталось уже ни у кого, и всё было распланировано с точностью до каждого часа. ________ Пришёл решающий момент разговора с Алексеем. Страшно. В груди сердце бешено колотится, как будто он собирается признаваться ему в любви, но это не так. Трубку подняли, и последовало короткое и мрачное: "Алло." — Здравствуйте, Алексей Рюрикович. Это по поводу Миши. Я знаю, что мы с вами находимся не в самых тёплых взаимоотношениях, но вы для него как отец, а потому должны понять смысл того, что я хочу донести, — короткий вдох воздуха. "Спокойно, Саша, ты справишься. Это обычный диалог с Алексеем." — В общем, на протяжении давольно большого промежутка времени он очень мало отдыхает... Это сильно сказывается на его здоровье, и я хотел предложить Вам идею увезти его на дачу, где он сможет набраться сил, а пока я могу подменить его, и... Конечно, если вы захотите, то под вашим контролем, — Саша выдохнул себе через плечо. Всё это время Костя поддерживал его, улыбаясь и держа руку сложенным пальцем вверх, активно высказывая своё мнение мимикой лица. "Лишь бы согласился." — Ох, Бург, удивлён слышать от тебя это... Но раз уж Миша и вправду себя так чувствует, то я согласен с твоим решением, но без уточнений не останусь, — фух, можно успокоиться. Саша ещё долго рассказывал все тонкости его плана, а Смоленск лишь вставлял свои пять копеек, подправляя под своё усмотрение некоторые моменты. Весь диалог стал подходить к логическому заключению, и Саша с облегчением выдохнул. —..... И если вам не сложно, то могу ли я помимо них отправить Дениса? Волхов давно просил его прийти в гости, а тот отнекивается... Да и с ними он давно не виделся. Я не буду протестовать, если вы откажете. — Ладно, Бург, и твоего захвачу. Ты тогда звони Мише и узнай, как его состояние, и говори, когда приезжать, — с небольшим раздражением сказал Алексей. Он бы отказал, но лишней паре рук на огороде будет только рад. — Ага, ждите скорого звонка, — звонок был завершён, и Саша уткнулся Косте в плечо и через ткань сказал: — Я смог сделать невозможное... Договориться с Алексеем. Я в шоке. Он правда в шоке. Никогда до этого такого не было. Но это только к лучшему. Миша не догадается об подставе! ______ — Мм.... Мы приехали? — проснулся Миша ближе к 9 часам. Они всё ещё ехали. Это очень удивило Московского, и он всполошился. — А почему мы всё ещё едем, Лёш? — он просунулся между передними сиденьями и вдруг увидел Дениса: — А вот теперь мне точно нужны объяснения... Куда ты меня везёшь...? — он нервно посмотрел на Лёшу, изредка смотря на улыбающегося младшего Романова. Вдруг его лицо скривилось, и он стал бить себя по лбу: — Лёш, это не смешно!!! У меня в 16 собрание столиц федеральных округов! Я обязан присутствовать! — Московского раздражает молчание Смольного: — Ну скажи хоть что-то!!!... — уже почти срывается на крик. — Миш, успокойся и не мешай следить за дорогой. Мы почти приехали. На вопросы все отвечу потом. Пока можешь с Денисом поговорить. Несмотря на его отца, с ним приятно общаться. Лично для меня, — Миша удивился. Что ж... Раз уж выбора нету, значит, он будет говорить с Денисом. — Денис, а ты знаешь, почему меня куда-то везут??? — самое логичное, что он мог сделать, потому что кому как не ему могли всё рассказать за столь длительный путь, а может, в этом всём замешан Саша? Надо позвонить. Стоп. А телефона нету... Ни рабочего, ни домашнего... А вдруг ему позвонят?!? Что он будет делать?!? "Замечательно... Я ещё и телефоны просрал..." — Не беспокойтесь, Михаил Юрьевич. Вас везут на заслуженный отдых, — с нескрываемой улыбкой молвил Денис. — А если вас интересует конкретное место назначения, то это дача Алексея Рюриковича, — тут парень уже повернулся к Мише лицом, и тот мог увидеть всю его ехидность. —.... Как в отпуск?!?? У меня через месяц конференция столиц стран... Что они без меня делать будут!!? — говорил почти на истерическом тоне первопрестольный. — И только не говори, что Саша в этом тоже замешан... — с долей отчаяния говорил Московский. — Он не просто замешан, он всё это организовывал, да-да!!! — по лицу Дениса легко понять, что он еле как сдерживает себя, чтобы не засмеяться. — Пф.... То есть то, что у меня нету телефонов, тоже часть плана? — Московский уже смирился, потому что... Если это спланировал Саша, значит, всё будет хорошо, и тот всё продумал и учёл. — Агась, мы как раз приехали в Москву на собрание, и когда меня забирали, он взял ваши телефоны, поэтому они в сохранности, не беспокойтесь! — уже более серьёзным и официальным тоном говорил Денис. Если смотреть на него без контекста, то может показаться, что он интеллигент, но он такой только с Михаилом и теми, с кем его попросит Саша, а просит он не многого. — Аххах... Давно не был в деревне... — сказал столичный, смотря в тонированное стекло на мелькающее поле, и только сейчас он заметил, что стали появляться деревенские домики. Он не мог скрыть свою удовлетворенность, а потому белозубо улыбнулся. — Всё. Мы приехали. Отстегивайтесь и выходите с вещами, — машина медленно остановилась, и из нее вышли трое человек. — А этот фуфик, что тут делает!?!??! — где-то с крыльца дома послышался недовольный юношеский голос. Миша не сразу признал его обладателя, но после слов Дениса всё стало понятно. — Ага, Данил! Я тоже рад тебя видеть! — Так Данила тоже здесь? Удивительно… Значит, ему некуда сбежать на этот раз. — Стоп… Андрюха, Володь, Паш, Жека!!! Отец тоже здесь!!! БЫСТРЕЕ!!! — срываясь на крик говорил младший Московский. После сказанного четверо парней пулей выбежали из дома, сбивая Данилу по пути. Тот лишь недовольно буркнул и сам побежал им вслед. Все они окружили Михаила и зажали его в кольце из обнимашек. Тот лишь улыбнулся и потрепал по голове одну из золотистых макушек. Он подумал, что это не так уж и плохо? Наверное, это была Сашина идея, и он до конца не знал реакции Миши, а потому и извинился. Теперь всё встало на свои места. — Хах! Я тоже рад вас видеть! А теперь давайте мы в дом пройдем? — с улыбкой на лице молвил старший Московский. Дети отпустили его и первые побежали внутрь дома. А тот ещё стоял возле машины. «Хах… Смешно...» Миша отряхнул свою одежду и направился в деревенский домик. «Осталось выжить это лето».