Ветер перемен

Я н3су иtак едв@ кр3ст, я t3бе не Иса.

Ког0 я u к¥да п0веду? Я п0т3рян с@м.

03.27.2017 Около двух часов ночи. На металическом балконе, который по ощущению со дня на день отправится в свободный полет, стоял Мирон, нервно покуривая Винстон. Он был в ожидании щелчка входной двери, словно собака, готовая кинуться облизывать хозяина. Его сигареты лежали в кожаном портсигаре, который Ваня подарил на крайний день рождения. А концы жглись позолоченной копиркой зипы, полученной тоже от него на Новый год. Фёдоров не заметил тот момент, когда новые отношения полностью обвили его жизнь и стали неотъемлемой частью реальности. Но осознание ударило болезненно. Мирон перестал общаться с и без того узким кругом знакомых, перестал выходить на прогулки без Алексеева, а ночью вне его объятий не мог уснуть. Без него он представлял все возможные варианты их расставаний, измену, естественно не со своей стороны, и переодически сам хотел уйти первым, лишь бы дальше не было больнее. Понимал, что не может. У Фёдорова не получалось проявлять чувства, зато Ваниной нежности хватало на двоих с головой, и англичанин впервые узнал насколько теплой оказывается бывает связь. А потом, как снег на голову свалилась ссора. По началу было лишь небольшое разногласие касательно мнений о необходимой политической активности, но чем дальше, тем принципиальнее этот вопрос становился для Алексеева. Мирон уже стал идти на уступки, даже восхищаясь Ваниным упорством и начитанностью, но как только в воздухе начали витать протестные настроения он стал непробиваемым истериком. Мирон помнил рассказы Вани о тринадцатом и одиннадцатом годах и боялся, что теперь ситуация лишь усугубиться. Впрочем он был прав. Но Фёдоров явно недооценивал насколько Алексееву важен активизм. Парень жить бы не смог с мыслью, что не приложил максимум усилий в изменения текущей ситуации. Поэтому были и скандалы с битьем посуды, и исчезновение Вани из дома. Кульминацией стал момент, когда Алексеев всё-таки решил сделать попытку разговора, а прийдя обнаружил Мирона всего в порошке.

***

03.17.2017 Ночные кошмары, бессонница и полное отсутствие стимула жить - состояние Мирона последнюю неделю. Крайняя ссора закончилась предложением уехать из России, если Ване настолько противен политический режим. Может конфликт мог завершиться менее ярко, но словосочетание «в вашей стране» задело особую струну в душе Алексеева, заставив с воплем «можешь валить из нашей страны на все четыре стороны» удалиться, заблокировав контакт бриташки. А его поиски стали невозможными. На пары Ване не являлся, квартиру вновь не посещал, даже на любимые бары забил, лишь бы зацепок не давать. Мирон побледнел из-за запоя, под глазами образовались синяки как пол лица, от стресса даже волосы выпадать начали. Пришлось даже голову полностью побрить. Он отправлял море бессмысленных голосовых, уже без надежды на ответ. И в конечном счете окончательно сломался. Порошки парень перестал принимать с тех пор, как вернулся на родину. Был категоричен в этом вопросе. А сейчас просто мечтал о забвении, хотя бы коротком, поэтому на все имеющиеся деньги закупил пару грамм дешёвого кокса. Ужасная химия, по большей части намешанная с какой-то бурдой. Но цель помогла достигнуть. Мирон слушая Ванину демку ревел, обняв его куртку пропахнувшую Капитаном Джеком, любимой марки сигарет Алексеева, зато впервые смог поверить что рано или поздно их разногласиям придет конец. Какого же было удивление Вани, когда он по приезде из Смоленска обнаружил эту картину маслом. Алексеев не понимал какие эмоции испытывал. Внутри всё смешалось и скомкалось. Ведь с одной стороны он винил себя, а с другой сразу озвучил свою позицию с искривленным лицом. – Я поверить не могу в то, насколько убого ты можешь выглядеть. – Мирон услышал что из-за угла доносятся какие-то слова, но не мог разобрать ни звука. А когда развернулся рухнул на пол от шока, ещё сильнее сжав джинсовку. Хлопал ртом и барахтался, как рыба выброшенная на берег. У Вани сердце кровью обливалось от этой картины. Стало ясно - претензии нужно предъявлять, когда Фёдоров протрезвеет, а пока что это сродни избиению безногого. Мирон пришёл в сознание на матрасе, в ужасном состоянии. Бился в припадке, просил закутать как можно теплее, но всё равно был невероятно рад тому, что Алексеев поит его с рук и успокаивает что есть мочи. Жаль долго это не продлилось. Спустя день Ваня не уехал обратно в родной город, но находился в квартире как незнакомый сосед. Спал на диване, постоянно смотрел ютуб в наушниках, а на ласку отвечал таким взглядом, что Фёдоров начал бояться лишний раз пересечься. Активист ещё плакат рисовал и с кем-то списывался. На пары любовнички сново ходить начали. А всё остальное Мирон спал как сурок. Один раз габой закинулся, но не особо помогло. Силы, вместе с смелостью, ударили только утром двадцать шестого.

***

03.26.2017 – Вань. С добрым утром. – Алексеев встал чуть раньше будильника из-за поглаживания руки. Мирон дышал в ухо и смотрел пугающим взглядом. Сегодня его ничто не могло остановить. – Я прошу, молю тебя, останься. – Отстань. Не хочу с тобой разговаривать. – Ваня вырвал ладонь и перевернулся на другой бок. – Можешь сново обнюхаться. Отпустит. Даже на свои вещи подрочить разрешаю. – Вань, я правда. – Разговор окончен. Если бы реально переживал - пошёл бы со мной. Но тебя дела нашей страны, как и я, наверное, волнуют лишь на словах. – Бля, Вань. Я не подумав тогда ляпнул. Прости. Я правда переживаю за судьбу России. За судьбу своей родины. Что мне сделать, чтоб ты меня простил? – «моей родины» - эти слова заставили Алексеева сесть и дать Мирону расположиться на своих коленях. Ваня задумался, повтыкал в пустоту, а потом выпалил, ответив на короткий поцелуй. – Идем со мной. Как раз рядом сможешь быть. Мне спокойнее будет. – Мирон напрягся и отвел глаза. Он сжал руку Алексеева, а в голосе была явно слышна дрожь. – Вань, я никогда. – Всё бывает в первый раз. Я уже участвовал, и чем смогу конечно же помогу. – Мне страшно. Очень. Извини. – Оно и видно. – Алексеев поднялся, быстро переместившись к шкафу, и в спешке натянул на себя приготовленную одежду. – Вань, я всего лишь студент. Писатель слегка. Я что сильный мира сего? Политик? Ало. Я писатель - роли спасителя не моё. – Где дорога? Дай упорюсь. Ей богу. Нести бред под дозой явно легче. Челюсть туда-сюда, заледеневшая десна. Вот твой максимум. – Я не был рожден для великих дел. Какой из меня воин, блять, диссидент. И кто торчит? Я по чуть-чуть. Зависимости нет. – Смотрите как, меня даже кокс практически не берет. – в пародии Ваня увлекся и шкаф остался без двери, свалившись с громким стуком. – Ещё раз. Я писатель - роли спасителя не моё. – Писатели, что не клипают бульварные любовные романчики, продающиеся в переходах метро, не могут ссаться из-за мысли о митинге. Тем более ты - пидор с идеей антиутопического альбома. У тебя теперь права нет думать о подобных идеях. – дверь захлопнулась, а Мирону осталось только ожидать и надеятся, что Ваня вернется. Желательно целым.

***

03.27.2017 Стоило только услышать скрип, как Мирон, потушив сигарету ногой о пол, вылетел пробкой в коридор. На пороге стоял Ваня. В разорванной футболке, чужих штанах на три размера больше. Но главное с пластырями на лице и забинтованными руками. От него ужасно пасло мочей и рвотой. Настолько, что даже за метр Фёдоров ощущал эту мерзость. И всё равно кинулся с объятьями, прижав Алексеева к входной двери. Мирон захотел завести речь о том, как переживал за Ваню и предложить помощь. Но тот моментально попытался его отпихнуть, пробубнив. – Сходи нах. – сил было слишком мало и начинающего политика лишь сильнее сжали, бегая руками по телу. – Ты идиот. Клинический. – Фёдоров тяжело вздохнул, запустил пальцы в сальные патлы слегка поглаживая их. – Зато не ссыкло. – Ваня всё ещё предпринимал попытки отстраниться, но пользы они не приносили. На самом деле было приятно понимать, что он не безразличен. Но чувство собственного достоинства не позволяло из-за небольшой заботы показать, что все обиды прощены. Он безумно нуждался в поддержке и прежнем общении, но готов это сделать только если Мирон признает свою трусость, а главное поверхностность размышлений. – Уточка, епта. Жёлтая. Он вам Димон. Скорее он вам не Лёха. – голос был более снисходительным, нежели издевательским, что сделало фразу в разы раздражительнее. Ну что за человек? Психопат, ни дать, ни взять. Ему вообще понятна важность чужих взглядов? Не ощущая ни собственных ног, ни окружающего пространства смолянин размахнулся, сжав ладонь в крепкий кулак. – Предупреждаю, уебу. – после чего жидовский нос почувствовал на себе костяшки тяжелой руки русского земляка, а Мирон отлетел в сторону. – Предупреждаю, уебал. – удар повторился, а Ваня, закашлявшись, свалился на и без того разодранные колени, прилетев плохо обработанным шрамом на лбу в косяк. – Да, епта, Ваня, блять. Я ж о тебе переживаю. – Мирон бросился поднимать любимого, прижимая его кровоточащий нос. Но остался лишь отпихнутым и обхарканым. – Знаешь куда можешь сходить? – Догадываюсь. Но тебя бы я в душ отправил. Как из мусорки вылез. Хотя в целом мусарня. Созвучно. – опираясь на стену, не без труда, Алексеев встал на ноги, похромав в сторону туалета. – Сдохни, пидор. – Мирон решил оставить последнее слово за диссидентом. Не горел желанием ещё сильнее портить отношения. Ваня свалился в горячую воду, усевшись в душе на полу. И поливая себя, сново погрузился в воспоминания о начале их отношений.

***

11.28.2016 Ваня проснулся, абсолютно не ощущая пространства, забыв что происходило после первого глотка Ягера. Из ванной доносился звук крана, куда после трёх кружек воды из раковины, направился Алексеев, по дороге снеся стол. Мирон в облегающих трусах Calvin Klein чистил зубы. Первым же делом похмельный взгляд парня завис на обтянутых накаченных ягодицах, и только приблизительно через минуту он поймал себя на этом, ощутив стыд за неприличное поведение, и отвел глаза, пытаясь собрать мысли в кучу, чтоб выдать достойное оправдание. Фёдоров сплюнул пасту в раковину, вытирая рот. – Бля, жмешься так будто вчера мне рот своим языком выебать не пытался. – процесс в головном отделе Вани напрягся ещё сильнее, желая откопать воспоминание о их попойке. Но все попытки были тщетны, и он смог лишь жалостно выдавить протяжный звук “а” и начать внимательнее изучать новую плитку, стараясь отступить назад, пока Мирон полоскал рот. Алексеев мечтал и сквозь землю провалиться, и узнать что ж вчера случилось-то. Но пока Фёдоров не закончил ощущение рта, мог лишь глушить смущение. Избавив маленьким полотенцем лицо от воды, он подошёл к соседу, от которого несло потом и перегаром, прижав сокурсника к стене. Неловкость внутри того лишь укрепилась, но он всё-таки смог заглянуть в, манящие его последнее время, зеленые глаза. – Выпившее посмелее будешь. Тебе явно стоит чаще бухать. – рука поднимающая футболку и вызывающая мурашки по телу, заставила задержать дыхание. – Хотя при попытке раздеть тебя в любом виде отключаешься. Поэтому слухи ходят? – В тот раз я вообще расплакался, так что тебе ещё повезло. – Мирон не осаждал сексуальный напор, пытаясь довести Ваню либо до истерики, либо до ответной реакции. Второе всё же предпочтительнее. – Ты такой чувствительный, ты можешь расплакаться. – в итоге неприступная крепость была взята и ладонь Алексеева расположилась на единственной ткани, скрывающей голое тело. – А что было в итоге? – Меньше пить надо. – Я твой рот ебал, мудила. – Мне кажется, если я отсосать попытаюсь, тебя потом на скорой с инфарктом заберут. – У меня всё ещё есть вариант съехать. Вокзалы Москвы - вакантное место. – Ладно, так уж и быть. Открою завесу тайны, как ящик Пандоры для твоего разума. – стыд Вани пропал, и он съехал с косяка от смеха, заехав ладонью на часть ляжки. Мирон отпихнул его с обиженным лицом, раскинув руки. – Бля, хуйло. А вчера клялся, что чуть ли не дрочил на мой интеллект. – Алексеев вытер глаза. – Я явно тебя переоценивал. Если ещё раз выдашь такую поебень, я навсегда стану фригидным и уйду в монастырь отмаливать грехи, что привели меня меня к моменту, заставившему в тебя влюбиться. – Ты уже итак, блять, импотент. – Фёдоров не на шутку обиделся, направившись в единственную спальню. Ваня, всё ещё умирающий со смеху, побежал за ним. – Прости, я больше не буду оскорблять твои великие метафоры. Но в треки их лучше не вставляй. – Нахуй пошёл. Буду пытаться заставить Юру съехаться. – Да постой ты, солнце моё. – Алексеев не мог перестать смеяться, теперь уже от того как сосед губки надувает. Это выглядело даже умилительно, учитывая историю как Мирон его в Макдональдсе успокаивал. – Давай отложим развод с оскорблениями лет на пять. – он догнал Фёдорова и погладил его, словно котенка, по шерсти. Приобнял, и настроение котика после нежностей, как по рубильнику переключилось. – Ладно. – “а” было протяжным и мурчащим. – Но меня твои слова задели. – Молчу и симулирую оргазм от каждой твоей речи. Что было-то в итоге? – Сначала прочитал мне тираду о своей печальной любви Гренгуара к несчастному комику с внешностью Феба, стоящему в грустной повести о твоей жизни на роли Эсмеральды. Как после ментального сожжения, в виде ложного обвинения алко верса Клода Фроло, его отчислили, из-за гнусного обвинения в спиженном кошельке, и вы перестали общаться, а ты тяжело страдал. Потом меня нахваливал и в чувствах клялся, со словами о том, что хочешь построить со мной в отношениях. Ну а я, хули, ты мне тоже вроде как нравишься. – Ваня нахмурил брови, погрузившись в дебри мыслей. – Это что, мы пидорасы в итоге? – прорвало на этот раз уже Мирона. Он развернулся, поцеловал Алексеева в лоб и похлопал его по спине, прижимая его к себе. – Пидорасами мы были и до этого. А сейчас пидорасы в отношениях. Ну, если ты до сих пор при своем мнении. – Я в шоке. – В Schokke был я. Или он во мне. Не важно. – они оба не могли перестать хохотать. – Что? Кто? – Говорю, не важно. – Допустим. Но потом расскажешь обязательно. – Обещаю. – Они наконец разлиплись и Мирон пошёл одеваться. – Нихуевый у нас разгон скорости вышел. – Алексеев наконец пришёл в себя, мысленно согласившись с утверждением. – Никому ни слова, что мы в целом в одной квартире живем. – Всё ещё надеешься отмыть репутацию? – Не суть. – Да, господи, я кроме Юры ни с кем и не общался. – он посмотрел на лицо Вани. – Согласен. Но это только потому-что мы соседями были. – об их совместном хобби изучения фармакологии, через создание рецептов, и подработки сыщиков, в разделе поиска закладок, было решено умолчать. – Сначала ты в душ или я? Можем вместе. – Я предпочел бы замедлить скорость развития отношений. – Ладно, ты если сознание потеряешь, я поймать не смогу. А о кафель можешь и голову разбить. – Хорош строить из меня средневековую даму, фалоса в жизни не видевшую. Я просто романтик и вижу секс, как что-то интимное в моральном плане. Не теряю я сознание от чужой наготы. – Я вообще уже помылся, но можем проверить. – На слабо взять пытаешься? – Конечно. – У тебя получилось. Поливая Ваню струей воды одной рукой, а натирая его гелем для душа другой, Мирон стоял довольный как слон и ели сдерживался, смотря на серьезное лицо, уставившееся в пустоту, и положение «по стойке смирно». Фёдоров осмотрел абсолютно всё: торс с легким прессом, ноги с волосками, и естественно среднего размера член, от чего Алексееву было уже не по себе. Но прикосновения к бедрам точно возбуждали, из-за чего Мирон нажимал на них активнее. – Нормальный размер. – Оцениваешь удобно ли сидеть? – Всё может быть. – Зачем я согласился? – Хорош целку строить. По-любому же кайфуешь. – Если отсосешь в конце, вообще в восхищении буду. – слова были сказаны с иронией, но от того игра становилась Мирону всё интереснее. – А я ж, так понимаю, буду первым кому ты в рот дал? – Я не космос, ты не Гагарин. Успокойся. – Там по-моему на оборот было. Но ничего не имею против и такого варианта. – Вали к чёрту. – смывая всё с Вани, Фёдоров не успокоился, зажимая его в углу. – Предложение всё ещё в силе. Если не пустобрешишь. – звучало с явным фатализмом. – Такой настрой мне нравится. – Мирон аккуратно сполз на колени, руками обхватив поясницу. Он не отводил взгляд с Алексеева, а тот прятал и пытался не пересечься глазами. Довольно быстро Фёдоров обхватил ртом головку, позволяя зайти в себя достаточно глубоко. Веки Вани распахнулись на пару секунд лишив зрения, а сам он слегка съехал по стене, случайно войдя полностью. Мирону было слегка тяжело, давно не практиковался, но он всё равно облизнул его языком и студент чуть окончательно не свалился, схватив чужие волосы. Мирон, чмокая и отдаваясь с полной силы, смотрел на верх, наблюдая за морганием и прикусыванием губ. Весь сектор эмоций успел пройти по лицу Алексеев, особенно когда партнер ускорил темп, ощутив поднимающийся стояк. Ваня, жадно глотая кислород, застонал, двигаясь телом из стороны в сторону, залипая на просмотре процесса. Постепенно он сам подключился, через чур резко и быстро. Он перебирал короткие патлы, мычал и чувствовал как слепнет из-за чего веки пришлось захлопнуть. Фёдорову это явно доставляло не меньше удовольствия, и он продолжил лизать член с разных сторон. На удивление, финал пришлось ждать около десяти минут. Выносливость явно оказалась лучше, чем предполагалось. Но в конце Алексеев уже с просьбой прижал к себе голову, после чего Мирон проглотил, и отодвинувшись наконец-то набрал воздуха через рот. Ваня свалился на пол, обнимая Фёдорова и поцеловал. Ни единого звука больше выдавить не смог. – Давай сейчас без этого. Целуешься, как пятиклассник. – На опыте? Часто целуешься с пятиклассниками? – Вот это первое что ты смог сказать? – Извини. Мозги не варят. Это было невероятно. – Я знаю. – Мирон поднялся и начал поливать вспотевшего парня водой. – Возвращайся в бренную реальность. Нам через три часа на пары. А учитывая, сколько ехать. – Фёдоров помог ему подняться, дотащив на плечах до кухни, где усадил на стул и кинул кашу. – Я тебя люблю. – Догадываюсь. Ладно, пока. Я пойду уже, пока ты тут приходы ловить будешь. Поеду маршрут изучать. – Удачи. – Ваня принялся жевать завтрак с улыбкой, прокручивая произошедшее в голове.