Глава 1. Часть 5.
4 июня 2026 г., 20:40
Два дня он болел. Приходил, замотанный шарфом, пил чай с лимоном из своей огромной кружки и почти не выходил из кабинета. Я ловила себя на том, что считаю часы до обеда, хотя никакого обеда у нас больше не было. Муж приходил исправно, мы уходили, я жевала еду и не чувствовала вкуса.
На третий день Иван пришёл без шарфа. И с пакетом.
— Ты выздоровел? — спросила я, когда он поравнялся со мной у касс.
— Не совсем, — он улыбнулся, и в голосе всё ещё сипело. — Но карамель не терпит.
Он ушёл в кабинет, а я осталась стоять с дурацкой улыбкой, пока администратор не кашлянула выразительно. На прошлой неделе у нас в коллективе произошло пополнение.
В обед — обед теперь снова был мой, муж написал, что не придёт, занят — я всё-таки постучала. Иван открыл сам. В кабинете пахло растопленным сахаром и сливками.
— Ты что, на работе этим занялся? — я невольно рассмеялась.
— А что мне было делать? Я ждал, когда ты захочешь прийти, — он кивнул на маленькую плитку, которую я и не замечала раньше. — Садись. Остывает уже.
На столе стояли две тарелки, ложки и посыпанная солью карамель в маленьком соуснике. Домашняя, неровная, с пузырьками.
— Это ты сам сделал? — я села, не веря своим глазам.
— Сам. Пережёг первую партию, — он сел напротив, опять за столом, опять между нами километры. — Пробуй.
Я макнула ложку. Вкус был невероятный — солёный, сладкий, тягучий. И совершенно невозможный.
— Вкусно, — сказала я тихо.
— Я знаю, — он смотрел, как я ем. — Ты хочешь уволиться?
Вопрос повис. Я подняла глаза.
Я молчала. Долго. В голове билось: муж, дочка, муж, работа, его глаза, его карамель. Непонятные чувства.
—Да... Я не могу оставаться здесь, — сказала я наконец. — Если я останусь, случится то, что не должно случиться.
— А если я попрошу остаться? — вдруг прогремело словно среди ясного неба и он наклонился ближе, а я почувствовала запах его парфюма, смешанный с карамелью. — Не как директор. Как Иван.
— Ты же сказал, что не лезешь. Что ждёшь.
— Я и жду, — он откинулся обратно. — Но ждать легче, когда ты рядом. За стенкой. А не на другом конце города.
Я встала. Слишком быстро. Ложка звякнула о тарелку.
— Дай мне подумать, — я почти выбежала из кабинета.
Вечером, когда я забирала Ангелину из сада, дочка посмотрела на меня внимательно и сказала:
— Мам, а почему у тебя глаза грустные? Ты опять с папой поругалась?
— Нет, маленькая, — я прижала её к себе. — Всё хорошо.
Но ночью, когда муж уснул, я достала телефон. Написала Ивану:
«Я не уйду. Но и остаться не могу. Приду прощаться завтра в обед».
И почти сразу — ответ:
«Я буду ждать. С карамелью».
Я убрала телефон. Закрыла глаза. И внутри всё замерло в том самом сладком, мучительном ожидании.
Потому что завтра должен был случиться тот самый разговор. И я понятия не имела, чем он закончится.
***
На следующий день я пришла на полчаса раньше. Не чтобы увидеть его — я себя в этом уверяла, — а чтобы спокойно собрать вещи: кружка, запасной бейджик, блокнот, пара ручек, канцелярский нож и пару пачек недоеденных жвачек, чеки, пару тату и три веточки вербочки. Всё это накопилось за несколько месяцев работы в этом месте. Сменная обувь. Иван появился без десяти девять. Увидел рюкзак под кассой и остановился. Посмотрел на меня — долго, не прячась. — В обед? — спросил только. — В обед, — кивнула я. Он ушёл в кабинет. Я просидела четыре часа как на иголках. Администратор два раза спросила, всё ли в порядке. Я отвечала, что да, просто прощаюсь с коллективом. Ровно в двенадцать муж написал: «Сегодня тоже не приду, уехал в другой город». Я не ответила. Постучала в кабинет. — Войдите. Иван сидел на подоконнике. Не за столом. Ноги вытянуты, руки скрещены на груди. На столе — никакой карамели. — Дверь закрой, — сказал он чуть грубее чем обычно. Я закрыла. Рюкзак оставила в коридоре. Сделала три шага и замерла посреди кабинета. — Ты решила? — спросил он. — Я решила, — сказала я твёрдо. — Я ухожу. В новый магазин. А это… всё… было ошибкой. Слова вылетали чужими. Я заготовила их всю ночь, повторяла как мантру. Но сейчас, глядя в его спокойное лицо, они звучали фальшиво. — Ошибкой? — он приподнял бровь. — Ты от мужа сбегала через чёрный ход. Ты написала «идет». И теперь говоришь, что это ошибка? — Потому что это неправильно! — я повысила голос. — У меня семья. Ребёнок. Муж, в конце концов, который… который старается. — Старается? — Иван усмехнулся, но без злости. — Он старается ровно с той секунды, как ты проработала здесь месяц, а потом и вовсе узнал про меня. С какой стати? Я замолчала. Потому что он был прав. Потому что муж начал меняться только когда запахло реальной потерей. Сначала он ревновал меня к Диме, а потом будто почувствовал мои чувства к Ивану. Хотя всё это время я всем видом и рассказами говорила о том, что мы друг друга ненавидим, и будто бы Ваня даже подумывает об моём увольнении. — Анна, — Иван встал с подоконника, сделал шаг ко мне. — Я не буду тебя уговаривать. Если ты уйдёшь — я приму. Если решишь остаться здесь — найду способ. Но не надо мне врать, что ничего не было. Было. И есть. — Ничего нет, — прошептала я, но шаг назад сделать не смогла. Он сделал ещё шаг. Теперь между нами было полметра. — А это? — он поднял руку и провёл пальцем по моей щеке, очень легко, почти не касаясь. — Тоже ничего? Я закрыла глаза. Дышать стало нечем. — Иван, прошу… — Чего ты просишь? — его голос сел окончательно. — Чтобы я отстал? Чтобы я сделал вид, что мне всё равно? Не могу. — А я не могу сделать вид, что мне всё равно на мужа. На Гелю. — Я открыла глаза. — Я боюсь. Не тебя. Себя. Потому что если я сейчас не уйду, я потом не уйду никогда. Ты понимаешь? Он смотрел на меня очень долго. Потом убрал руку и отошёл к окну. — Понимаю, — сказал он глухо. — Иди. И я пошла. Взяла рюкзак. Прошла мимо касс, не глядя на коллег. Вышла на улицу. Солнце ударило в глаза. И только там, на крыльце, я поняла, что плачу. Я села на лавочку у входа. Рюкзак стоял рядом. До нового магазина было полчаса пешком, но я не могла встать. Через пять минут дверь за спиной хлопнула. Я не обернулась. Села рядом. — Я дурак, — сказал Иван. — Ты знаешь? — Знаю. — Если я попрошу тебя передумать — будет хуже? Я повернула голову. Он смотрел прямо, не отводя глаз. Хриплый, уставший, с синяками под глазами. — Будет, — сказала я. — Потому что я скажу «да». На его лице что-то дрогнуло. — Тогда, — он встал и протянул мне руку, помогая подняться. — Я не буду просить. Я скажу так: твой новый магазин через дорогу от моего дома. И я каждый день буду ходить мимо. В одно и то же время. На случай, если ты когда-нибудь выйдешь. — Зачем? — спросила я, хотя уже знала ответ. — Чтобы ты знала, — он убрал руку. — Что я не ушёл. В отличие от тебя. И он развернулся и ушёл внутрь, оставив меня на солнце с рюкзаком в руках. Я постояла минуту. Вытерла щёки. И пошла на Ленина 15, не оборачиваясь.
