От ненависти до любви работа...

Придя по адресу я узнала что на нужный мне график уже взяли девочку, а возможность работать администратором по графику 5/2 нет. Я с облегчением выдохнула. Мужу врать смысла не было — я вернулась домой и сказала, что в новый магазин меня не взяли. Саша пожал плечами: «Значит, не судьба. Оставайся в своей „Пятёрочке“, раз там хотя бы коллектив нормальный, за исключением Ваньки». Он не спросил, хочу ли я сама оставаться. Не спросил, что чувствую. И я не стала говорить. Наверное я просто была рада, что мне удалось ему доказать что всё же я там первоначально не из-за Вани. Я просто радовалась, что люди не умеют читать мысли и не могут заглянуть в твою душу. По крайней мере мой муж. На следующий день я вышла на смену как ни в чём не бывало. Иван стоял у касс с планшетом, делал вид, что проверяет остатки. Я прошла мимо, не поздоровалась. Он тоже промолчал. Весь день мы не сказали друг другу ни слова. Ни «доброе утро», ни «до свидания». Он не делал мне замечаний. Я не огрызалась. Даже Дима спросил шепотом: «Вы поссорились?» — «Нет, — ответила я, — просто устала». Но ночью я не спала. В три часа утра написала ему: «Я не ушла. Меня не взяли». Ответ пришёл через минуту: «Я знаю. Я звонил директору того магазина, когда ты ещё сидела на лавочке. Сказал, что ты нужна мне здесь. Что без тебя кассы встанут». Я обомлела. В моих ногах моментально похолодело, а ладони сильно вспотели и задрожали. Потом, сделав пару вздохов, набрала: «Зачем ты это сделал?» «Чтобы ты не думала, что это судьба или случайность. Это мой выбор. Твой — следующий». Я не ответила. Просто лежала и смотрела в потолок, пока муж и дочка мирно спали рядом. --- Через неделю Ваня снова принёс карамель. На этот раз в маленькой баночке с крышкой. Поставил на мою кассу, пока я обслуживала покупателя. Я открыла рот, чтобы сказать что-то про субординацию, но он уже ушёл. В обед я зашла в подсобку. Он стоял у стеллажа с крупой и перебирал пачки гречки — без всякой цели, просто чтобы быть здесь. — Иван, — сказала я тихо. — Прекрати. Ты меня пугаешь. — Чем? — он обернулся. — Вниманием? Заботой? Тем, что я единственный, кто заметил, что ты перестала носить украшения? Или тем, что ты каждое утро смотришь на мою дверь, прежде чем включить кассу? Я покраснела. Потому что это была правда. — Мы не можем, — прошептала я. — У тебя семья. Жена. Тоже ребёнок... — Я сказал ей про тебя, — он сказал это буднично, как будно сообщил, что поменял масло в машине. У меня земля ушла из-под ног. — Что? — Не всё. Но достаточно. Сказал, что на работе есть человек, которого я не могу выкинуть из головы. Что я не хочу врать. Она молчала три дня. А потом спросила: «Ты с ней спал?» Я сказал: «Нет». Она спросила: «Хочешь?» Я не ответил. — Иван, зачем ты это сделал?! — мой голос сорвался на шёпот. — Ты разрушаешь свою семью. Из-за меня. — Нет, — он шагнул ко мне. — Из-за себя. Потому что я устал притворяться. Я не могу делать тебе замечания про опросы, тестирования, когда каждую ночь представляю, как ты смеёшься или искренне улыбаешься когда видишь ребёнка или собачек. Не могу. Это убивает меня. Пусть лучше убивает правда. Я стояла, вцепившись в край стеллажа. Между нами была пачка риса. И вся наша жизнь. — А я? — спросила я. — Ты подумал, что теперь я должна делать? Уйти от мужа? Бросить дочку? — Ты ничего не должна, — он покачал головой. — Просто знай. Теперь ты не одна знаешь. И когда ты решишься — я здесь. Он вышел. Я осталась среди гречки и риса с единственной мыслью: «Почему я не могу его ненавидеть?»

***

Дома Саша смотрел телевизор. Я села рядом, положила голову ему на плечо. Он машинально обнял, не отрываясь от экрана. — Саш, — сказала я тихо. — А ты бы мог меня простить? — За что? — не понял он. — Пока не знаю, — соврала я. — Просто спросила. Он чмокнул меня в макушку и вернулся к сериалу. А я закрыла глаза и подумала: «Он не простит. Никогда. И я его — тоже. Не за то, что было. За то, чего не будет».

***

На следующий день Иван не пришёл на работу. Дима сказал, что он взял отгул. Я молча кивнула, пробила чек, улыбнулась покупателю. А в обед — взяла телефон и написала: «Я решила. Сегодня после моей смены. Скажи, где встретимся». И уже через минуту пришёл ответ: «Я приеду». Я убрала телефон. Посмотрела на часы. До пяти оставалось четыре часа. И внутри всё замерло в том самом сладком, мучительном ожидании. Потому что за сегодняшним вечером не могло быть возврата. Только вперёд. В неизвестность. В ту самую любовь, которая начинается там, где заканчивается ненависть.