Спасти нельзя выжить

Они остановились за полкилометра до стены. Райнер поднял руку, и все замерли. Небо из чёрного становилось тёмно-синим, а потом серым. Рассвет приближался, и вместе с ним приближался момент, которого они ждали и боялись одновременно. — Ты идёшь с нами, — сказал Райнер, глядя на Рину. — В город, ну, а дальше по ситуации. Рина кивнула. Потом спросила: — А если мы не успеем? — Успеем, — ответил Райнер, но его голос дрогнул, он не был уверен. Никто не был уверен. Бертольд стоял чуть в стороне, глядя на стену. Она возвышалась над полем — серая, массивная. Каменные блоки, из которых она была сделана, казались нерушимыми. — Сломать ее невозможно, — тихо сказала Рина, глядя на стену. Невозможно, она слишком огромная. — Возможно, — ответил Бертольд. Его голос звучал глухо, будто он говорил сам с собой. — Сейчас увидишь. Он сделал шаг вперёд и остановился. Рина заметила, как побелели его костяшки — он сжимал рукоятку ножа так сильно, что, казалось, вот-вот сломает её. — Я первый, — сказал он. Никто не спорил. Он пошёл вперёд, не оборачиваясь, почти бегом. Рина видела, как его фигура уменьшается на фоне гигантской стены, как ветер обдувает его волосы. — Сейчас, — прошептала она, и её шёпот утонул в тишине. Бертольд остановился в сотне метров от каменной кладки, замер на секунду, а потом резко полоснул ножом по ладони. И мир взорвался. Вспышка ударила такой силы, что Рина зажмурилась и пригнулась, прикрыв лицо руками. Жар хлынул в лицо — как от печки, только в сотню раз сильнее, обжигающий, сухой, заставляющий отшатнуться. Земля под ногами задрожала, и в следующий миг там, где только что стоял Бертольд, вырос Колоссальный титан. — Боже… — выдохнула Рина. Она не могла отвести взгляд. Титан был огромным — не просто высоким, а вытянутым, с длинными тонкими руками. Кожи не было — только красные мышцы, пар, идущий изо рта, и пустые глаза, горящие жёлтым. Стена на фоне него теперь казалась жалкой. Титан Бертольда развернулся. Рина видела каждое его движение. Он занёс ногу и ударил по стене. Целый кусок рухнул внутрь, подняв тучу пыли. Камни летели в дома, ломали крыши, давили людей. Даже находясь на достаточно большом расстоянии, крики слышались везде. Они слились в один сплошной гул, который нарастал с каждой секундой. Титан Бертольда уже дымился — он выходил из формы, тело его истончалось, но он выполнил свою часть плана. Внешняя стена была разрушена. — Райнер! — крикнула Энни. В её голосе не было страха — только холодная, жёсткая решимость. Райнер уже бежал. Вспышка ударила снова, и Рина снова зажмурилась, но на секунду позже — она уже начинала привыкать. Титан Райнера был другим, покрытым бронёй. Титан просто бежал и понёсся к внутренним воротам Шиганшины. Рина не видела самого удара — только услышала. Ворота разлетелись в щепки. Титан Райнера замер на секунду, а потом начал дымиться — он тоже выходил из формы. — Бежим! — Энни уже неслась вперёд, и Рина побежала за ней. Она бежала через поле, через траву, через холодный утренний воздух, который теперь пах кровью. Бежала туда, где кричали люди. Первое, что она увидела — пыль. Её было так много, что ничего не разобрать. Кто-то пытался вылезти из-под обломков, кто-то просто лежал и не двигался. Второе, что она увидела — кровь. Её было слишком много, она текла по булыжникам. — Не стой! — Энни толкнула её в плечо. — Бежим! Они побежали по улице. Райнер уже вышел из формы — он стоял на коленях у разбитых ворот, тяжело дыша, сжимая руку, которую порезал. — Вставай! — крикнула ему Энни, и Райнер шатко поднялся. Бертольд догонял их, бледный, без сил. — Живой? — спросила Рина, осматривая его и заодно Райнера. Их лица были перепачканы остатками титанических тел. — Живой, — выдавил он. — Бежим дальше. — Идём, — сказал Райнер. — К реке. — Почему не к воротам? — спросила Рина, оглядываясь на толпу, которая бежала в обратную сторону. — Там задавят, — ответил Райнер. — Сотни людей будут биться в одни ворота. Мы не прорвёмся, так что корабли — наш единственный шанс. Они двинулись дальше, сворачивая в переулки, чтобы не попадать в людской поток. Рина смотрела по сторонам и старалась не думать о том, что эта бойня — их рук дело, что эти люди бегут и кричат из-за них. Они свернули в узкий переулок между двумя домами. Где-то наверху хлопнуло окно — кто-то выпрыгнул из второго этажа, упал на землю, но всё равно побежал дальше. Из-за угла, навстречу им, выскочила женщина с маленькой девочкой. Она была молодой — лет двадцать пять, не больше. В ночной рубашке, босиком, с распущенными тёмными волосами, которые развевались на бегу. Она тащила за руку ребёнка — девочку лет трёх, она не понимала, что происходит, и просто плакала. Женщина оглядывалась назад, на бегу, и в её глазах был такой ужас, что у Рины перехватило дыхание. Рина проследила за её взглядом. Из-за угла дома, из того самого переулка, откуда только что выскочила женщина, вышел титан. Он был маленьким — метра три, не больше. С голым телом, с глупой, застывшей улыбкой, которая не сходила с его лица. Он не бежал — просто шёл, переставляя короткие ноги, и смотрел на бегущих людей. Женщина закричала. Титан нагнулся. Медленно его рука опустилась, схватила женщину за ногу, обхватив её лодыжку. Женщину подняло в воздух, она закричала ещё громче, протянула руки к дочке, которая осталась внизу. Та сидела на земле, смотрела на мать, которая висела в воздухе, и тянула к ней руки, не понимая, почему мама не спускается. Женщина что-то кричала — Рина не разобрала что. Титан поднял её выше, к лицу, и разжал зубы. Крик оборвался. Кровь брызнула вниз, на девочку. Титан не смотрел на девочку. Ему было неинтересно. Рина замерла и смотрела. — Не смотри, — сказал Райнер и потянул её за руку. Она не могла отвести взгляд. Девочка сидела на земле, вся в крови, и смотрела вверх, на монстра. — Рина! — Райнер дёрнул её сильнее. — Бежим! Она отвернулась и побежала. Ноги не слушались, дрожали, а внутри всё перевернулось. Она поняла, что это останется с ней навсегда. Они побежали дальше. Титаны уже были повсюду. — Сюда! — крикнул Райнер, сворачивая за угол. Они выбежали на широкую улицу, которая вела к реке. Вдалеке уже виднелись мачты кораблей — высокие деревянные столбы с серыми парусами. Рина бежала из последних сил. Лёгкие горели огнём, в боку кололо так, что хотелось остановиться и согнуться пополам. Но она не останавливалась. Вокруг неё бежали другие люди — сотни, тысячи. Все ломились к набережной. Кто-то обгонял её и толкал, кто-то падал, кто-то вставал и бежал дальше. Когда они выскочили к причалу, Рина увидела, что у самого края стоят три больших корабля. Два уже отчаливали — они отдалялись от берега, оставляя за собой полосы воды. Третий был ещё у причала, но его уже отвязывали — солдаты в форме перерезали канаты. — Не успеем! — выдохнула Энни. — Успеем! — Райнер рванул вперёд, расталкивая локтями толпу. Он бежал так, как никогда в жизни. Энни — за ним, обгоняя людей, которые плелись к трапу. Бертольд дышал тяжело, но не отставал. Рина вцепилась в лямки сумки и бежала, не глядя по сторонам. Корабль уже отходил. Между бортом и причалом было уже метра два воды. Райнер не остановился. Он разогнался — и прыгнул. Пролетел над водой, ухватился за поручень, подтянулся на руках — и перевалился через борт. Энни прыгнула следом. Её приняли чьи-то руки — кто-то из пассажиров помог залезть. Бертольд влетел на палубу, больно ударившись коленями о доски. Энни подхватила Рину за правую руку. Она рухнула на палубу, хватая ртом воздух. Корабль отчаливал. Набережная отдалялась. С берега всё ещё кричали — десятки, сотни людей бежали к воде, прыгали в реку, пытались догнать корабли. Кто-то тонул сразу, кто-то плыл, но сил хватало ненадолго. Рина смотрела на берег, пока он не превратился в тонкую полосу. Титанов уже не было видно. Только дым, очень много дыма. Женщина в разорванной ночной рубашке сидела у мачты и раскачивалась вперёд-назад, обхватив себя руками. Ребёнок лет десяти стоял у борта и смотрел вдаль. Рина не знала, что им сказать. А надо ли им что-то говорить? Райнер сел рядом с ней, прислонился спиной к доскам и закрыл глаза. Энни стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрела на горизонт. Лицо её было пустым. Бертольд сидел, обхватив колени. Его взгляд был потерянным. Рина смотрела на воду, потом на небо. Серое утреннее небо, низкие облака, где-то вдалеке кричали чайки. — Мы сделали это, — тихо сказала она. Никто не ответил. Она повернулась к остальным: — Мы сделали то, зачем пришли. Теперь нужно выжить и выполнить миссию. Энни усмехнулась, но усмешка вышла кривой — Ты сейчас как командир Магат, — сказала она. — Кто-то должен им быть, — сухо ответила Рина. — Марсель же умер. Может, прозвучало грубо, но слезами делу не поможешь, нужно действовать. Наступила тишина. Корабль медленно шёл по реке. Шиганшина осталась позади. Четверо детей, которые только что разрушили всё, плыли среди таких же беженцев, сжимали кулаки и старались не смотреть на остальных. Рина закрыла глаза и попыталась вспомнить, каково это — не слышать криков. Не получалось. Перед глазами всё ещё стояла девочка, вся в крови, с пустыми глазами, и её мама. Ситуация за стеной Роза была не лучше. Тысячи беженцев спали на улицах, на земле. Некоторым повезло, и их приютили неравнодушные жители города Гермина. На площади собралась большая куча людей, раздавали хлеб и воду. Рина посмотрела на спящих ребят и решила сходить за едой, а заодно и осмотреться. Стены домов были потресканы, а штукатурка осыпалась от каждого касания. Хотя всё не слишком отличалось от гетто, где выросла Рина. — Шаг назад, все в очередь! — голос военного пробивался сквозь возмущённые крики людей. Еды не хватало на всех, поэтому каждый кусок хлеба был ценнее всего. Жители Шиганшины пережили ужас, но у них теперь задача посложнее: постараться выжить и не умереть от голода. Девочка поёжилась и осмотрела людей. Их взгляд выражал лишь потерянность и горечь. Некоторые смотрели куда-то далеко, они уже не жили, а существовали. — Можно, пожалуйста, четыре хлеба? Мои друзья после пережитого даже не могут встать — это не было ложью. После их поступка они осознали одно: назад пути нет. — Мне плевать, если хотят есть — придут, — равнодушно сказал мужчина. На его куртке была эмблема роз и странный прибор на поясе. — Очень вас прошу... Мужчина задумался, оглянулся и цокнул языком, затем повернулся к столу и быстро взял хлеб. И ткнул его прямо в Рину, а затем тихо пробубнил: — Это первый и последний раз. — Спасибо вам, правда! — девочка схватила хлеб и улыбнулась мужчине, на что его губа слегка дрогнула. Она не стала задерживать очередь и поспешно ушла обратно к ребятам. Их место ночлега было похоже на какой-то амбар. Недалеко от людей, но и не слишком близко. Она тихонько поднялась наверх, где должны были спать остальные, но все уже сидели и над чем-то задумались. — Я принесла вам поесть, еда здесь скудная, но выжить можно, — Рина отдала каждому буханку и плюхнулась на пол и жадно откусила хлеб. Энни, Бертольд и Райнер благодарно кивнули и тоже начали есть. — Нам нужно узнать больше про Прародителя и полезную информацию для родины, — жуя, бубнил Райнер, стараясь говорить внятно. — Самый действенный способ — это подслушивать разговоры людей и военных, — сказала Энни, доев. — Сомневаюсь, что мы узнаем что-то полезное от обычных граждан, — скептически проговорил Бертольд и нахмурился. Рина на секунду задумалась, а затем вскинула брови и предположила: — Сейчас все подавлены и возмущены работой их правительства, значит, можно будет узнать какую-нибудь информацию про их короля. — А затем вернуть прародителя, которого они украли. Командующий Магат уверен, что титан у короля. — Ну и как же нам узнать, точно ли это? — буркнула Энни, а затем продолжила — Мы не можем знать наверняка. — Зато мы можем попытаться узнать, — Рина кивнула в сторону города, где всё ещё была толпа народу. Энни и Бертольд через время согласно кивнули и встали с кроватей. Райнер остался сидеть, задумчиво глядя в пол. — Ты идёшь? — спросила Рина. — Идите, — ответил он, не поднимая головы. — Я догоню. Рина посмотрела на него, но ничего не сказала. Они вышли из амбара и направились к площади. Воздух был сырым и холодным, пахло дымом и мокрой землёй. Рина вздрогнула от холода — куртка, которую она нашла в амбаре, была тонкой и дырявой, но лучше, чем ничего. Энни шла впереди, Бертольд пристроился сбоку. Через пару минут они разделились в разные стороны. Люди спорили с солдатами, требовали еду, требовали воду, требовали пустить их внутрь города. Рина остановилась у края толпы, делая вид, что поправляет шнурки на ботинках. На самом деле она слушала. — ...говорят, король даже не вышел к народу, — шептал какой-то мужчина соседу. — Сидит в своей стене и пальцем не пошевелил. Девочка даже удивилась: первый выход на улицы ради информации — и уже небольшой успех. Всё же хорошо, что Энни предложила подслушивать. — А ему какое дело? — отвечал другой. — Ему-то хорошо, а мы здесь гнием. — Слышал, в Митрасе дворцы, золото, вкусная еда каждый день. А нам крошки бросают, как собакам. — Тише ты, услышат. — Мужчина начал оглядываться, ища солдат, которые могли бы к ним неожиданно подойти. — А пусть слышат! Что они со мной сделают? Убьют? Так я и так почти труп. Рина подняла голову и посмотрела на говорившего — мужчина лет сорока, в рваной рубашке, с впалыми щеками. Она запомнила его лицо. Не то чтобы это могло пригодиться, но привычка запоминать детали осталась с Марли, от Магата. Энни стояла чуть поодаль, прислонившись к стене. Она не слушала — она смотрела. Её взгляд скользил по толпе и солдатам. Бертольд сидел на земле, обхватив колени, и делал вид, что отдыхает. Но его голова была повёрнута в сторону двух солдат, которые разговаривали у входа в административное здание. — ...я тебе говорю, этот приказ с неба упал. Никто ничего не понимает. — А что понимать? Король сказал — мы сделали. — Да я не про это. Говорят, из столицы приедут проверять, как мы тут беженцев встретили. — Ну и пусть приезжают. Мы их встретили как положено. Ворота закрыты — и правильно. Пусть сидят снаружи, пока не расселим. — А когда расселим? — солдат наклонил голову и посмотрел с усмешкой. — А кто его знает? Год-два. Может, никогда. Солдаты засмеялись и ушли. Бертольд перевёл взгляд на Рину и едва заметно кивнул — слышал. Они пробыли на площади ещё около часа. Старик в рваном пальто рассказывал всем, кто готов был слушать, что это наказание божье за грехи. Два мальчика лет десяти дрались за кусок хлеба, пока солдат не разнял их и не дал каждому по подзатыльнику. — Бесполезно, — сказала Энни, когда они отошли подальше. — Никто ничего не знает. Король где-то далеко, солдаты выполняют приказы, беженцы просто хотят есть. — Это уже информация, — возразила Рина. — Мы узнали, что короля не особо любят. — И как это поможет нам найти Прародителя? — спросил Бертольд. — Пока никак, — признала Рина. — Но лучше знать хоть что-то, чем ничего. Они вернулись в амбар. Райнер сидел на том же месте, где они его оставили. Он не спал — просто сидел и смотрел в одну точку. Он словно за всё это время даже не сдвинулся. — Узнали что-нибудь? — спросил он, не поднимая головы. — Король живёт в Митрасе, внутри стены Шина, — сказала Энни. — Люди его не любят, а солдаты не знают, что делать с беженцами. В ближайший год нас вряд ли пустят внутрь, а я уже не говорю про столицу. — Год, — повторил Райнер. — Целый год. — Или два, — добавила Рина. — Или никогда. Всё зависит от того, как быстро они придумают, куда нас деть. — Нам нельзя ждать два года, — сказал Бертольд. — Миссия... — Миссия никуда не денется, — перебил Райнер. — Мы будем ждать столько, сколько нужно. А пока будем выглядеть как обычные беженцы. Работать, если дадут работу, спать, где позволят, и наблюдать. — Наблюдать за чем? — спросила Энни. — За всем, — ответил Райнер. — За людьми, за солдатами. Мы слишком мало знаем об этом острове. Если мы хотим выполнить миссию, сначала нужно понять, с кем и чем мы имеем дело. Он встал, отряхнул штаны и подошёл к выходу из амбара. Посмотрел на площадь, на толпу, на стены города вдалеке. — Два года, — сказал он тихо, будто сам себе. — Два года мы будем как все, а потом — посмотрим. — А если нас разлучат? — спросила Рина. — Если отправят в разные деревни, когда будут расселять? — Постараемся сделать так, чтобы этого не случилось, — ответил Райнер. — Будем держаться вместе, а если спросят — мы родственники или друзья, у которых больше никого нет. — А если не поверят? — Поверят, — сказал Райнер. — У них нет времени проверять каждого. Он повернулся к остальным, посмотрел на каждого по очереди. — Запомните: на данный момент мы — беженцы из Шиганшины и потеряли всех родных. Никаких лишних разговоров, никаких странных вопросов, никаких взглядов, которые могут привлечь внимание. — Мы и так это знаем, — буркнула Энни. — Знаете, — согласился Райнер. — Но я должен был это сказать. Рина села обратно на пол, прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. — Я пойду ещё раз посмотрю, — сказала она, вставая. — Может, услышу что-то полезное. Я не могу успокоиться от мысли, что мы проторчим тут два года. — Будь осторожна, — сказал Бертольд. Она вышла из амбара и направилась к длинной очереди за хлебом. Сейчас здесь было меньше народа — большинство уже получили свою порцию и разошлись. Остались только те, кто надеялся на добавку, и те, кому не хватило. Рина встала в конец очереди, хотя есть уже не хотела. Она просто хотела посмотреть и подслушать. Впереди, в нескольких метрах от неё, стояли трое детей — мальчик с тёмными волосами и зелёными глазами, девочка с чёрными волосами, собранными в хвост, и ещё один мальчик со светлыми волосами. Они разговаривали тихо, но Рина всё равно услышала. — ...я не буду ждать, — говорил тёмноволосый. — Я вступлю в Разведкорпус, как только позволят. И тогда я уничтожу их всех. — Эрен, ты не сможешь один, — ответил беловолосый. — Титанов слишком много. — Тогда я убью столько, сколько смогу. А потом умру сам, но я не буду сидеть здесь и ждать, пока они придут ещё раз! — Эрен, пожалуйста, — сказала девочка. — Не говори так. Рина отвела взгляд. Она не знала этих детей, но что-то в голосе тёмноволосого заставило её замереть. Столько ненависти в таком маленьком теле. Это из-за их вины. Очередь медленно двигалась вперёд. Рина стояла и слушала обрывки разговоров. Кто-то жаловался на солдат. Кто-то вспоминал Шиганшину. Кто-то рассказывал, как бежал от титанов, как переплывал реку, как потерял семью. Ничего полезного. Она взяла кусок хлеба — не потому, что была голодна, а потому что было бы подозрительно просто уйти, а затем пошла обратно к амбару. Она думала о том, что сказал Райнер: два года они будут жить среди этих людей, работать на них, есть их хлеб, дышать их воздухом. Два года притворяться обычными людьми. А потом — что? Рина остановилась у входа в амбар и посмотрела на небо. Серое, низкое, с тяжёлыми облаками. Где-то там, за этим небом, была Марли. — Два года, — прошептала она. — Мы сможем. Вошла внутрь. Райнер спал, свернувшись калачиком на соломе. Энни сидела у стены с открытыми глазами. Бертольд смотрел в потолок. Рина легла на своё место, накрылась тонкой курткой и закрыла глаза.