Спасти нельзя выжить

Через полмесяца после падения стены Мария их собрали на площади. Солдат с усами зачитывал списки. Рина стояла между Энни и Бертольдом и слушала. Когда дошло до них, она напряглась. — Роттенберг, Леонхарт, Гувер, Браун. Деревня на востоке, рабочие руки. Все четверо облегчённо выдохнули. Их всё-таки распределили вместе. Деревня оказалась маленькой. Десяток домов, поле, лес на краю. Местные вышли посмотреть, они изучающе смотрели на каждого прибывшего. Они не улыбались, а лишь внимательно осматривали. Им дали домик на отшибе. Маленький, с низкой крышей и печкой, которая сильно дымила, но грела. Внутри пахло сеном. — Нормально, — сказал Райнер. Энни бросила сумку в угол. Бертольд начал собирать дрова для растопки. Рина подошла к окну. — Два года, — сказала она. На следующий день их вывели в поле. Рина взяла мотыгу. Земля была твёрдой. Первый час ладони горели. Через два часа выступили волдыри. Через четыре волдыри лопнули. Рина обмотала руки тряпками и продолжила. Всю свою злость она вымещала на бедной земле. Рина не поднимала голову до вечера. Просто втыкала мотыгу, переворачивала пласт, втыкала снова. Спина ужасно болела, а ноги дрожали. Кто-то тронул её за плечо. Она резко обернулась, сделав шаг назад. Местный пожилой мужчина, в грязной рубашке и с мозолистыми руками. — Пей, — сказал он, передавая свою фляжку с водой девочке. Она посмотрела на неё, а затем на мужчину. Он заметил недоверчивость, но слабо улыбнулся и продолжил: — Ты тут с утра. Даже не ела ничего. Пей, говорю. Она взяла флягу. Вода была холодной, а на вкус как самый лучший напиток в её жизни. Когда вернула, мужчина кивнул и ушёл. Даже не спросил, как её зовут. Вечером в домике она рассказала об этом всем. — Просто дал воды. Не спросил ничего. Не потребовал. — Они не знают, кто мы, — сказал Райнер и почесал голову. — В Марли даже знакомые так не делают, — возразила она ему. Наступила тишина. — Не привыкай к этому, — сухо сказал Райнер. — Это опасно. — Я знаю, — ответила Рина и развела руками. Но она всё равно думала об этом. Через месяц она знала всех в деревне. Старика на краю, который научил её правильно вспахивать землю. Женщину из соседнего дома, которая приносила суп по вечерам — грибной, жидкий, но горячий, её детей, которые иногда просили поиграть с ними. Она замечала, как с ней разговаривают. Не сверху вниз, а обычно. Как с нормальным человеком. Это было странно. Рина не знала, как на это реагировать. В Марли на неё плевали, там она была мусором и грязной эльдийкой. А здесь женщина приносила ей суп. Мужчина в поле дал воды. Просто так. Однажды вечером она сидела у печки одна. Райнер ушёл в лес за дровами. Энни спала. Бертольд чинил ботинки. Рина смотрела на огонь и чувствовала, как внутри что-то ломается. Она закрыла лицо руками. Не плакала, потому что даже не могла, внутри Рины что-то треснуло. Она не знала, как это называется. Может быть, она просто устала. Может быть, она поняла, что эти люди — не демоны, которых учили ненавидеть в Марли. Она вспомнила слова инструкторов. «Островные — дьяволы. Они заслуживают смерти». — Рина? — Бертольд смотрел на неё. — Ты как? — Всё нормально, — ответила она. Бертольд, конечно, ей не поверил, но переспрашивать не стал. Всем тяжело, но если спрашивать каждого, то самому себе хуже сделаешь. Шли месяцы. По ночам они тренировались в лесу. Бегали, лазали по деревьям, отрабатывали удары. Райнер заставлял поднимать камни. Бертольд тренировал выносливость. Рина не отставала. Через год она могла бежать так же долго, как Бертольд. Поднимать почти столько же, сколько Райнер. Драться не хуже Энни. Всё же ранняя подготовка в Марли не ушла бесследно. Им исполнилось двенадцать. Когда пришёл приказ, они уже были готовы. Всех детей подходящего возраста отправляли в Трост. Рина собрала вещи. Их было немного. Она вышла из домика и оглянулась. Два года она прожила здесь и два года с ней разговаривали как с человеком. Она не знала, скучает ли по этому месту, наверное, да. И будет скучать. Ворота кадетского корпуса были высокими. Рина вошла внутрь вместе с остальными. Девушек и парней разделили сразу. Райнер и Бертольд ушли в мужское крыло, а Рина с Энни — в женское. Их казарма была длинной, с двумя рядами кроватей. Окна маленькие, высоко под потолком. Пахло деревом и старой краской. Рина выбрала койку сверху. Энни — напротив. На знакомство времени не дали. Через час их всех вывели на площадку. Командир стоял на крыльце штаба. Невысокий, с жёстким лицом. Он прошёлся взглядом по строю, заложил руки за спину и заговорил. — Вы все здесь, потому что решили стать солдатами. Забудьте об этом. Решения не имеют значения. Важны действия. Вы будете делать то, что я скажу. Вы будете есть, когда я разрешу. Вы будете спать, когда я прикажу. Вы будете дышать, только если я решу, что воздух вам нужен. Рина смотрела прямо перед собой. Она знала этот тон. — Я командир Шадис. Я сделаю из вас солдат или убью вас на тренировках. Вам это не нравится? Валите на освоение земель! Он прошёлся по плацу. — Ты, твоё имя?! — прикрикнул он на парня. Мальчик слева вытянулся. Рина узнала его — они стояли в линии вместе. — Моё имя Томас Вагнер, из Троста! — он отдал честь и старался звучать уверенно. — Слишком тихо! Я тебя не слышу! — он отошёл на шаг и продолжил: — Ты! — Мина Каролина, из Каранеса! Я хочу защищать людей! Некоторых он допрашивал до истерик, а иногда проходил мимо. — Конни Спрингер, из деревни Рагако! Шадис схватил его за голову и поднял вверх. — Наоборот, Спрингер! Я же в самом начале объяснил, как отдавать честь! Это приветствие указывает на готовность отдать сердце стране! Скажи, у тебя сердце справа?! Он хотел продолжить, но вдруг замолчал. Рина слегка выгнулась вперёд и увидела, на что смотрит инструктор. Девушка ела картошку прямо на построении. — Эй, девочка. Ты что творишь? — мужчина ошеломлённо посмотрел на неё. Девушка никак не отреагировала и откусила ещё. Шадис взбесился ещё сильнее и схватил её за плечи: — Я с тобой разговариваю! Кто ты такая?! — Саша Браус, деревня Драупер! — Что ты держишь в правой руке? — процедил сквозь зубы инструктор. — Варёный картофель! На кухне был готовый, вот и не сдержалась! — беззаботно ответила девушка. — Ты что.. украла еду? Почему начала есть его сейчас? — Ну, если остынет, то и брать смысла не было. Вот я и решила, что пришло время съесть! Ещё пара слов, и девушка поделилась с мужчиной, сказав, что даст ему половину. На самом деле дала только треть. Все стояли в шоке, не смея даже двинуться. Рина была удивлена, насколько она была смелой. Если бы она устроила такое представление в Марли, её бы выгнали из армии сразу же. Рина покосилась на Сашу. Девушка говорила серьёзно, но в строю уже кто-то фыркнул. Инструктор отправил её бегать, пока та не свалится без сил, и продолжил своё занятие. — Жан Кирштейн, из Троста, — парень отдал честь. — Чего ты хочешь? — громко спросил Шадис. — Вступить в военную полицию и жить во внутренних землях, — он немного растерялся от вопроса, но под конец уже спокойно договорил. Кто-то засмеялся. — Вот как. Хочешь жить во внутренних землях? — с издевкой спросил инструктор. — Да! — парень не успел опомниться, как упал на колени от удара мужчины. — Кто разрешал опускаться на колени?! Раз ты не можешь выдержать этого, то путь в военную полицию тебе закрыт! Он прошёл дальше. — Эрен Йегер, из Шиганшины. Я уничтожу всех титанов! Шадис смотрел на него долго, больше чем на других. — Рина Роттенберг, с юго-востока стены Роза. Шадис посмотрел на неё. — И зачем ты здесь?! — он нахмурился и продолжил: — Быть пушечным мясом? — Никак нет, сэр! — Рина вытянулась. — Я хочу, чтобы никто больше не смотрел на меня как на пустое место. Шадис посмотрел на неё. Не усмехнулся. Не закричал. — И армия тебе в этом поможет? — Да, сэр. Здесь я могу стать кем-то. А не тем, кому просто повезло выжить. После построения все разошлись по казармам. Рина разложила вещи на койке — немного, куртка, смена белья, зашитый мешочек с мелочами. Энни устроилась напротив. Другие девушки тоже размещались — Мина Каролина, ещё несколько незнакомых лиц. Саша Браус прибежала, когда все уже закончили. Влетела в казарму, плюхнулась на койку и застонала. — Двадцать кругов! Он сумасшедший! — Он командир, — сказала Мина. — И сумасшедший! — повторила Саша. Рина не улыбнулась. Но уголки её губ чуть дрогнули. Вечером был ужин. Девушка зашла в помещение и остановилась. Столовая гудела. Рина взяла поднос с едой и огляделась. Слева, у дальнего окна, сидели Райнер, Энни и Бертольд. Браун смотрел на неё спокойно, без выражения, а просто ждал. Энни ковыряла хлеб, Бертольд пил воду. Справа, на три стола ближе, Саша махала рукой и что-то кричала. Конни рядом с ней улыбался во весь рот. Жан сидел, откинувшись на скамейке, и делал вид, что ему всё равно. Армин что-то говорил Эрену. Микаса молча ела. — Рина! Сюда! — голос Саши перекрывал шум. Рина посмотрела на неё. Потом перевела взгляд на Райнера. Она пошла к ним. Села напротив, поставила поднос на стол. Энни подняла голову, посмотрела на неё, ничего не сказала. Бертольд кивнул. Райнер спросил тихо: — Почему не к ним? — Потому что вы — мои, — также тихо ответила Рина. Она взяла ложку, не обернулась. Но спиной почувствовала взгляд Саши, как она опустила руку и замолчала. Энни хмыкнула. — А могла быть в тепле и уюте. Вон как они там смеются. — Могла, — согласилась Рина. — Но тогда бы ты осталась без компании. — Мне и одной нормально, — ответила Энни, но Рина заметила, что она отодвинулась, освобождая ей место за столом. Бертольд молчал. Он вообще мало говорил в последнее время. Просто смотрел в тарелку и жевал. Райнер тоже не торопился с разговорами. Они ели в тишине, а вокруг смеялись, спорили, кто-то уронил поднос, кто-то ругался. Больше всего ругались Жан и Эрен, но она не слушала. А здесь была тишина. Рина подняла глаза. Поймала взгляд Жана. Он смотрел на неё с недоумением. Как будто хотел спросить: «Ты что, серьёзно?» Рина отвела глаза. После ужина, когда они выходили из столовой, Райнер догнал её. — Ты правильно сделала, — сказал он. — Держись от них подальше. — Я знаю, — сухо ответила Рина. — Знаешь, но всё равно смотришь на них. Рина остановилась. — Я просто смотрю. Это не значит, что я хочу туда. Райнер посмотрел на неё. У него были тяжёлые глаза. Усталые. — Чем раньше ты поймёшь, что они — враги, тем легче будет потом. Когда настанет время. — Я уже поняла, — сказала Рина. — Я помню, кто я и зачем здесь. Она пошла в женское крыло, не оборачиваясь. В казарме Энни уже лежала на койке. Когда Рина зашла, она не повернулась, но спросила: — Райнер тебя отчитывал? — Нет. Напоминал. — Одно и то же. Рина забралась на свою койку сверху, а Энни молчала. Через несколько минут её дыхание стало ровным — уснула. Рина лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Она слышала, как в других койках кто-то шептался. Саша, наверное, вместе с Миной. Она думала о том, что сказал Райнер. О том, что настанет время. Она знала, что он прав. Но внутри, где-то глубоко, была тихая, глупая надежда, что это время не наступит никогда. Было стыдно перед ребятами, они ведь так её звали. Хотелось извиниться перед Сашей, но что-то не позволяло. Долг? Приказ? Слова Райнера? Она закрыла глаза. Не спалось.