Семь замков

      Утро началось с непривычной тишины. Ханджи приехала в студию пораньше, надеясь застать Эрена до репетиции и поговорить с ним наедине. Она принесла его любимые пончики с шоколадной глазурью и большой стакан капучино — маленькая взятка, чтобы размягчить упрямого архитектора.       Но Эрена не было.       В одиннадцать — не появился.       В половине двенадцатого Леви вышел из репетиционной с перекошенным лицом.       — Где этот придурок? — рявкнул он, хотя в его голосе Ханджи уловила не только злость, но и тревогу. — Опять дуется?       — Я позвоню, — Ханджи достала телефон.       Леви остался стоять в дверях, скрестив руки на груди и делая вид, что ему всё равно. Но Ханджи видела, как он напряжён, как сжаты его челюсти, как пальцы впиваются в собственные предплечья.       Она набрала номер.       Гудок. Ещё один. Третий. Четвёртый.       — Абонент временно недоступен, — сообщил механический голос.       — Не берёт, — Ханджи нахмурилась. — Сбросил.       — Может, проспал? — без особой надежды предположил Леви.       — Леви, Эрен никогда не опаздывает. Тем более не пропускает репетиции без предупреждения. Даже в самые ужасные дни он приходил.       Телефон Ханджи пиликнул. Сообщение.       Она открыла его и замерла.       — Что там? — Леви шагнул ближе.       Ханджи подняла на него растерянный взгляд и молча протянула телефон.       На экране светились строчки:       «Я не могу прийти. У меня началась течка. Не звоните. Не приезжайте. Мне нужно побыть одному»       Леви смотрел на экран так, словно это было послание с того света. Его лицо побледнело, потом медленно начало заливаться краской.       — Чёрт, — выдохнул он.       — Вот именно, — Ханджи убрала телефон. — Леви, ты понимаешь, что это значит?       — Что у него течка. Я не слепой, умею читать.       — Нет, ты не понимаешь. — Ханджи встала, уперев руки в бока. — Омеги в течке становятся уязвимыми. Они не могут выходить из дома, не могут ни с кем контактировать, кроме партнёров. А у него нет партнёра. Он совсем один. В своей квартире. Без поддержки.       Леви молчал, но его руки дрогнули.       — И самое главное, — продолжила Ханджи, — он прислал это сообщение нам. Не мне — нам. Ты видел, что там написано? «Не звоните. Не приезжайте». Он боится, что мы... что ты...       — Что я ворвусь к нему и воспользуюсь ситуацией? — жёстко закончил Леви. — Думаешь, я настолько конченый?       — Я не знаю, что он думает. Но знаю, что он напуган. И один. А ты — альфа, который его обидел. Конечно, он боится.       Леви выругался сквозь зубы так грязно, что Ханджи поморщилась.       — Что делать? — спросил он после паузы.       — Для начала — ничего. Уважать его просьбу. Не ломиться к нему, не звонить. Это самое важное.       — А потом?       — А потом... не знаю. Течка длится несколько дней. Когда она пройдёт, он будет ослаблен, эмоционален, но более открыт к разговору. Тогда и попробуешь.       Леви кивнул, но Ханджи видела, как он напряжён. Каждый мускул его тела был готов к действию, но разум понимал — сейчас любое действие будет ошибкой.       — Идём репетировать, — сказала она, кладя руку ему на плечо. — Работа — лучшее лекарство от бессилия.

*****

      А в это время в маленькой квартире на окраине города Эрен Йегер лежал на кровати, сжавшись в комок. Тело горело, каждый мускул ныл, а внизу живота тянуло так, что хотелось выть.       Он ненавидел это состояние.       Ненавидел свою омежью сущность, которая раз в несколько месяцев напоминала о себе самым жестоким образом. Обычно он принимал препараты, подавляющие течку, — дорогие, с побочками, но позволяющие жить нормальной жизнью. Но в последние недели, с этим безумным ритмом репетиций, ссорой с Леви, бессонными ночами за гитарой... он просто забыл.       И организм напомнил.       Эрен сжался в комок, накрываясь одеялом с головой. За окном шумел город, но для него существовала только эта комната — душная, тёмная, пахнущая его собственным потом и страхом.       Телефон пиликнул. Потом ещё раз. Эрен дотянулся до него дрожащей рукой.       Ханджи: «Эрен, я поняла. Не буду звонить. Если что-то понадобится — просто напиши. Мы рядом. Леви тоже переживает»       Эрен всхлипнул, глядя на экран. Переживает он. Как же.       Он отбросил телефон и снова зарылся лицом в подушку.       Волна жара прокатилась по телу, вынуждая выгнуться дугой. Эрен закусил губу до крови, пытаясь сдержать стон. Хотелось... хотелось того, чего он никогда не позволял себе хотеть. Чьих-то рук, чьего-то тела рядом, чьего-то запаха.       Конкретного запаха.       Кофе и ещё чего-то, что он выучил за эти недели так хорошо, что мог узнать из тысячи.       — Нет, — прошептал он в пустоту. — Только не он. Только не Леви.       Но тело не слушалось. Воображение рисовало картинки, от которых становилось одновременно жарко и стыдно. Сильные руки, сжимающие его талию. Низкий голос, шепчущий что-то на ухо. Серые глаза, смотрящие с такой же страстью, с какой он смотрел на Эрена во время той проклятой репетиции, когда всё рухнуло.       Эрен застонал в голос, понимая, что это худшая течка в его жизни. Потому что теперь он знал, чего именно лишён. Не просто физической близости — а близости с конкретным человеком. С тем, кто разбил ему сердце, но чей запах въелся в подкорку.

*****

      Прошло два дня.       Ханджи звонила каждый день, но Эрен не брал трубку. Только короткие ответы в сообщениях: «Жив», «Нормально», «Не приезжай».       Леви сходил с ума.       Он не спал, почти не ел, репетиции превратились в пытку. Он гонял музыкантов так, что те начинали ненавидеть свои инструменты. Ханджи ловила его взгляды на дверь — каждый раз, когда она открывалась, Леви дёргался, надеясь увидеть взлохмаченную макушку и зелёные глаза.       — Леви, так нельзя, — сказала она на второй день вечером. — Ты себя угробишь.       — Я в порядке.       — Ты врёшь. И себе, и мне. Ты хочешь к нему.       — Я хочу убедиться, что он жив, — глухо ответил Леви. — Это разные вещи.       — Правда? — Ханджи посмотрела на него с прищуром. — А если бы ты пошёл к нему — ты бы смог просто убедиться и уйти? Не прикасаться, не дышать его запахом, не пытаться его утешить?       Леви промолчал.       — То-то же. — Ханджи вздохнула. — Поэтому ты и не идёшь. Потому что знаешь — не сможешь. И напугаешь его ещё больше.       — Я не чудовище, — тихо сказал Леви.       — Я знаю. Но он не знает. Сейчас он в самом уязвимом состоянии. Любое вторжение будет воспринято как угроза. Дай ему время.       — Сколько?       — Сколько нужно.

*****

      На третий день Эрену стало немного легче. Острая фаза миновала, осталась только слабость и странная опустошённость. Он выбрался из постели, принял душ, впервые за несколько дней поел — просто хлеб с сыром, но даже это показалось пиршеством.       Телефон разрывался от сообщений. Ханджи писала каждый день. Даже несколько раз в день. Коротко, по делу, но с такой теплотой, что у Эрена щемило сердце.       А ещё были сообщения от Леви.       Эрен смотрел на них и не знал, что делать.       «Йегер. Ответь, что ты жив» — первое, отправленное вечером первого дня.       «Архитектор, чтоб тебя. Хоть слово» — второе, уже ночью.       «Я не ворвусь. Обещаю. Просто дай знать, что ты в порядке» — третье, утром второго дня.       «Эрен. Пожалуйста» — четвёртое, вечером.       «Я знаю, что ты меня ненавидишь. Но мне правда нужно знать, что ты жив» — пятое, сегодня утром.       Эрен смотрел на эти сообщения и чувствовал, как внутри что-то тает. Леви, который никогда и никого не просил, который скорее умрёт, чем покажет слабость, писал «пожалуйста». Леви, который терпеть не мог объяснять свои чувства, признавался, что ему нужно знать.       Пальцы дрожали, когда он набирал ответ. Короткий. Сухой. Безопасный.       «Жив. В порядке. Скоро выйду»       Ответ пришёл через несколько секунд.       Леви: «Хорошо»       Всего одно слово. Но Эрен почему-то улыбнулся, глядя на экран.

*****

      На четвёртый день Эрен появился в студии.       Он выглядел уставшим, осунувшимся, под глазами залегли тени, но в целом держался. Ханджи налетела на него с объятиями, едва не сбив с ног.       — Идиот! — закричала она, сжимая его. — Как ты мог не отвечать! Я чуть с ума не сошла!       — Прости, — Эрен виновато улыбнулся, обнимая её в ответ. — Я не мог. Правда. Ты же знаешь, как это бывает.       — Знаю, — Ханджи отстранилась, вглядываясь в его лицо. — Но всё равно волновалась. И не только я.       Она кивнула куда-то в сторону. Эрен обернулся и увидел Леви.       Тот стоял в дверях репетиционной, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на Эрена. В его взгляде было столько всего, что у Эрена перехватило дыхание. Боль. Тревога. Облегчение. И что-то ещё, чему он боялся дать название.       Они смотрели друг на друга, и, казалось, сам воздух между ними вибрировал.       — Йегер, — наконец сказал Леви. Голос его звучал хрипло, словно он неделю не разговаривал. — Ты как?       — Нормально, — ответил Эрен, тоже чувствуя, как голос срывается. — Уже нормально.       — Хорошо, — Леви кивнул и, развернувшись, скрылся в репетиционной.       Ханджи посмотрела на Эрена.       — Он с ума сходил, — тихо сказала она. — Три дня. Не спал, не ел, извёл всех. И писал тебе сообщения, которые ты, наверное, видел.       — Видел, — признался Эрен.       — И?       — И не знаю, что с этим делать.       — Разберись, — Ханджи пожала плечами. — Потому что так больше нельзя. Вы оба друг без друга дохнете. Хватит уже этой дурацкой войны.       Она подтолкнула его к двери репетиционной.       — Иди. Репетиция через пять минут. И поговорите уже наконец.       Эрен глубоко вздохнул и шагнул внутрь.       Леви стоял у микрофона, настраивая стойку. Услышав шаги, он обернулся. Их взгляды встретились.       — Начнём с «Пустоты»? — спросил Эрен, подходя к своему микрофону.       — Давай, — ответил Леви. И после паузы добавил: — Рад, что ты вернулся.       — Я тоже рад, что вернулся, — тихо ответил Эрен.       За пультом Ханджи довольно улыбнулась, глядя на них.       Мир медленно, но верно возвращался на свои места.