summer boys

Шестой вечер опустился на побережье тяжёлым, бархатным теплом. Влажный морской воздух медленно проникал в номер Джеймса и Джухуна через приоткрытый балкон, смешиваясь с насыщенным ароматом свежей пиццы, от которого желудок начинал предательски урчать даже у тех, кто уверял, что не голоден. Номер был маленьким для пятерых парней, почти тесным, и именно эта теснота почему-то делала атмосферу опасно уютной. Джухун, оставаясь верным своему вайбу человека, который способен превратить даже гостиничную комнату в эстетичный Pinterest-уголок, выключил основной свет и развесил гирлянду с мягкими жёлтыми лампочками. Теперь янтарное сияние медленно растекалось по стенам, цеплялось за края коробок с пиццей, за волосы, за чужие плечи и делало всё вокруг слишком тёплым и домашним. — Так, — Джухун плюхнулся на кровать, открывая коробку. — Правила просты: свет не включаем, телефон на беззвучный. Мы сегодня смотрим классику, от которой у вас поджилки затрясутся. Джеймс молча подвинулся на диване, освобождая место рядом с собой. В белой футболке, той самой, купленной вместе с Сонхёном, — он выглядел до невозможности спокойно, будто вообще не понимал, что одним своим существованием заставляет некоторых людей забывать, как функционируют лёгкие. Места на диване не хватило, поэтому Мартин и Гонхо устроились прямо на полу, прислонившись спинами к кровати. Из-за тесноты их плечи почти сразу соприкоснулись, и Гонхо почувствовал знакомое тепло, исходящее от Мартина. Тот всегда был каким-то абсурдно горячим человеком, буквально живой батареей, от которой жар чувствовался даже через одежду, и Гонхо ненавидел то, насколько сильно его тело начало замечать такие мелочи. На ноутбуке начались титры. Тревожная музыка заполнила комнату густым фоном. Гонхо уже заранее жалел, что согласился смотреть ужастик, он никогда не любил их, слишком живо всё представлял, слишком легко погружался в атмосферу. Он невольно поджал ноги ближе к себе, стараясь выглядеть абсолютно спокойным. — Боишься? — тихий шёпот Мартина раздался почти возле самого уха. Гонхо вздрогнул сильнее, чем от фильма. — Вовсе нет, — соврал он слишком быстро, нервно дёрнув край футболки. Мартин тихо усмехнулся. Конечно, не поверил. На экране с оглушительным скрипом распахнулась дверь подвала, и Гонхо дёрнулся всем телом раньше, чем успел подумать. Его рука инстинктивно метнулась в сторону, ища хоть какую-то опору, и наткнулась на чужую ладонь. Тёплую, большую, лежащую совсем рядом. Осознание ударило мгновенно. Чёрт. Он уже хотел резко отдёрнуть руку обратно, но Мартин накрыл её своей раньше. Без резкости. Спокойно. Будто проверяя, убежит ли Гонхо. А когда тот замер… Мартин просто переплёл их пальцы. Медленно и уверенно. Так естественно, словно в этом действии не было ничего особенного. Сердце Гонхо с силой ударилось о рёбра. Один раз. Второй. Третий. Шум фильма внезапно стал далёким, размытым, почти несуществующим. Он чувствовал только чужую ладонь, только большой палец Мартина, который едва заметно гладил тыльную сторону его руки. Гонхо осторожно повернул голову. В полумраке лицо Мартина подсвечивалось гирляндой мягким золотом; блондин смотрел на экран, и только едва заметная улыбка в уголках губ выдавала, что он прекрасно понимает происходящее. «Он вообще осознаёт, что делает со мной?..» На диване Сонхён сидел, подтянув колени к груди, изо всех сил делая вид, что ему совершенно не страшно. Джеймс же выглядел до невозможности расслабленным, хотя фильм, казалось, его вообще не интересовал. Его взгляд слишком часто возвращался к Сонхёну — к тому, как янтарный свет запутался в его волосах, как он нервно кусает губу во время напряжённых сцен. В какой-то момент Сонхён потянулся за пачкой чипсов, и одновременно туда же потянулся Джеймс. Их пальцы столкнулись всего на секунду, но Сонхён застыл так резко, будто по коже действительно прошёл электрический разряд. Он медленно поднял глаза и встретился взглядом с Джеймсом. В этом мягком полумраке лицо хёна казалось неожиданно тёплым, почти лишённым своей привычной холодности. — Возьми, — тихо сказал Джеймс, подвигая пачку ближе. — Спасибо, хён, — голос Сонхёна прозвучал подозрительно тихо. Джеймс не убрал руку сразу. На долю секунды его мизинец легко коснулся запястья младшего. Настолько коротко, что это можно было бы списать на случайность. Но Сонхён слишком отчётливо почувствовал это прикосновение, чтобы обмануть самого себя. К концу фильма коробки из-под пиццы уже пустовали, банки с газировкой стояли перевёрнутыми возле столика, а напряжение в комнате ощущалось почти физически. Но никто почему-то не спешил включать свет. — М-да, — протянул Джухун, сладко потягиваясь. — По-моему, Мартин испугался больше всех. Чего притих? Мартин тихо усмехнулся, но руку Гонхо не отпустил. За окном шумело море. Гирлянда тихо потрескивала. Чужие плечи иногда касались друг друга в тесноте комнаты. И в этой странной смеси тёплого света, солёного воздуха и невысказанных чувств осторожность начинала медленно трещать по швам. — Ну что, завтра пляж? — наконец спросил Мартин, только после этого медленно выпуская ладонь Гонхо из своей. Пустота появилась мгновенно. — Да, — ответил Гонхо, стараясь, чтобы голос не выдал его состояние. — Ночной пляж. Как и договаривались. Они расходились по номерам почти молча, всё ещё находясь в каком-то странном оцепенении. Когда Сонхён и Гонхо зашли в лифт, двери закрылись с мягким металлическим звуком, и они одновременно шумно выдохнули, будто всё это время забывали дышать. — Это было… — начал Сонхён. — Очень странно, — сразу закончил Гонхо. Они переглянулись всего на секунду, а потом почти одновременно отвели глаза, потому что правда уже начинала становиться слишком очевидной. Завтрашняя ночь у моря должна была что-то изменить. Они оба это чувствовали. Либо признание перед самими собой наконец случится… либо это лето останется всего лишь чередой случайных прикосновений, слишком тёплых, слишком долгих и слишком опасных, чтобы продолжать притворяться, будто они ничего не значат.