Папочка, спаси!

По дороге домой Арсений решил сократить путь через парк. Он ехал на старенькой машине, которую сам купил на деньги, заработанные летней подработкой, и наслаждался тёплым вечером. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в персиковые тона. Он уже почти выехал на главную улицу, когда заметил знакомую фигурку. Его младший брат Габриэль. Одиннадцатилетний омега, с тёмными кудрями, огромными карими глазами и характером, от которого все на стенку лезли. Сейчас он стоял у старой скамейки, скрестив руки на груди, и смотрел на другого мальчика — худого, светловолосого омегу примерно того же возраста, который сидел на земле и вытирал разбитую губу. Рядом валялся портфель, разбросанные тетрадки и надорванный пакет с печеньем. Арсений заглушил двигатель и вышел. — Габи, — окликнул он спокойно. Брат обернулся. На его лице мелькнуло удивление. — Привет, Арс. А я вот помогаю Леону. — Вижу, — Арсений подошёл ближе, остановился в двух шагах. — Просто стоишь над лежащим мальчиком, с разбитой губой, которую явно он не сам себе рассек. — А кто виноват в том, что он такой неуклюжий? Арсений перевёл глаза на мальчика на земле. — Ты как? Встать можешь? Тот кивнул, поднялся, отряхивая штаны. По щеке текла кровь, но он не плакал. — Он сказал, что мой отец пьяница, и меня ждёт такое же никчёмное будущее, — тихо пожаловался мальчик. — Габриэль, — снова позвал Арсений. — А что такого? — брат вдруг вскинул голову. — Это правда! Его отец бухает в баре каждый вечер, все знают! — Даже если правда, — голос Арсения стал твёрже, — ты не имеешь права бить того, кто слабее. И унижать того, кто не может ответить. — Я омега, я не сильнее! — Ты сильнее его, — спокойно сказал Арсений. — Потому что у тебя есть тёплый дом и заботливая семья. Потому что тебя любят. А у него, может быть, нет никого, кроме его отца, даже если тот пьёт. Ты отнял у него последнее — достоинство. Габриэль закусил губу. В его глазах мелькнуло что-то — не раскаяние, скорее растерянность. — Подойди к нему, — велел Арсений. Брат шагнул вперёд, неохотно, но послушно. — Извинись, — сказал Арсений. — Я не… — Извинись, — повторил он тихо. — И помоги собрать вещи. Габриэль посмотрел на старшего брата. Арсений стоял, скрестив руки на груди — вылитый Виктор в молодости, спокойный и непоколебимый. — Прости, — буркнул Габриэль в сторону мальчика. — Я не должен был так говорить. — Прощаю, — ответил тот, отворачиваясь. — Помоги собрать портфель, — снова сказал Арсений. Габриэль нагнулся, начал собирать тетрадки. Арсений подошёл к светловолосому мальчику, протянул платок. — Держи. Кровь вытри. И если он ещё раз тронет — скажи мне. Я разберусь. Мальчик взял платок, кивнул и быстро ушёл, не оглядываясь. Габриэль стоял с портфелем в руках, глядя ему вслед. — Ты злишься? — спросил он тихо. — Не злюсь, — ответил Арсений. — Я разочарован. — Но что я такого сделал? Подумаешь подрался один раз. — Ты не дрался, ты бил. Это разные вещи. Он взял брата за ухо — не больно, но ощутимо — и повёл к машине. — Ай-Ай, больно! — Терпи. Ома делал мне так же, когда я обижал младших. Тоже было больно. — Ты кого-то обижал? — Габриэль даже забыл возмутиться от удивления. Его брат казался святым, Арс даже мухи не обидел бы. — Я был не лучше тебя. Но меня научили, что так нельзя. И я тебя научу. Они сели в машину. Габриэль молчал всю дорогу, только изредка бросал на брата косые взгляды. Арсений не давил — давал время подумать. Дома их встретил Данил. Ему было тридцать шесть, но выглядел он младше своего возраста. Он сразу заметил, что младший сын слишком тихий. — Что случилось? — спросил он, глядя на Арсения. — Спроси у Габриэля, — ответил старший. Габриэль опустил голову и, запинаясь, рассказал о драке. Данил выслушал молча. Потом сказал: — Габриэль, иди в свою комнату. Я приду поговорить позже. — Я уже всё понял, — буркнул мальчик. — В любом случае тебя ждёт серьезный разговор. Габриэль ушёл, волоча ноги. Данил повернулся к Арсению. — Ты, что, его за ухо волочил? — Да, — Арсений не стал отпираться. — Как я тебя когда-то. — Ты был хорошим учителем, — улыбнулся Арсений. Данил рассмеялся. — А я смотрю, у него ухо больше головы стало. У тебя даже лучше получилось, чем у меня когда-то. — Неправда, — Арсений покачал головой. — После тебя, знаешь ли, у меня ухо три дня болело. За ужином собрались все. Виктор сидел во главе стола — поседевший, но с живыми, внимательными глазами. Данил рядом. Габриэль — напротив, всё ещё нахохленный. Арсений закрывал ряд. — Габриэль, — начал Виктор, — я слышал, у тебя был тяжёлый день. — Ну сколько можно, я же извинился, — буркнул мальчик. — И это хорошо, — кивнул Виктор. — Но недостаточно. Завтра ты купишь этому мальчику новую упаковку печенья. На свои карманные деньги. — Но я себе помаду хотел купить… — голос Габриэля дрогнул, когда отец нахмурился, — Ладно, куплю печенье. — И извинишься ещё раз. При свидетелях. — Витя, — вмешался Даня, — может, не надо… — Надо, — твёрдо сказал Виктор. — Если мы не научим его сейчас, кто научит потом? Жизнь? Она бьёт больнее. Габриэль опустил голову, но не спорил. Арсений смотрел на эту сцену и чувствовал странную, щемящую нежность. Когда-то он сам сидел на месте брата. Когда-то его учили тому, что обижать слабых плохо. Когда-то он ненавидел отцов за их строгость. А теперь понимал — они делали это из любви. — Я хочу съездить в Россию, — сказал он вдруг. Все замолчали. — Куда? — переспросил Данил. — В Россию, — повторил Арсений. — Посмотреть на свою родину. Увидеть Москву. Может быть, найти ваших старых знакомых. Данил и Виктор переглянулись. — Ты уверен? — спросил Данил. — Да. Я уже взрослый. Я давно хотел побывать в России, вы знаете. Виктор молчал долго. Потом сказал: — Поезжай. Но будь осторожен. — Всё будет хорошо, пап. Я справлюсь, — улыбнулся Арсений. Данил сидел молча. Арс расценил эту реакцию как беспокойство за сына, всё же он впервые куда-то уезжает один. Арсений встал, обошёл стол и обнял обоих отцов сразу. Габриэль смотрел на них большими глазами. — А меня возьмёшь? — спросил он. — В следующий раз, — ответил Арсений. — Когда научишься не бить слабых. — Я научусь, — серьёзно сказал Габриэль. — Знаю, — Арсений потрепал его по кудрявой голове. После ужина Данил вышел на террасу. К нему присоединился Виктор. — Ты волнуешься, — сказал альфа. — Да, — кивнул Даниил. — Россия… там столько боли. Вдруг он узнает правду? Как я ему в глаза смотреть буду? — Рано или поздно, он бы узнал, — ответил Виктор. — мы не можем хранить этот секрет вечно. — Может сами ему расскажем? От чужих узнать такое будет больнее. — Нет, — просто сказал Виктор. — Всегда есть вероятность, что ему никто ничего не скажет. Давай не будем ему портить поездку с самого начала. Узнает — поговорим с ним. Не узнает — ну и хорошо. — Может просто запретим ему, — сказал он. — Не поймет, нужна веская причина, — ответил Виктор. Они помолчали. — Всё же было так хорошо, ну зачем ему понадобилось туда ехать? — спросил Данил. — Кровь зовет, — Виктор взял его за руку. Данил сжал пальцы мужа и остался смотреть на звёзды. А где-то в доме Арсений уже открывал ноутбук и искал билеты до Москвы. Новая глава его жизни только начиналась.