Папочка, спаси!

Арсений приехал в Москву в конце сентября. Город встретил его промозглым дождём, серым небом и суетой, к которой он не привык. Он снял небольшую квартиру в центре, ходил по улицам, узнавая Москву по рассказам отцов. Приглашение на светский ужин пришло от его старого друга, который переехал в Москву два года назад. Арсений колебался, но любопытство пересилило. Ему хотелось увидеть мир, в котором жили его отцы до Италии. Услышать их имена из чужих уст. Он надел тёмный костюм, который купил специально для этого вечера, и поехал в особняк на Патриарших. Арсений взял бокал шампанского, огляделся. Несколько человек узнали его по фамилии — Ковалёв всё ещё что-то значил в этом городе. — Вы сын Виктора Сергеевича? — к нему подошла женщина лет пятидесяти, с идеальной укладкой и внимательными глазами. — Да, — кивнул Арсений. — А вы? — Мы были знакомы много лет назад. Ваш отец… он помог мне в трудной ситуации. — Она улыбнулась. — Передавайте ему привет. Она ушла так же быстро, как появилась. Арсений остался у стола, рассматривая гостей. И тут он услышал. — …этот мальчик, Ковалёв. Тот самый, которого Виктору его сын родил. Представляете, копия отец… Арсений замер. Голоса доносились из-за колонны, метрах в пяти. Двое мужчин, альфы, лет шестидесяти, говорили вполголоса, но достаточно громко. — Тише ты. — Да кто услышит? Все свои. Ты помнишь эту историю? Девятнадцать лет назад. Скандал был. Виктор растил мальчика как сына, а потом оказалось, что жёнушка ему наставила рога. — А тот мальчик — Данил Ковалёв? — Да. А этот Арсений — их сын. — Ничего себе, вот это Санта-Барбара. — Говорят, что Данил Виктора на людях «папочкой» называл. Представляешь, какое извращение. Вся Москва обсуждала. Рогоносец, чужого приплодыша воспитал, потом в любовники взял, ребёнка ему сделал. Кошмар, одним словом. Арсений почувствовал, как земля уходит из-под ног. Бокал в руке дрогнул, шампанское плеснулось на пальцы. Он не знал, что его отцы прошли через такие трудности. Знал, что Данил был намного младше Виктора. Удивлялся, почему не выбрал себе альфу помоложе. Но услышать правду оказалось невыносимо. — Ты чего? — один из мужчин заметил его. Побледнел. — Арсений? Ты… ты слышал? — Всё, — ответил Арсений. Голос был ровным, холодным. Каким он никогда не говорил. — Я слышал всё. — Мы не хотели… — Вы хотели. Вы специально говорили так, чтобы я услышал. — Он поставил бокал на стол. — Спасибо за откровенность. Он вышел из зала, не оглядываясь. В машине он сидел долго, сжимая руль так, что костяшки побелели. В голове крутились обрывки фраз: «чужая кровь», «любовники», «грех». Он вспоминал Ому — тихого, мягкого, с вечной грустью в глазах. И отца — старого, сильного, который смотрел на мужа так, будто тот был всем его миром. И впервые в жизни Арсений понял, чего стоила их семья. Какую цену они заплатили за то, чтобы он вырос счастливым. Он достал телефон. Набрал номер Данила. — Папа, — сказал он, когда услышал родной голос. — Я всё узнал. Всю правду. Данил молчал долго. Потом спросил: — Ты злишься? — Нет, — Арсений выдохнул. — Я хочу домой. — Приезжай, — сказал Данил. — Мы ждём. Арсений больше никогда не возвращался в Россию. То, что он услышал в тот вечер, изменило его навсегда. Он перестал задавать вопросы о прошлом. И начал ценить настоящее так, как не ценил раньше.