Ride or Die

пыль от повозки ещё не осела, а тэхён уже понял, что ненавидит это место. воздух здесь пах не так, как в городе. не железом и хлебом, а навозом, старой кровью и чем-то сладковато-гнилым: то ли прелой соломой, то ли разложившимся трупом где-то за конюшнями. солнце висело над горизонтом как раскалённая наковальня, и даже в тени навеса было не спастись - жара просачивалась сквозь рубашку, заставляя ткань прилипать к лопаткам. "пепел" встретил его тишиной. не той умиротворённой, какую описывают в книгах про прерии, а той, какая бывает перед бурей. когда все внутри чуют чужака, но никто не подаёт голоса. тэхён спрыгнул с повозки сам, кучер даже не подал руки - местный, наверное. чужой здесь был только он. —долго ты. голос брата прозвучал откуда-то слева, и тэхён повернул голову. сонхо стоял на крыльце главного дома — широкоплечий, загорелый до медного оттенка кожи, с лицом, которое когда-то было красивым, а теперь казалось вырезанным из дерева. у него была такая же линия челюсти, как у отца. такая же привычка щурить левый глаз, когда он кого-то оценивал. он не обнял брата, даже не кивнул. —три недели в дороге,—ответил тэхён, стряхивая пыль с рукава.—я не лошадь. сонхо усмехнулся коротко, без тепла. —не лошадь, это точно.—он повернулся к дому, бросив через плечо.—иди за мной. и не трогай ничего по пути. "ничего" здесь означало вообще ничего. тэхён пошёл следом, стараясь не оглядываться по сторонам слишком очевидно, но он всё равно смотрел. ему нужно было смотреть. ранчо оказалось меньше, чем он представлял. десяток построек сбились в неровный полукруг: главный дом — двухэтажный, с облупившейся краской на ставнях и крыльцом, которое скрипело под каждым шагом; конюшня — самая ухоженная, из нового тёсаного дерева, с крепкими дверями и высокой крышей; кузница — чёрная от копоти, с провалившейся трубой, из которой всё ещё тянуло гарью; длинный сарай с дырявой крышей, где, судя по запаху, держали сбрую и мёртвые души тех, кто нарушал правила; и здание, из которого тянуло табаком и жареным — то ли таверна, то ли общая столовая, хрен разберёшь. за ними — небольшой загон для скота, водяная качка с проржавевшим колесом и навес, под которым стояли телеги. трое ковбоев чинили ограду у дальнего конца конюшни — забивали колья, перебрасывались редкими фразами, иногда сплёвывали сквозь зубы. ещё двое сидели в тени навеса: один крутил в руках нож и точил его о камень, второй курил, наблюдая за работой прищуренными глазами. молодой парень лет шестнадцати таскал вёдра с водой от качки к конюшне, и каждые несколько шагов поправлял съезжающую на глаза шляпу хаотичными рывками головой вверх. ни один не улыбнулся. все лишь делали вид, что не замечают его, но тэхён чувствовал их взгляды спиной, кожей, затылком. ковбои, ничего удивительного. сонхо толкнул дверь в таверну - единственное место, которое вызывало у тэхёна чуть меньше неприязни. внутри было сумрачно и прохладно, пахло виски, потом и старыми досками. —садись и слушай меня,—брат кивнул на стул у стойки.—ты больше не в городе, тэхён. здесь правил немного, но каждое закон. он заказал две порции виски — себе и тэхёну. тэхён не пил крепкое обычно, но сейчас взял стакан, не моргнув. —первое,—сонхо начал загибать пальцы, даже не глядя на брата.—никогда не суйся к лошадям, если не спросил у хозяина. некоторые жеребцы убьют тебя быстрее, чем ты поймёшь, что сделал не так. —понял.—бросил тэхён, вращая в руках стакан. —второе: деньги здесь не имеют значения. здесь платят работой или кровью. если кто-то просит помочь, то ты помогаешь. потом попросишь в ответ. так работает "пепел". тэхён кивнул. —третье.—сонхо помедлил, пальцы его замедлились, и он впервые за весь разговор посмотрел брату прямо в глаза.—никогда не трогай чужую шляпу. —шляпу?—тэхён не сдержал усмешки.—серьёзно? из всего, что ты мог сказать, это? —это серьёзнее, чем ты думаешь. —и что же случится, если я её трону? сонхо допил виски залпом, поставил стакан на стойку и поднялся. —ты не захочешь это узнавать,— сказал он.—пойдём, покажу конюшни. они вышли на солнце и тэхён сразу зажмурился, привыкая к свету. конюшня стояла в сотне метров от таверны, и по пути туда нужно было пройти мимо крыльца главного дома. на перилах лежала чёрная шляпа с медной пряжью — поношенная, с погнутыми полями, но чистая. тэхён скользнул по ней взглядом и забыл. ему было жарко, брат всё говорил и говорил, а в голове крутилось своё. он узнает позже, чья это была шляпа. узнает и тогда захочет сжечь её дотла, а пепел ссыпать в ладонь и бросить в лицо хозяину "пепла". чёрт возьми, вот это была бы ирония. тэхён слушал вполуха, кивал, но не вникал. эти правила он уже знал — брат писал в письмах, повторял каждый раз, когда возвращался в город. не суйся к чужим лошадям. помогай, если попросят. не позорь фамилию. на всё это тэхёну было глубоко насрать. единственное правило, которое ким не воспринял всерьёз — про шляпу. тэхён понятия не имел, что там за подвох, но ему, конечно же, было плевать. ким приехал сюда не за правилами. —...и никогда, слышишь, никогда не подходи к ханжару,—донеслось до него сквозь шум в ушах. —к кому? —жеребец чонгука. он убил двоих: один попытался оседлать его пьяным, второй просто сунул руку в стойло.— сонхо покачал головой.—ханжар не прощает глупости. тэхён открыл рот, чтобы спросить, кто такой чонгук, но брат вдруг замолчал и схватил его за локоть. сильно, почти до боли. —не двигайся,—прошептал сонхо, и в его голосе впервые прорезалось что-то похожее на страх. тэхён замер. с крыльца спускался мужчина. он был молод — ровесник тэхёну, может, на пару лет старше. высокий, поджарый, но с широкими плечами, которые, казалось, не влезали в дверной проём. он был без рубашки — только чёрный жилет нараспашку, — и сквозь него проступали мышцы, покрытые потом и пылью. тёмные волосы прилипли ко лбу. левая рука была перемотана грязным бинтом чуть выше локтя, но он не обращал на это внимания. глаза — чёрные, тяжёлые, без единого проблеска — смотрели прямо на тэхёна. в этом взгляде было что-то такое, от чего живот сжался в узел. не испуг, не интерес - оценка. сухая, холодная, как лезвие ножа. мужчина прошел мимо - в двух шагах, так близко, что тэхён почувствовал запах лошадиного пота и железа. он даже не посмотрел на сонхо, только на тэхёна: на его одежду, на его руки, на его шею - открытую, незащищённую, белую на этом фоне. потом незнакомец просто ушёл в конюшню, не обернувшись. тэхён выдохнул. —это был чонгук,—сказал сонхо тихо.—запомни его лицо и держись подальше. тэхён запомнил. не потому, что брат попросил, а потому, что это лицо врезалось в память с первого взгляда - как удар плетью, как клеймо на лошади. они пошли дальше. сонхо говорил что-то про корм, про воду, про ночные смены. тэхён кивал, но не слышал. жара стала просто невыносимой. солнце пекло макушку, и он, сам не думая, протянул руку к перилам крыльца - к чёрной шляпе, которая всё ещё лежала там. взял. надел. шляпа оказалась тяжелее, чем он думал. пропитанная потом и временем. —неплохо сидит,—усмехнулся тэхён вслух, поворачиваясь к брату. сонхо побледнел. нет, не побледнел - побелел, до синевы под глазами, до дрожащих губ. —сними,—прошептал он, наклоняясь к тэхёну и оглядываясь по сторонам.—сейчас же. —а что такое? жарко же, я на минуту. —быстро сними, ким тэхён! голос брата сорвался на крик, и этот крик разорвал тишину ранчо, как выстрел. ковбои замерли. те, что чинили ограду у конюшни, выпрямились и обернулись. те, что сидели в тени навеса, поднялись. парень с ведром застыл на месте, вода расплескалась на землю. и в этой тишине тэхён вдруг понял он сделал что-то не то. что-то очень, очень не то. но неужели это глупое правило со шляпами и правда такое серьёзное? "да ну, бред" - решил для себя тэхён. сонхо схватил его за руку так же, как минуту назад, но теперь не пытаясь удержать, а таща за собой, волоком, к главному дому. —куда ты меня тащишь?!—тэхён вырывался, но брат сжал пальцы стальным хватом. —подальше, пока он не вышел. —кто? —чон чонгук.—шипит сонхо.—твою мать, тэхён, ты надел шляпу чонгука. —и что? что за чертовщина здесь творится? сонхо влетел в дом, захлопнул дверь, прислонился к ней спиной. он тяжело дышал. пот катился по его вискам, будто он пробежал марафон. —на ранчо есть правила, тэхён,—выдохнул он.—я же сказал тебе. думал, что ты идиотом не окажешься. —сонхо, ты можешь нормально объяснить? что не так с этой ебаной шляпой? сонхо выдохнул и посмотрел в глаза тэхёну. —носишь шляпу ковбоя - ездишь на нём верхом. тэхён замер на секунду и рассмеялся, отмахиваясь от брата. —как у наших байкеров что-ли? "сел, значит дал"?—с усмешкой спрашивает тэхён.—да брось ты. никто же не воспринимает это всерьёз. —тэхён, это тебе не город.—шипит сонхо сквозь зубы.—этот закон прерий старше любого шерифа. здесь тебя либо отымеют, либо убьют. и в случае с чонгуком, я даже не знаю что хуже. —это бред. я просто хотел защититься от солнца. —всем плевать.—тяжело выдыхает сонхо, проводя рукой по волосам.—здесь правила это законы, а не формальности. снаружи раздался шаг. медленный, тяжёлый. так ходит только тот, кто никуда не спешит, потому что всё равно догонит. дверь открылась без стука. чонгук стоял на пороге, лицезрея эту картину. шляпы на нём не было. она всё ещё была на голове тэхёна - он так и не снял её, потому что брат сразу потащил его внутрь. чонгук посмотрел на шляпу, потом на тэхёна, потом снова на шляпу. в комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как лошади дышат в конюшне в двухстах метрах от них. —отдай,—сказал чонгук. голос у него оказался низким, хриплым. не таким, каким говорят с людьми - таким, каким разговаривают с лошадьми или с теми, кому не повезло встать на пути. тэхён протянул шляпу. чонгук взял её, провёл пальцами по полям - медленно, почти нежно. осмотрел со всех сторон, словно проверяя, не испортил ли. —ты не местный,—сказал он, не спрашивая, а утверждая. —ким тэхён, брат сонхо. —мне плевать, как тебя зовут. чонгук шагнул ближе: теперь они стояли лицом к лицу. тэхён чувствовал жар его тела даже сквозь одежду, даже в этом пекле, которое и так сжигало до костей. —ты знаешь, что сделал? —мне только что сказали,—ответил тэхён с полной уверенностью в голосе.—так что это был несчастный случай. —на моём ранчо не бывает несчастных случаев,—чонгук наклонил голову.—но бывают последствия. сонхо сделал шаг вперёд, чтобы загородить брата, но чонгук даже не посмотрел в его сторону. —убирайся,—бросил чон сонхо.—это не твоё дело. —это мой брат. —уже нет. сонхо открыл рот, потом закрыл. посмотрел на тэхёна виновато, испуганно, и вышел. дверь за ним закрылась. тэхён остался один. чонгук стоял напротив, чёрный на фоне солнечного света. шрам на груди, тэхён только сейчас заметил, что он тянулся от левого соска до ключицы, белый, выпуклый, как след от удара ножом. —правило простое,—сказал чонгук медленно.—я сам надену на тебя шляпу ещё раз, когда решу, что ты готов. —готов к чему? чонгук усмехнулся в первый раз и улыбка у него была недобрая. —к тому, чтобы узнать, почему меня боятся даже мёртвые. он развернулся и вышел, накинув шляпу на голову. а тэхён остался стоять посреди комнаты, сжимая кулаки, и думал только об одном. "почему, блять, сердце колотится, как у загнанного зверя? я же не боюсь его". но он боялся, это и бесило больше всего.