Реквием по мечте

Первые недели после той ночи Майк пытался убедить себя, что ничего не изменилось. Это была ложь. На самом деле изменилось всё. Сначала — незаметно. Настолько, что он сам долго не хотел этого признавать. Просто однажды утром Майк проснулся и понял, что впервые за несколько месяцев проспал почти шесть часов подряд. Без кошмаров, без резкого пробуждения среди ночи с бешено колотящимся сердцем, без этого ощущения, будто внутри грудной клетки кто-то медленно проворачивает нож. Он лежал в кровати своей маленькой квартиры и смотрел в потолок, не сразу понимая, что именно кажется ему странным.   А потом осознал что в голове было тихо. Не полностью. Нет. Мысли всё ещё оставались где-то рядом — тяжёлые, липкие, болезненные — но теперь между ними будто появилось расстояние. Раньше они душили его непрерывно. Секунда за секундой. День за днём. А теперь впервые за долгое время Майк чувствовал что-то похожее на передышку. И именно это стало началом конца. Потому что уже вечером того же дня он снова думал только об одном: «Хочу ещё.» Эта мысль появилась как что-то обыденное.Как желание съесть что-то вкусное.Как прокатиться с горки на детской площадке. Она всплыла в голове так естественно, что Майк даже не сразу испугался. Просто стоял у раковины, машинально перемывая кружку уже второй раз подряд, и вдруг понял, что всё это время смотрит в одну точку, а пальцы сами сильнее сжимают керамику. И это напугало бы его сильнее, если бы он не был настолько измотан.Он пытался сопротивляться.Правда пытался.. Несколько дней убеждал себя, что больше не станет этого делать. Старался писать. Пил слишком крепкий кофе, пока желудок не начинало сводить тупой кислотной болью. Ходил по городу до боли в ногах, специально выбирая длинные маршруты, будто усталость могла заглушить другое чувство. Часами сидел в библиотеке колледжа, делая вид, что читает чужие тексты, хотя на самом деле просто смотрел в одну точку и пытался не думать. Но теперь он уже знал, как ощущается эта пустота.И собственная голова после этого казалась ещё более невыносимой. Особенно в одиночестве. Ночи всегда были самыми страшными.Потому что именно ночью Майк переставал справляться. Днём ещё можно было отвлекаться: люди вокруг, шум улиц, занятия, разговоры. Даже если всё это казалось далёким и ненастоящим, оно хотя бы отвлекало собственные мысли. Но ночью он снова оставался один.Наедине с самим собой.С чувством вины, которое уже давно стало частью его организма — такой же постоянной, как дыхание. Майк просыпался среди ночи от собственного сердцебиения. Резко. Будто выныривал из воды. Грудная клетка болела так сильно, что ему приходилось несколько секунд просто сидеть на кровати, пытаясь понять, где он находится. Потом начиналась паника.Она была гораздо омерзительнее, чем кажется. Она была медленной. Она поднималась внутри постепенно, расползалась по телу, забиралась под кожу, в лёгкие, в горло. Майк начинал ходить по квартире кругами, запускал дрожащие пальцы в волосы, открывал окно, хотя на улице был ноябрьский холод, и жадно пытался вдохнуть воздух. Иногда он доходил до кухни и долго стоял перед кухонным гарнитуром, упираясь ладонями в край столешницы так сильно, что белели костяшки. В такие моменты ему казалось, будто внутри тела кто-то медленно натягивает проволоку — от груди к горлу, от позвоночника к вискам. Но ничего не помогало. Пока он снова не вернулся к Борису. Они часто зависали в его квартире, где всегда пахло табаком, пылью и чем-то сладковато-химическим, въевшимся в стены настолько глубоко, что запах уже невозможно было выветрить. Квартира была крошечной: старый диван,матрас на полу,полупустой холодильник,грязная посуда в раковине, одежда, брошенная прямо на стул,на подоконнике стояла переполненная пепельница и маленькое радио, которое почти всегда играло тихую музыку с помехами. Но Майк почему-то чувствовал себя там спокойнее, чем у себя дома.Может быть потому, что рядом с Борисом ему больше не нужно было притворяться здоровым человеком. Жизнь Майка постепенно начала подстраиваться под зависимость. Сначала он не обращал на это внимания.Ну или же просто не хотел об этом думать. Он всё ещё говорил себе, что контролирует ситуацию. Что может остановиться в любой момент.Что это временно. Просто способ пережить особенно тяжёлый период. Но потом между дозами начало становиться слишком тяжело. Его организм будто быстро запомнил ощущение облегчения — и теперь требовал его снова.С каждым разом возвращение в реальность ощущалось всё хуже. Иногда после очередной ночи Майк просыпался с ощущением, будто его тело специально мстит ему за несколько часов забытья. Голова раскалывалась, руки дрожали сильнее обычного, а внутри снова начинал нарастать знакомый шум. Он сидел на краю кровати, ссутулившись, и смотрел на собственные ладони так, будто они принадлежали кому-то другому. Иногда дрожь была едва заметной, а иногда чашка стучала о зубы, когда он пытался пить кофе. И хуже всего было то, насколько сильно он ждал следующего раза. Он ненавидел это ожидание почти физически. То, как тело начинало оживать от одной мысли. Как внутри появлялось нетерпеливое напряжение, похожее на голод. Но одновременно он уже не мог отказаться. Потому что вещества стали единственным моментом, когда он переставал ненавидеть собственное существование. Внешне Майк изменился очень быстро. Он похудел настолько сильно, что однажды, проходя мимо витрины магазина, сам не сразу узнал собственное отражение. Скулы стали острее.Щёки впали.Под глазами залегли глубокие тени, которые теперь не исчезали даже после сна.Одежда начала висеть на нём свободнее.Пальцы стали тонкими, болезненно худыми, с выступающими костяшками и вечными следами чернил.Майк проводил ладонью по собственному лицу и чувствовал под кожей слишком острые линии, задерживал пальцы на шее, где под кожей быстро бился пульс, и почему-то не убирал руку сразу. Раньше он хотя бы пытался выглядеть нормально. Следил за собой, ел через силу, заставлял себя выходить куда-то днём. Теперь всё это исчезло. Он мог несколько суток жить только на кофе, сигаретах и дешёвой лапше из магазина возле метро. Борис буквально заставлял его есть. — Ты выглядишь как труп, — сказал он однажды, протягивая Майку бумажный пакет с едой. Майк тогда сидел на полу его квартиры, прислонившись затылком к дивану и выписывая что-то в старой тетради. — Очень романтично, — хрипло усмехнулся он. Борис закатил глаза. — Майк, я не шучу. Майк пожал плечами. — Не хочется. И это была правда.Он почти перестал чувствовать голод.Тело будто медленно отключало всё лишнее, оставляя только усталость, тревогу и зависимость. Но хуже внешних изменений были внутренние. Потому что вещества действительно помогали.Хотя бы ненадолго.И Майк проклинал себя за то, насколько сильно нуждался в этом ощущении. Перед каждыми разом он обещал себе, что это последний раз.Говорил это мысленно так часто, что фраза потеряла смысл и превратилась в привычный шум, примерно как скрип труб в стенах квартиры или гул метро под улицей. Майк стал писать текста еще больше.Наверное, даже больше, чем раньше. Только теперь его тексты стали по-настоящему невыносимыми.Будто вместе с зависимостью внутри него открылось что-то тёмное и бесконтрольное. Раньше в его историях ещё оставалась надежда. Теперь — почти нет. Герои больше не спасали друг друга.Любовь не делала людей лучше.Никто никого не понимал до конца.Люди в его текстах разрушали себя медленно и осознанно, наблюдая за собственным падением так же спокойно, как Майк наблюдал за своим. Он перечитывал написанное утром и чувствовал настоящий страх.Некоторые страницы выглядели так, будто их писал человек, который давно перестал верить в возможность счастья. Особенно сцены любви.Теперь они стали ещё жестче. Одна из преподавателей после занятия задержала его у двери и тихо сказала: — Ты начал писать иначе. Майк напрягся мгновенно. — В плохом смысле? Она долго смотрела на него, будто подбирая слова. — Нет..Наверное..слишком…тяжело. Эта фраза потом ещё несколько дней не выходила у него из головы. «Слишком тяжело» Будто его тексты медленно начинали отражать не просто чувства, а разрушение. И, наверное, так оно и было.Потому что чем хуже становилось Майку, тем лучше он писал.И это тоже было частью кошмара. Он начал замечать, что после приёма веществ слова текут легче. Мысли больше не застревали внутри, тревога ослабевала. Он переставал так сильно контролировать себя. Иногда он ловил себя на том, что уже заранее ждёт этого состояния, ещё до того, как открывает тетрадь. Как будто слова внутри него тоже подсели на тишину. И тогда наружу выходило всё. Любовь,зависимость,одержимость,боль. Он писал о персонаже, который ждал телефонного звонка годами. О человеке, который настолько боялся быть любимым, что собственными руками разрушил всё хорошее в своей жизни. О двух мальчиках, лежащих ночью в домашнем подвале и говорящих обо всём на свете. Майк никогда не называл их настоящими именами.Но сам прекрасно понимал правду.И именно поэтому продолжал писать дальше, пытался вытащить себя наружу через текст, пока окончательно не утонул. Майк уже не понимал, где заканчивается усталость и начинается что-то гораздо хуже. Последнее время его жизнь превратилась в бесконечную цепочку одинаковых дней, склеенных между собой кофеином, никотином и наркотиками, без которых он теперь почти не мог нормально существовать. Всё происходило будто в мутной дымке. Утро сменялось ночью, занятия — сменой в клубе, короткий сон — новой дозой, а между этим оставалось только постоянное ощущение внутреннего распада. И хуже всего было то, что он прекрасно это осознавал. Каждый раз, когда Майк смотрел на себя в зеркало, ему становилось не по себе. Чаще всего он специально отворачивался слишком быстро, чтобы не задерживать взгляд на собственном лице. Ему казалось, будто он буквально наблюдает, как медленно исчезает. Кожа выглядела бледной и болезненной, словно он неделями не видел солнца.Даже волосы теперь почти всегда казались грязными или растрёпанными, потому что у него просто не оставалось сил нормально следить за собой. Иногда, надевая футболку, Майк замечал, насколько свободно ткань висит на теле, и внутри на секунду поднималось неприятное чувство. Он слишкомсильно похудел. Рёбра теперь отчётливо проступали под кожей, ключицы стали резкими, довольно болезненными на вид, а пальцы — тонкими и нервными, постоянно дрожащими от недосыпа и ломкой тревоги. Но самое страшное происходило не снаружи. А как раз таки внутри. Потому что вещества действительно помогали. Они не делали его счастливым. Не исправляли прошлое. Не убирали чувство вины. Не заставляли забыть человека, которого он так сильного любил. Но они делали главное — приглушали всё это. И теперь Майк уже не представлял, как жить без этой тишины в мыслях. Он проснулся ближе к утру от тупой боли в затёкшей шее. Несколько секунд просто лежал неподвижно, не понимая, где находится. Потом медленно открыл глаза и увидел знакомый потолок своей квартиры. Серый, трещины возле лампы, тусклый свет неоновой вывески за окном, который пробивался сквозь жалюзи. Майк тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу. Голова раскалывалась.Во рту стоял мерзкий привкус сигарет.Он почти не помнил, как вчера добрался домой после смены. В памяти оставались только обрывки — шум клуба, красные лампы над баром, липкий пол, громкая музыка, чужие пьяные голоса, раздражение от слишком яркого света. Работа в клубе выматывала его до предела. Сначала он устроился туда просто потому, что нужны были деньги. Колледж, квартира, еда — Нью-Йорк высасывал всё до последнего доллара. Но очень быстро почти все его деньги начали уходить совсем не на это. Теперь значительная часть зарплаты исчезала ещё до того, как он успевал подумать о чём-то другом. Иногда Майк открывал кошелёк и чувствовал, как внутри всё неприятно холодеет. Но стоило представить несколько дней без веществ — и страх становился сильнее любых разумных мыслей. Поэтому он продолжал.Продолжал снова и снова. Майк медленно поднялся с кровати, ощущая неприятную слабость в ногах. Тело ломило после короткого сна. Каждая мышца казалась тяжёлой. Он дошёл до кухни, едва не споткнувшись о разбросанные на полу тетради и смятые листы бумаги. На столе стояла ппепельница, несколько пустых стаканчиков из-под кофе и раскрытая тетрадь, исписанная неровным почерком. Майк машинально перевернул страницу.И почти сразу отвёл взгляд.Слишком много Уилла.Даже теперь. Особенно теперь. Иногда ему казалось, что зависимость только разрушила последние стены внутри него. Под веществами он переставал так сильно контролировать себя, и наружу вылезало всё то, что годами копилось где-то глубоко внутри. Он ненавидел себя за это. И при этом не мог перестать это делать. Майк поставил чайник, достал из шкафа сигареты и замер на секунду, заметив, как дрожат пальцы. Снова. Он сжал руку сильнее, будто это могло помочь. — Чёрт.. Тревога уже начинала просыпаться внутри, медленно растягиваясь под рёбрами знакомым липким ощущением. Ему нужно было выйти из квартиры. Срочно. Пока мысли снова не стали слишком давящими. Через сорок минут он уже шёл по утреннему Нью-Йорку, натянув капюшон почти до глаз.Ноябрьский воздух был сырым и холодным. После ночного дождя асфальт всё ещё блестел, отражая мутный свет светофоров и вывесок. Люди спешили куда-то с одинаково уставшими лицами, держа в руках стаканчики кофе. Майк терпеть не мог утро. Когда организм ещё не до конца проснулся, но тревога уже сидела внутри, царапая лёгкие изнутри. Он зашёл в маленький магазин возле станции метро уже по привычке. Продавец уже узнавал его и это раздражало. — Как обычно? — спросил мужчина за кассой. Майк коротко кивнул. Кофе, сигареты, ну иногда ещё энергетик.Последние месяцы его жизнь будто сжалась до набора одинаковых действий. Он расплатился, забрал стаканчик и вышел обратно на улицу. Напиток оказался слишком горячим и слишком горьким, но это хотя бы помогало окончательно проснуться.Майк закурил прямо на ходу.Дым обжёг горло. Он почти не слушал преподавателей на занятиях. Сидел на последнем ряду, уставившись в тетрадь, и делал вид, что записывает лекцию, хотя на самом деле просто механически выводил отдельные слова. Обычная жизнь продолжалась вокруг него, но Майк всё сильнее чувствовал себя человеком, который давно выпал из неё.Будто между ним и остальными людьми стояло толстое стекло.Он видел их,слышал,но больше не мог нормально дотянуться. Майк поднимался по лестнице медленно, считая ступени скорее по привычке, чем потому что это действительно имело смысл. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Цифры не отвлекали — они просто помогали не думать. Каждый шаг отдавался в ногах тяжестью, будто тело уже не совсем принадлежало ему, будто оно опережало его на полшага в усталости, в истощении, в каком-то странном расслоении между тем, что он делает, и тем, что чувствует. Нью-Йорк осенью был не холодным в привычном смысле. Он был проникающим. Он не оставался снаружи — он проходил внутрь, под кожу, в мышцы, в дыхание. И самое неприятное было то, что к нему невозможно было привыкнуть. Он всегда ощущался по-новому, как будто город каждый день заново напоминал: ты здесь чужой. Майк достал ключи ещё на лестнице, сжал их в ладони слишком сильно, почувствовал металлический край, впивающийся в кожу, но даже не разжал пальцы. Перед дверью он остановился. Не потому что забыл, зачем пришёл, а потому что на секунду снова стало слишком очевидно: за этой дверью нет ничего, что он хотел бы показывать кому-либо. Квартира не была домом. Она была просто местом, где он не находился на улице. Он вставил ключ в замок, но не повернул сразу. И в этот момент внутри квартиры зазвонил телефон. Резко, звонко и слишком живо для этого пространства, где всё давно перестало звучать по-настоящему. Майк замер. Старый стационарный телефон стоял в комнате, на тумбочке рядом с диваном. Единственная связь с внешним миром, которая одновременно была и спасением, и угрозой. Он редко звонил. И почти всегда приносил то, к чему Майк не был готов. Звонок повторился. Он всё ещё стоял у двери, не двигаясь, ключи в руке слегка дрогнули. Кто вообще может звонить в это время? Поздний вечер.Работа закончена.Люди обычно либо спят, либо делают вид, что их не существует. Борис не звонил без причины. Он приходил, он писал на автоответчик у соседа снизу, если было совсем плохо. Телефонные звонки были чем-то другим. Ещё один звонок.И ещё… Майк медленно закрыл дверь за собой, будто этим можно было остановить момент.Снял куртку, бросил её на стул, не глядя. Телефон продолжал звонить слишком уверенно. Как будто человек на другом конце точно знал, что он там, внутри, и просто ждал, когда он сломается и возьмёт трубку. Майк прошёл в комнату. Телефон стоял на тумбочке: старый, чёрный пластик, потёртый диск для набора номера. Шнур, уходящий в стену, как что-то, что нельзя отключить полностью. Звонок. Он остановился перед ним. Секунда.Вторая.И вдруг стало странно тихо внутри головы, хотя телефон продолжал звенеть. Потом он поднял трубку. — Да. Голос прозвучал хрипло, как будто он не разговаривал несколько дней подряд. На другом конце сразу был шум улицы, машины, ветер. Где-то далеко смех. Как будто звонок шёл не из дома, а из другого города, из другого воздуха. И затем голос. — Майк? Он замер. Нэнси. Он узнал её мгновенно, хотя прошло слишком много времени с последнего настоящего разговора. — Да… это я, — выдохнул он. — Слава богу, я тебя застала, — сказала она. — Я уже думала, ты не дома. Он провёл рукой по лицу, будто пытался стереть усталость, которая уже не стиралась. — Только зашёл. — Ты звучишь ужасно уставшим. Он чуть усмехнулся, но без настоящего смысла. — Я и есть уставший. В трубке послышалось движение, шум, ветер. Она явно была на улице, у телефонного автомата. Холодный воздух, пальто, перчатки. Жизнь, которая продолжается вокруг, пока ты застрял в своей. И от этого разговор становился ещё более реальным. — Я звоню заранее, — сказала Нэнси. — Мы с Джонатаном собираемся приехать в Нью-Йорк на несколько дней. Майк не сразу понял.Не потому что не услышал, а потому что мозг отказался принимать смысл. — Приехать?.. — переспросил он медленно. — Да. У него дела по работе и я поеду с ним.И мы подумали…что было бы неплохо увидеться. В комнате стало тише, хотя ничего не изменилось. Просто звук перестал доходить так же, как раньше. Майк медленно сел.Не потому что хотел, а потому что тело само решило, что стоять больше не нужно. — Когда? — спросил он. — Через пару дней. Пауза. Два дня. Слишком мало, чтобы подготовиться.Слишком много, чтобы не думать. Он опустил взгляд. Пол казался грязнее, чем обычно. Как будто за эти секунды что-то изменилось в самой квартире. — Ты рад? — осторожно спросила Нэнси. Майк молчал. Потому что в голове был только один честный ответ, и он не подходил ни для одного разговора. — Конечно, — сказал он наконец. — Просто неожиданно. — Ты стал странно разговоривать. «Странно». Как будто раньше он был нормальным.Как будто это вообще ещё возможно.Майк сжал пальцами край стола так сильно, что почувствовал, как дерево слегка скрипнуло. — Я просто много работаю. — Все вы так говорите. В её голосе не было упрёка. Только усталое понимание. Как будто она давно перестала ожидать, что люди остаются прежними. Майк не ответил. Пауза стала тяжелее.И в ней он впервые ясно почувствовал: разговор сейчас сдвинется в сторону, откуда уже не вернуться так просто. И Нэнси сказала: — Слушай… а как Уилл? Имя ударило резко, почти физически.Майк резко выпрямился. — Что? — выдохнул он. — Уилл. Джонатан говорил, что он тоже в Нью-Йорке. Мы думали, может, вы видитесь. И вот здесь всё изменилось. Внутри него будто что-то медленно сжалось. Уилл. Не как воспоминание. Как реальность.Он здесь.В этом городе, в этом воздухе, в этих улицах, по которым Майк ходит, не замечая. И внезапно это перестало быть абстракцией.Потому что теперь это означало возможность.Встречу, случайность…взгляд. Он медленно опустил глаза на свои руки. И самое страшное в том, что он знает, как он выглядит со стороны.Просто старается не фиксировать это.Потому что если зафиксировать — придётся признать. Он не в порядке.Не просто устал, не просто переживает период. Он разваливается.Медленно.Без драматических вспышек. Просто день за днём становится чуть хуже, и он уже не может точно вспомнить, когда это началось. Сон стал рваным. Иногда он не спал вовсе, просто лежал, слушая город. Иногда проваливался в сон так резко, что не помнил, как отключился. Еда стала чем-то второстепенным. Он мог не есть целый день и обращать на это внимание только вечером. Иногда он ловил себя на том, что стоит у стены и не помнит, как туда пришёл. И были вещи, о которых он вообще не думал вслух.Потому что если начать, то можно не остановиться. — Майк? — голос Нэнси снова вернул его. — Ты молчишь. Он моргнул. — Да, я слушаю. Но это тоже было неправдой.Потому что он уже видел другое. Уилл. Стоит где-то рядом.И смотрит.Слишком долго, слишком внимательно.И в этом взгляде нет обвинения, нет злости, а только узнавание. И осознание, что человек перед ним — не тот. Майк резко провёл рукой по лицу. — Мы давно не виделись, — сказал он наконец. Голос звучал так, будто принадлежал кому-то другому. — Всё нормально между вами? — осторожно спросила Нэнси. И этот вопрос стал точкой давления.Потому что ответ был невозможен.Что вообще значит «нормально», если ты сам уже не уверен, кто ты? Он закрыл глаза. И впервые за весь разговор почувствовал не просто тревогу. А страх. Но он заключался не в самой встрече.А в моменте, когда Уилл увидит его спустя столько таким: измотанным, не живым и сломанным. Увидит человека, который причинил ему столько боли.  Но сейчас, этот же человек доставляет столько же боли и себе.А возможно и больше. На следующий день он вышел из квартиры ближе к вечеру, когда Нью-Йорк уже начинал медленно захлёбываться неоновым светом и шумом пятничной ночи. Дверь подъезда тяжело хлопнула за спиной, и Майк на секунду замер на ступеньках, будто организм снова пытался убедить его вернуться обратно. Не идти. Не показываться людям. Не существовать хотя бы ещё несколько часов. Но выбора не было. Деньги заканчивались слишком быстро. Он медленно сунул руки в карманы куртки и пошёл вдоль улицы, стараясь не смотреть на своё отражение в витринах. Хотя иногда взгляд всё равно цеплялся. И каждый раз внутри что-то неприятно сжималось. Волосы отросли и теперь постоянно лезли в лицо, потому что Майк давно перестал нормально стричься. Иногда он просто срезал несколько прядей ножницами в ванной, даже не смотря в зеркало. Он выглядел старше. Гораздо старше своих лет.И хуже всего было то, что это замечал не только он.Люди в метро иногда смотрели подозрительно долго.Продавец в магазине возле дома однажды спросил, всё ли у него нормально.А пару дней назад какая-то женщина на улице случайно уступила ему место на скамейке так осторожно, будто боялась, что он сейчас просто рухнет на асфальт. Майк тогда почти возненавидел её за этот взгляд.Жалость всегда ощущалась как пощёчина. Он остановился возле маленького круглосуточного магазина и зашёл внутрь. Над дверью тихо звякнул колокольчик.Тёплый воздух ударил в лицо запахом дешёвого кофе, сигарет и пыли. — Снова ночь? — устало спросил продавец за кассой, даже не поднимая головы. Майк только коротко кивнул. Он купил кофе в бумажном стакане и сигареты — последние до зарплаты.Хотя он прекрасно знал, что зарплата всё равно уйдёт не на еду, не на квартиру и не на нормальную жизнь. Борис должен был принести ему дозу сегодня ночью. Эта мысль сидела в голове с самого утра.Хотя нет.Даже не мысль.Потребность. Ломка начала накрывать его ещё днём. Сначала едва заметно: просто тревога, потом раздражительность, потом дрожь в пальцах.Теперь же тело уже буквально кричало.Он чувствовал это в каждой мышце.Под кожей, в костях.Словно внутри организма медленно включали ток. Майк вышел обратно на улицу и сделал большой глоток кофе. Горячая горечь обожгла язык.Он почти не почувствовал вкуса. Ветер ударил в лицо влажным холодом, и Майк машинально втянул голову в плечи. Осень становилась всё тяжелее. Воздух пах дождём, мокрым бетоном и выхлопами машин. Где-то вдали гудели сирены. Город жил, а Майк уже давно существовал где-то отдельно от него. До клуба было около пятнадцати минут пешком. Ночной бар в полуподвальном помещении недалеко от метро. Громкая музыка, дешёвый алкоголь, постоянный полумрак и люди, которые приходили туда либо забыться, либо найти кого-то, кто поможет забыться. Идеальное место для человека вроде него. Потому что там никто не задавал лишних вопросов. Если ты приходил вовремя, не падал посреди смены и выполнял работу — всем было плевать, как именно ты выглядишь.Майк думал, что именно поэтому до сих пор там держится. Он спустился по лестнице к служебному входу, чувствуя, как внутри снова начинает нарастать знакомая дрожь. Музыка уже гремела за стенами клуба, отдаваясь глухими ударами где-то под рёбрами. У входа курили двое охранников.Один из них лениво кивнул. — Живой ещё? Майк слабо усмехнулся. — Пока да. Он прошёл внутрь. Тёплый воздух клуба сразу ударил в лицо смесью алкоголя, дыма, дешёвого парфюма и чего-то сладкого, приторного. Свет был приглушённым — красным, фиолетовым, грязно-синим. Всё вокруг тонуло в тенях и музыке. Майк давно привык к этому месту.Даже полюбил его в каком-то смысле.Здесь было проще растворяться. Бармен за стойкой: Дэн — бросил на него быстрый взгляд и нахмурился. — Ты выглядишь как дерьмо. — Ага. — Серьёзно, чувак. Ты вообще спал? Майк пожал плечами. Он снял куртку и повесил её в подсобке. Потом посмотрел на себя в маленькое мутное зеркало возле шкафчиков. На секунду стало трудно дышать. Он выглядел ужасно. Глаза покраснели от недосыпа.Зрачки были слишком расширенными даже сейчас.Нижняя губа опять была искусана до крови. И в голове вдруг вспыхнула одна короткая мысль. «Что если Нэнси увидит тебя таким?..» От этого внутри всё резко сжалось.Майк отвернулся от зеркала почти сразу. Нет. Он не мог сейчас думать об этом.Не здесь.Не сегодня. Он вышел в зал и начал работать. Первые часы проходили как обычно. Сначала людей было немного. Несколько уставших офисных работников у бара. Парочка студентов возле сцены. Двое мужчин в дорогих пальто, которые пили виски и о чём-то напряжённо спорили. Майк двигался автоматически. Принять заказ. Отнести напитки. Забрать пустые стаканы. Вернуться обратно. Он давно научился отключаться во время смен.Это было похоже на странный режим выживания.Тело двигалось само, а голова существовала где-то отдельно.Он даже не помнил лица людей, с которыми разговаривал пять минут назад. Но сегодня всё было хуже. Ломка накрывала всё сильнее.Сначала дрожали только руки.Потом начало ломить суставы.Спина ныла так, будто его били несколько часов подряд.Под кожей появилось мерзкое ощущение беспокойства — словно тысячи мелких иголок медленно двигались внутри тела.Майк несколько раз сжимал пальцы так сильно, что ногти впивались в ладони. Не помогало. Он чувствовал, как организм буквально начинает требовать дозу.Сердце билось слишком быстро.Во рту пересохло.Периодически начинало подташнивать. А хуже всего была тревога. Господи.. Эта чёртова тревога. Она разрасталась внутри с каждой минутой.Будто в грудной клетке медленно натягивали проволоку. Майк то и дело проверял телефонный автомат у входа, будто от этого могло что-то измениться. Ничего. Гудок в трубке был пустой, холодный, безответный.Борис ещё не звонил.Он обещал приехать ближе к ночи.Майк пытался держаться за эту мысль как за спасательный круг. — Ещё немного.Нужно просто дотянуть. — пронеслось у него в голове. Около полуночи клуб начал заполняться по-настоящему. Музыка стала громче. Свет всё ярче. Люди всё пьянее. Воздух быстро сделался тяжёлым и горячим. Майк принимал заказы почти без остановки. Кто-то смеялся слишком громко прямо ему в лицо. Кто-то случайно толкнул его плечом. Одна девушка схватила его за руку, пытаясь флиртовать, но он выдернул ладонь так резко, будто обжёгся. Он почти не чувствовал себя человеком. Скорее чем-то вроде тени, которая просто двигается между столиками.Но потом поток заказов внезапно начал спадать. На несколько минут стало тише. Майк остановился возле бара, тяжело выдыхая.Ладони вспотели, сердце колотилось, музыка вдруг начала раздражать почти физически. Он машинально поднял взгляд на зал. И застыл. Сначала он увидел девушку. Рыжие волосы, короткая тёмная куртка, слегка усталое лицо, которое стало взрослее, резче, но глаза остались теми же. Макс. Рядом сидел высокий темнокожий парень в сером худи. Лукас. Майк почувствовал, как внутри всё мгновенно оборвалось. Воздух застрял где-то в груди. Нет. Нет. Нет. За их столиком сидел ещё кто-то незнакомый — темноволосый парень, которого Майк никогда раньше не видел. Но он почти не смотрел на него. _____________________________________________ Советую включить саундтрек — Marion Barfs — Clint Mansell, Kronos Quartet _____________________________________________ Потому что в следующую секунду заметил движение. К их столику кто-то подходил. И мир вокруг будто резко стал медленнее. Сначала Майк увидел только силуэт. Высокий, слегка худощавый, тёмная куртка. Потом лицо. И сердце буквально остановилось. Уилл. Он стал выше, черты лица стали взрослее, острее. Волосы теперь были чуть длиннее, чем раньше, и падали на лоб мягкими тёмными прядями. В движениях исчезла та постоянная зажатость, которая раньше жила в нём почти всегда.Походка стала увереннее. Но глаза… Глаза тоже остались теми же.Те самые.От которых у Майка когда-то перехватывало дыхание. Уилл улыбнулся чему-то, что сказал Лукас, и сел рядом с ними. И в этот момент Майка парализовало.Полностью.Он не слышал музыку, не чувствовал людей вокруг. Только собственное сердце.Оно билось так сильно, что становилось больно. Нет….. Нетнетнетнет.. Он не должен был его видеть. Не человека с дрожащими руками, синяками под глазами и зависимостью вместо нормальной жизни.Не развалину, не жалкое существо, которое едва держится на ногах без дозы. Уилл не должен был смотреть на него таким. Макс вдруг замолчала.Будто почувствовала что-то.Она медленно повернула голову. И посмотрела прямо на него. Майк увидел, как изменилось её лицо. Секунда узнавания. Шок. И этого хватило. Тело среагировало быстрее мозга. Он сорвался с места буквально мгновенно.Просто развернулся и пошёл прочь.Нет, не пошёл.Побежал. Музыка гремела в ушах. Кто-то что-то крикнул ему вслед.Майк почти врезался в одного из посетителей, потом толкнул дверь служебного коридора и буквально полетел дальше.Сердце колотилось как сумасшедшее.Дышать становилось невозможно.В груди разрастался животный ужас. Он выбежал через заднюю дверь клуба в тёмный переулок и только там наконец остановился.Точнее попытался. Ноги подкосились почти сразу. Майк рухнул на мокрый асфальт, тяжело хватая воздух ртом. Его трясло.Боже.Как же его трясло.Ломка ударила по организму сразу всей силой.Руки дрожали настолько сильно, что он не мог нормально сжать пальцы.По позвоночнику проходили болезненные спазмы.Кожа горела.Нет — наоборот.Ему было холодно.Невыносимо холодно, хотя лоб покрылся потом. Майк согнулся пополам, упираясь ладонями в асфальт. Его мутило. Желудок болезненно скручивало.Каждый вдох давался с трудом.В голове шумело.Перед глазами всё плыло.Он слышал собственный пульс. «Он здесь.» Эта мысль ударяла снова и снова. «Уилл здесь.» Не где-то далеко.Не в воспоминаниях. В Нью-Йорке. В этом городе. В нескольких метрах от него. Он закрыл лицо руками.Плечи начали дрожать. — Блять.. Уилл был светлым, чистым, настоящим. А Майк… Майк превратился в….пустую оболочку. В человека, который сидит в грязном переулке возле клуба и трясётся от ломки, ожидая дозу как чёртов наркоман. Ему захотелось исчезнуть.Прямо сейчас.Раствориться и перестать существовать. Слёзы полились сами. Резко, без предупреждения. Он даже не понял сначала, что плачет.Только почувствовал горячую влагу на щеках.Потом ещё.И ещё.. Дыхание сорвалось. Майк прижал ладони к глазам, будто это могло остановить всё происходящее.Он ненавидел себя.Как же он себя ненавидел. За слабость, за страх, за то, что не смог удержать собственную жизнь в руках, за наркотики, за ложь, за Уилла. Особенно за Уилла. Потому что если бы Майк был нормальным человеком — ничего этого бы не случилось. Если бы он тогда не испугался.Если бы просто сказал правду.Если бы.. Тихий жалобный звук внезапно прорезал шум в голове. Майк медленно убрал руки от лица. Сначала он даже не понял, что слышит.Потом звук повторился: тонкий, хриплый, детский. Майк поднял взгляд. Из темноты переулка к нему медленно ковылял маленький чёрный котёнок. Совсем крошечный, мокрый от дождя, один бок был грязным, а передняя лапка странно поджималась при каждом шаге.Наверное  сломана или сильно повреждена.Котёнок снова жалобно мяукнул, а потом подошёл ближе. Майк смотрел на него, не двигаясь. Внутри всё ещё бушевала паника, тело ломало, слёзы продолжали течь. Но это маленькое существо вдруг осторожно ткнулось носом ему в колено и медленно забралось на дрожащие ноги. Майк судорожно вдохнул. Котёнок был тёплым.Невероятно тёплым.Он свернулся у него на коленях, тихо дрожа всем телом, а потом вдруг начал мурлыкать.Слабенько, но по-настоящему. И в этот момент что-то внутри Майка надломилось окончательно. Майк сидел на холодном асфальте, с котёнкои на коленях, слёзы текли непрерывным потоком, руки дрожали так, что удержать маленькое тело было почти невозможно. Ломка накатывала волнами, как ледяные клинки, вонзающиеся в каждую мышцу, каждую жилку, заставляя тело изгибаться от боли. Каждое дыхание давалось с усилием, прерывалось сухими, хриплыми всхлипами, которые вырывались из груди вопреки всем усилиям. Руки и ноги сводило судорогой, мышцы будто отказывались подчиняться, каждая клетка кричала от усталости и желания облегчения. Глаза горели, слёзы уже смешались с грязью на щеках. Волосы прилипли к лицу, но он не мог поднять руку, чтобы убрать их — тело просто не слушалось. Сердце колотилось, грудная клетка сжималась до невозможности, будто каждый вдох был наказанием за прошлые ошибки. В голове крутились мысли — страх, что дозы может не быть, паника, что Уилл увидит его в таком виде, а вместе с этим странное, почти садистское ощущение облегчения от того, что боль теперь полностью настоящая, не скрытая, не притворная. Он пытался сосредоточиться на котёнке. Он тёплый, маленький, хрупкий, и это давало хоть какую-то точку опоры. Котёнок жалобно мяукал, прижимаясь к нему, и Майк ощущал, как холодные руки перестают быть абсолютно бесполезными хотя бы на несколько секунд. Он гладил его осторожно, пальцы едва дотрагиваясь до шерсти, чтобы не причинить боль. Маленькое существо словно чувствовало его внутреннее состояние, мягко дергало головой, чтобы получить внимание, и это стало первым сигналом живого тепла, которое проникло внутрь Майка после часов, дней боли. Но облегчение было кратким. Ломка накатывала снова, резкая и немилосердная. Колени тряслись, руки сводило спазмами. Каждое прикосновение котёнка было одновременно спасением и источником боли — невозможно сосредоточиться на чем-то одном. Голова раскалывалась, зубы стучали, живот сводило резкой судорогой. Он пытался вдохнуть, но лёгкие словно сжимались, хватка внутри грудной клетки была невыносимой, а желудок скручивало так, что он почти терял сознание. Каждое движение давалось невероятным усилием. Майк пытался подняться, но колени предательски подкашивались, руки дрожали так, что он еле удерживал котёнка. Маленькое существо вздёрнуло голову, тревожно мяукнув, и Майк прижал его к груди ещё крепче, будто это могло хоть как-то удержать его на земле. Он позволил себе снова закрыть глаза и дать слезам течь. Поток был непрекращающимся, и с каждой каплей он ощущал одновременно страх и облегчение. Страх, что Уилл когда-нибудь увидит его в этом состоянии. Облегчение, что Борис скоро принесёт дозу, что это позволит хоть немного выжить в этом аду. Борис появился через несколько минут, тихо, осторожно, с пакетом в руках. Майк не мог пошевелиться, сердце колотилось, дыхание сбилось, но он почувствовал, как рядом появился кто-то живой, надёжный. Борис присел рядом, положил пакет на землю и тихо сказал: — Давай, возьми. Я рядом. Всё будет хорошо. Майк протянул руки, но они дрожали так сильно, что едва смог схватить пакет. Борис мягко помог ему, поддерживая его тело, пока Майк принимал дозу. Ломка начала медленно отступать, мышцы расслаблялись, сердце замедлялось, дыхание стало чуть ровнее. Но слёзы не прекращались — слёзы не только боли, но и странного, мучительного облегчения. Котёнок продолжал мурлыкать на коленях, а Майк впервые за долгое время ощутил, что хотя бы на мгновение он снова человек. Полностью разрушенный, дрожащий, плачущий, но всё же человек. Майк продолжал сидеть на этом дурацком асфальте, ссутулившись и прижимая животное к груди так осторожно, будто это было что-то хрупкое и единственное настоящее во всём его гнилом мире. Щёки всё ещё были мокрыми от слёз, нос заложило от сильного плача, глаза жгло. Он тяжело дышал, иногда вздрагивая всем телом, когда остатки ломки снова проходились по мышцам тупой болезненной волной. Котёнок тихо мурлыкал у него под руками, согревая маленьким дрожащим телом. Борис стоял рядом, прислонившись к кирпичной стене переулка, и молча курил. Красный огонёк сигареты вспыхивал в темноте, освещая его уставшее лицо на пару секунд. Он долго ничего не говорил, просто наблюдал за Майком так спокойно, будто видел подобное уже сотни раз. А потом тихо произнёс: — Тебе надо вернуться. Майк даже не сразу понял смысл слов. Он медленно поднял голову. Глаза были покрасневшими, мутными от слёз и веществ. — Что?.. — голос прозвучал хрипло. — На смену. Иначе хозяин клуба тебя вышвырнет нахрен. Майк уставился на него почти с ужасом. — Я не могу. Он сказал это сразу.Не потому что не хотел работать.Потому что внутри всё снова начало сжиматься от одной мысли о зале.О том, кто сейчас там. О ком. Перед глазами мгновенно вспыхнул образ Уилла — не детский, не тот, которого он помнил в Хоукинсе, а новый. Взрослый, высокий,спокойный..красивый. И от этого внутри снова стало трудно дышать. Майк резко опустил взгляд в асфальт. — Я не смогу туда зайти, — прошептал он. — Борис… я не могу. Тот медленно выдохнул дым через нос. — Сможешь. — Нет. — Майк. — Нет. Теперь голос начал дрожать сильнее. Паника снова медленно поднималась изнутри, липкая и холодная. — Ты не понимаешь… Он судорожно провёл ладонью по лицу. Пальцы всё ещё дрожали. — Он там. Борис молчал. Майк сглотнул. — Он увидит меня. Последние слова прозвучали почти неслышно.Будто признание, будто что-то постыдное. Борис потушил сигарету о стену и наконец подошёл ближе. Присел рядом на корточки. Некоторое время просто смотрел на него. — Ты думаешь, он смотрит на тебя так же, как ты сам на себя? Майк резко усмехнулся. — Потому что есть на что смотреть. Даже сейчас, под веществами, когда тревога слегка приглушилась, он всё равно чувствовал собственное тело слишком отчётливо. Худое до болезненности, острые ключицы под тканью толстовки, ввалившиеся щёки, серую кожу, синяки под глазами, которые уже невозможно было скрыть никаким светом. Он выглядел как человек, который медленно убивал себя. Потому что так и было. Майк опустил взгляд на свои руки. На костяшках ещё оставались следы старых ссадин.Под рукавами толстовки — полосы заживающих порезов. Ему стало тошно от самого себя. — Он не должен видеть это. Борис молчал несколько секунд.А потом спокойно сказал: — Тогда просто не смотри на него. Майк нервно засмеялся. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Борис… — Тебе нужны деньги. Это прозвучало жёстче и реальнее. И Майк замолчал. Потому что это была правда.Деньги ему были нужны.На квартиру,на сигареты, на еду, которую он почти не ел. И в первую очередь — на дозу. И даже сейчас, после всего этого, после истерики в переулке, после слёз и паники, часть его мозга уже думала о следующем разе. Эта мысль вызывала отвращение.Он ненавидел себя за это.Ненавидел настолько сильно, что внутри снова начала подниматься знакомая волна самопрезрения. Майк закрыл глаза и тяжело выдохнул. Котёнок у него на руках тихо мяукнул.Майк медленно провёл пальцами по его спине. — Я не хочу обратно, — тихо сказал он. И в этих словах было столько усталости, что даже Борис на секунду отвёл взгляд.Но потом всё равно произнёс: — Надо,Майк.Надо. Где-то вдалеке проехала машина. Над переулком гудела старая вывеска клуба. Ветер тянул по мокрому асфальту обрывки мусора. Майк медленно кивнул.Очень медленно.Так, будто подписывал себе приговор. Он осторожно поднялся на ноги. Тело всё ещё казалось странно тяжёлым и лёгким одновременно. Под веществами движения были чуть заторможенными, будто мир вокруг слегка запаздывал. Котёнка он осторожно прижал к груди. — Я посижу с ним, — сказал Борис. — После смены заберёшь. Майк несколько секунд смотрел на маленькое чёрное существо, свернувшееся у него в руках.Потом очень аккуратно передал его Борису. И почему-то именно в этот момент ему захотелось снова расплакаться. Потому что котёнок смотрел на него такими доверчивыми огромными глазами, будто Майк был хорошим человеком.А он уже давно не чувствовал себя хорошим.Вообще ничем хорошим. Он отвернулся раньше, чем это чувство успело раздавить его окончательно. Потом пошёл обратно к клубу. Каждый шаг давался тяжело.Ноги будто налились свинцом.Внутри снова поднималась паника. Потому что где-то там был тот самый человек. Уилл. Само имя било под рёбра. Майк чувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее с каждым шагом к двери клуба.Он пытался дышать глубже.Пытался собраться.Пытался хотя бы выглядеть нормально. Но внутри всё уже разваливалось. Он толкнул служебную дверь и вошёл обратно. Музыка мгновенно ударила по ушам.Тяжёлый бас, голоса, смех, запах алкоголя, дыма и чужих духов.Свет снова резанул по глазам. Майк опустил голову почти сразу. Он не мог поднять взгляд.Не мог.Ему казалось, что если он случайно увидит Уилла ещё раз — сердце просто остановится.Он быстро пошёл вдоль стены, стараясь не смотреть в сторону зала.Только вниз, только в пол, только бы не видеть.Только бы никто не увидел его.Он чувствовал себя отвратительно уязвимым. Под веществами эмоции были приглушены, но страх перед Уиллом всё равно пробивался сквозь это искусственное спокойствие, как нож через тонкую ткань. Майк подошёл к барной стойке и попытался сосредоточиться на стаканах. На заказах, на сотрудниках, на мусорке в конце концов. Лишь бы не думать,лишь бы не поднять глаза.Музыка гремела слишком громко, люди смеялись, кто-то то звал официанта, кто-то ругался. Но всё это проходило мимо него как сквозь воду.Он существовал будто отдельно от собственного тела. И именно поэтому сначала даже не понял, что кто-то тянет его за рукав толстовки. Лёгкое прикосновение, очень осторожное, но Майк дёрнулся так резко, будто его ударило током.Сердце мгновенно провалилось куда-то вниз. Он обернулся. И застыл. Перед ним стояла девушка с рыжими волосами. Макс. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.И в этих глазах было столько шока, что у Майка внутри всё похолодело. Несколько секунд они просто молчали. Музыка гремела вокруг.Люди двигались.Клуб жил своей жизнью. Но для Майка мир будто остановился. Макс медленно отпустила рукав его толстовки. — Майк?.. — тихо произнесла она. И от звука собственного имени из её уст у него чуть не подкосились ноги.Она увидела его, она увидела, во что он превратился.. Он машинально сделал шаг назад. Макс продолжала смотреть на него.И чем дольше смотрела, тем сильнее менялось её лицо.Ей физически больно видеть его таким.И именно это сломало Майка сильнее всего.Потому что он не мог этого выдержать.Не её взгляд, не это молчание, не осознание того, насколько всё плохо стало заметно со стороны. Макс тихо выдохнула: — Боже… И Майк почувствовал, как к горлу снова подступают слёзы.Ну нет..Только не сейчас. Он не хотел плакать перед ней.Не хотел выглядеть ещё более жалким.Он резко отвёл взгляд. — Не надо. Голос прозвучал хрипло. Макс шагнула ближе. — Что с тобой случилось?.. Макс всё ещё держала его за рукав. Крепко. Будто реально боялась, что если отпустит — он просто растворится в этой толпе, в этом шуме, в этом мигающем красно-синем свете клуба. А Майк стоял перед ней, опустив голову, и тяжело дышал. Музыка долбила по ушам так сильно, что внутри всё вибрировало. Бас отдавал прямо в рёбра. Люди толкались плечами, смеялись, орали что-то друг другу в лица, кто-то пролил алкоголь на пол, и от смеси сигарет, пота и дешёвого алкоголя начинало мутить ещё сильнее. Майк чувствовал, как у него плывёт картинка перед глазами. Свет мигал слишком резко. Лица расплывались. Звуки тянулись как резина. И среди всего этого — Макс. Настоящая. Смотрящая на него так, будто сейчас сердце себе вырвет от ужаса.Он не должен был стоять перед ней таким.Точно не таким. Макс медленно оглядела его с ног до головы. И чем дольше смотрела — тем хуже становилось выражение её лица.Она будто сначала не верила.Будто пыталась убедить себя, что ей показалось. Но потом взгляд зацепился за дрожащие пальцы Майка. За впалые щёки. За стеклянные красные глаза. За то, как его слегка качало даже когда он просто стоял на месте. И у неё внутри всё оборвалось. — Майк… — тихо сказала она. — Что с тобой? Он сразу нервно усмехнулся. Как человек, который смеётся просто потому, что иначе сейчас просто тупо развалится. — Да ничего. Макс нахмурилась. — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо, — он тут же закивал. Слишком активно.  — Очень приятно слышать. Очень поддерживающе. Ты тоже нормально выглядишь. Рыжая всё ещё. Это хорошо. Рыжий — крутой цвет. Как кетчуп. Или пожарная машина. Или ад. Он сам коротко хмыкнул со своей фразы. Макс — нет. Она смотрела на него так внимательно, что Майку стало не по себе.Даже сквозь весь туман в голове. Она видела.Видела, что что-то очень не так. — Ты под чем-то? — тихо спросила она. Майк замолчал.Потом посмотрел на неё — и вдруг улыбнулся.Совершенно не к месту. — У тебя глаза прям как раньше. — Майк. — Нет, серьёзно. Я забыл уже. Ну… не забыл. Просто… — он покрутил пальцем возле виска, — у меня сейчас мозг как суп. Или как пюре. Бля, я не знаю. Макс молчала. И чем дольше она молчала — тем сильнее ему хотелось начать нести ещё больше херни, лишь бы она не смотрела так. Потому что этот взгляд был хуже всего.Не злой, а именно испуганный. — Не смотри так, — быстро сказал Майк и нервно засмеялся. — Ты сейчас выглядишь как училка, которая хочет оставить меня после уроков — Ты странно себя ведёшь. — Я всегда странно себя вёл. — Нет. Она сказала это сразу. Макс сделала шаг ближе. — Ты дрожишь. Майк сразу сунул руки в карманы толстовки. — Холодно просто. — В клубе? — Ну… эмоциональный кондиционер. Он тихо засмеялся сам с себя. Макс даже не моргнула. И от этого ему стало совсем дурно. Он отвёл взгляд. Начал теребить рукав толстовки.Пальцы дрожали так сильно, что ткань ходила ходуном. Потом вдруг быстро спросил: — А Уилл сюда не придёт?.. Макс моргнула. — Что? Майк резко посмотрел ей за плечо.Потом в толпу.Потом снова куда-то в сторону. — Ну сюда. Сейчас. Он же здесь? Бля, тут всё двигается, я вообще не понимаю. Люди как…не знаю. Почему все так смотрят? Они всегда так смотрели?.. — Майк. — Я просто спрашиваю. Он начал быстро кивать. — Просто если он сюда придёт — это будет пиздец. Ну прям полный. Я не хочу. Вообще не хочу. Макс нахмурилась. — Почему? Майк открыл рот.Закрыл.Потом пожал плечами и нервно усмехнулся. — Потому что я выгляжу как мусорный пакет после дождя. — Не говори так. — Да это правда. Он снова засмеялся. — Господи… — он потёр лицо ладонью. — Ты настоящая вообще? Или у меня уже глюки? Потому что вчера я видел голубя в метро и минут пять думал, что он сейчас скажет мне что-то важное. Макс смотрела на него почти в ужасе. — Что ты принял? — Ну не смотри так, — быстро сказал он. — Ты сейчас выглядишь как моя мать, когда я в детстве высыпал пакет муки на пол. Она резко схватила его за руку. И Майк сразу дёрнулся. Потому что прикосновение оказалось слишком настоящим и слишком трезвым. — Ты меня пугаешь. Улыбка медленно сползла с его лица.Он несколько секунд просто смотрел на неё.Будто пытался нормально понять смысл слов. Потом тихо сказал: — Я не хотел. Макс сглотнула. — Когда это началось? — Не знаю. — Майк. — Я правда не знаю. Он провёл ладонью по волосам. — Всё как-то… поехало просто. — Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит? Майк задумался. Очень серьёзно. Долго смотрел в одну точку.Потом абсолютно спокойно ответил: — Музыка громкая. Макс прикрыла глаза.Будто пыталась не сорваться. — Майк. — Что? — Я не шутки шучу. — Я тоже. Он снова начал улыбаться. Этой своей странной улыбкой человека, который уже почти не контролирует себя. — Я сейчас очень серьёзный человек вообще-то. Потом вдруг наклонился ближе и шёпотом сказал: — У тебя волосы светятся. — Чего? — Ну не буквально… наверное. Хотя хер знает. Тут свет странный..Ты как светофор. Макс резко взяла его за подбородок и заставила посмотреть на себя. Майк вздрогнул, как будто его выдернули из воды. Макс тихо выдохнула. — Господи… Майк вдруг слабо улыбнулся. — Ты сейчас заплачешь. — Потому что ты выглядишь так, будто умираешь. Он уставился на неё пару секунд. — Ну… драматично. — Я серьёзно! Она впервые повысила голос. — Не кричи. Макс сразу выдохнула и чуть отпустила его руку. — Ладно, прости. Майк кивнул.Потом вдруг выдал: — У меня котёнок есть. Она растерялась. — Что? — Ну… не мой пока. Чёрный и очень злой. Хотя нет. Не злой, просто у него лапа сломана. Он говорил обрывками. Перескакивая между мыслями так быстро, будто сам не успевал их ловить. — Он в переулке сидел. А потом ко мне залез, а я плакал. Это было пиздец тупо вообще. Макс чувствовала, как внутри всё холодеет. Потому что он говорил как человек, который держится на последней нитке. Майк вдруг снова засмеялся. — Бля, прикинь, если бы Уилл увидел меня рыдающим с котом? Я бы просто умер нахуй на месте. — Майк, послушай меня. — Нет, кот реально классный был. Он такой маленький… — Майк показал дрожащими пальцами размер. — Вот такой. Прям как крыса Макс сжала челюсть. — Ты давно не спишь? — Не знаю. — Ты ел сегодня? Он очень серьёзно задумался. — Кофе считается? Макс прикрыла лицо ладонью. — Господи… — И сигарета! Но сигареты это не еда. Хотя если подумать… — Майк. — Что? — Тебе нужна помощь. И вот тут он резко замолчал.Полностью.Будто эта фраза всё-таки пробилась сквозь шум, наркотики и хаос в голове. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом тихо усмехнулся. — Ага. И отвёл взгляд. Это «ага» прозвучало так обречённо, что у Макс внутри всё болезненно сжалось. Будто он давно всё понял сам.Просто уже не знал, что теперь делать.Потом он снова заговорил. — Ты только Уиллу не говори, ладно? — Майк… — Серьёзно. Он снова посмотрел на неё. И теперь в глазах был уже не бред. Не нервный смех. Страх. — Пожалуйста. Макс сглотнула. — Почему? — Нетнетнет. Он начал качать головой. — Не надо. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы он видел меня таким. Вообще. Никогда. — Да почему?! Майк нервно рассмеялся. — Ну посмотри на меня. И в этот раз Макс ничего не ответила.Потому что ответ был слишком очевиден. Она смотрела на него ещё несколько секунд. На дрожащие пальцы, которые никак не могли успокоиться, на красные уставшие глаза, на то, как его дёргало от каждого громкого звука вокруг. Музыка в клубе била по ушам так сильно, что вибрация будто проходила сквозь рёбра. Люди толкались рядом, смеялись, кто-то орал что-то бармену через весь зал, стекло звякало, алкоголь плескался на пол. А Майк стоял посреди этого хаоса так, будто вообще не понимал, где находится. И при этом он всё ещё пытался улыбаться, как будто всё нормально.И это усугубляло ситуацию. Макс медленно выдохнула. — Пойдём отсюда. Майк моргнул. Сначала один раз. Потом второй. — Чего? — На улицу. — Зачем? — Потому что ты сейчас свалишься прямо здесь. Он тут же замотал головой. — Нееет. Не могу. Мне работать надо. Я вообще сейчас очень рабочий человек. Максимально. Человек труда. Меня бы на плакат повесили. Он резко откинул руку в сторону и чуть не ударил по какому-то парню, проходящему мимо. — Осторожнее, мать твою, — раздражённо бросил тот. Майк тут же очень серьёзно кивнул. — Извините, сэр. У меня  небольшие проблемы с координацией и пространством. Парень нахмурился. — Ты обдолбанный? — Возможно..Хорошего вечера. Тот покрутил пальцем у виска и ушёл. Майк проводил его взглядом и вдруг тихо сказал: — Он меня осудил. Макс схватила его за локоть. — Пошли. — Макс… — Пошли. — Я нормально. Он попытался выпрямиться, но получилось очень плохо.Его сразу качнуло в сторону. Макс только сильнее вцепилась в его руку. — Ты вообще себя слышишь? Майк нахмурился.Подумал. — Да…? Ну хотя не очень. Макс потащила его через зал. Майк сначала упирался.Скорее автоматически, чем специально.Ноги заплетались.Он постоянно цеплялся плечами за людей. — Подожди, мне надо… мне надо было… блин… Он резко замолчал посреди фразы. Потому что сам забыл, что хотел сказать. Макс быстро повела его вдоль стены, подальше от столиков. Майк начал оглядываться.Очень нервно.Будто ждал, что сейчас кто-то выйдет из толпы и всё закончится. — А Уилл где? Макс стиснула зубы. — Не знаю. — Он сюда не идёт? — Майк. — Что? — Хватит. Он сразу затих.Где-то на секунды три. Потом снова наклонился к ней ближе и зашептал: — Просто если он меня увидит сейчас, я реально сдохну. Вот прям сразу. У меня сердце нахуй остановится. Ты потом будешь полиции объяснять, почему я умер как дебил возле автомата с пивом. — Господи… — Нет, серьёзно. Ты не понимаешь. Я сейчас выгляжу как человек, которого выкопали из могилы — Майк. — А если он уже меня видел? — вдруг резко спросил он и схватил её за рукав. — Макс, блять, скажи честно. Он видел меня? — Нет! — Точно? — Да! — Прям точно-точно? Макс резко остановилась и повернулась к нему. — Ты можешь хоть минуту помолчать?! Майк уставился на неё.Потом медленно кивнул. — Да.. — Но тут музыка громкая, поэтому тише не станет. Макс закрыла глаза ладонью. — Боже, дай мне сил… — О, если найдёшь, то мне тоже возьми. Она снова потащила его к выходу. Майк шёл за ней, спотыкаясь почти на каждом шагу.В какой-то момент он вдруг резко остановился.Так внезапно, что Макс чуть не дёрнула себе руку. — Что ещё?! Майк смотрел куда-то в толпу. Макс сразу напряглась.Подумала, что он увидел Уилла. Но Майк вдруг очень трагично сказал: — Я потерял сигареты. Макс моргнула. — Серьёзно? — Это катастрофа. Он полез по карманам толстовки.Очень сосредоточенно. Так, будто искал бомбу. — Бля… нет… нет… всё, это конец… Потом вдруг просиял. — А нет. Вот они. И показал ей пачку с таким счастливым лицом, будто только что спас человечество. Макс смотрела на него несколько секунд.Потом просто покачала головой и вытолкнула его через боковую дверь клуба. Холодный воздух сразу ударил в лицо.После духоты внутри улица казалась почти ледяной. Майк резко втянул воздух носом и зажмурился. — Фууух… Он тут же привалился к кирпичной стене возле выхода.Голова кружилась так сильно, что асфальт под ногами будто плыл. Где-то вдали шумели машины, мигала вывеска клуба.От мокрого асфальта тянуло холодом и дождём. Майк медленно сполз спиной по стене вниз. Макс осталась стоять напротив него.Скрестила руки и молча смотрела на его лицо. А он вдруг начал улыбаться.Просто так, без причины. — Чего ты улыбаешься? — устало спросила она. — Не знаю. Он тихо засмеялся. — У тебя сейчас лицо как у злого хомяка. — Майк. — Нет, правда. Он показал руками что-то круглое возле щёк. — Такое: «я сейчас тебя убью, маленький наркоман». Макс смотрела на него каменным взглядом. Майк перестал смеяться первым.Потому что понял, что ей вообще не смешно.Он опустил взгляд и начал ковырять ногтем край пачки сигарет. Макс решила продолжить выпытывать из него хоть какую-то информацию  — Давно это продолжается? Он пожал плечами. — Что именно? — Не делай вид, что не понимаешь. Майк тяжело выдохнул, а потом поднял голову вверх и очень внимательно уставился в небо. — Облаков почти нет. — Майк. — Просто говорю. — Ты под наркотой? Он долго молчал.Слишком долго для такого вопроса. Потом тихо сказал: — Чуть-чуть . — Чуть-чуть!?.. Он снова нервно улыбнулся. — Ну… сейчас уже меньше, чем было. Мне кажется. Хотя хуй знает. У меня язык странный. Чувствуешь, как язык существует? Это вообще крипово. — Господи… Майк сразу поднял руки. — Не начинай только. — Ты вообще понимаешь, как выглядишь? Он фыркнул. — Да. — Тогда почему ведёшь себя так, будто всё нормально? — Потому что если я не буду так делать… Он резко замолчал.Улыбка медленно исчезла. Макс нахмурилась. — То что? Майк отвёл взгляд. — Ничего. — Майк. Он медленно потёр лицо ладонями.Показывая всем видом, что устал и от этого движения. — Я не хочу сейчас думать нормально, ясно? Голос стал тише. — Вообще не хочу. Макс смотрела на него молча. Потом тихо спросила: — Ты поэтому сбежал? Майк сразу понял, о ком речь. Уилл. Он нервно усмехнулся и опустил голову. — Я не сбежал. — Майк! — Ладно, сбежал. Он запрокинул голову назад и ударился затылком о стену. — Это было стратегическое отступление очень глупого человека. — Ты его боишься? Майк резко открыл глаза. — Нет. — Тогда почему тебя трясёт каждый раз, когда ты слышишь его имя? Он замолчал. Потом тихо сказал: — Ну потому что он нормальный. Макс нахмурилась. — А ты нет? Майк посмотрел на неё мутным взглядом. И вдруг снова улыбнулся.Очень криво. — Макс… я сегодня разговаривал с котом. — Ты не мог разговаривать с котом. — Я ему рассказывал всё своими слезами. — Майк. — Он меня понимал. — Это был кот. — Да. И он был лучшим слушателем за последние дни. Макс тяжело выдохнула. А Майк вдруг тихо засмеялся и закрыл лицо ладонями.Плечи слегка дрожали.Сначала она подумала, что он опять ржёт.Но потом поняла, что нет. — Майк… — Он не должен был меня видеть. — Не должен.. Макс осторожно коснулась его руки. И Майк вздрогнул. Он сидел прямо на мокром асфальте возле стены клуба, сутулившись и спрятав лицо в ладонях.Плечи подрагивали — то ли от холода, то ли от нервов, то ли от остатков ломки, которые всё ещё гуляли по телу мерзкими волнами. Макс смотрела на него сверху вниз. И теперь, при нормальном свете улицы, всё выглядело ещё хуже.Это вообще не был тот Майк, которого она знала. Макс медленно присела рядом. — Уиллер. Он не ответил.Только нервно потёр лицо руками. Потом тихо пробормотал: — Меня сейчас стошнит, наверное. Макс сразу напряглась. — Тебе плохо? — Да мне вообще охуенно. Он коротко засмеялся.И тут же поморщился, прижав пальцы к вискам. — Бляяяя, не надо было смеяться. Голова сейчас взорвётся нахуй. Макс несколько секунд смотрела на него. Потом спросила прямо: — Что ты принимаешь? Майк сразу отвёл взгляд. — Да какая разница. — Большая. — Макс… — Я серьёзно. Он начал дёргать нитку на рукаве толстовки. — Не знаю.. Разное. — Разное? — Господи, ты сейчас реально как доктор. — Потому что ты выглядишь так, будто прям щас помрёшь на этом асфальте. Майк резко поднял голову. — Не надо.. Макс даже замолчала. Он тяжело дышал, смотря куда-то мимо неё.Потом тихо добавил: — Не надо так говорить. Макс сглотнула. — Тогда скажи мне правду. Майк долго молчал. Где-то за дверью клуба снова загремела музыка.Кто-то засмеялся возле входа.Машины проезжали по мокрой улице.А он сидел, уставившись в асфальт, будто пытался решить, стоит говорить или нет. Потом тихо сказал: — Сначала это просто помогало. — Что помогало? — Не думать. Он нервно усмехнулся. — Прикинь… оказывается, если химия в башке ломается, то другая химия может её заткнуть. Макс почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. — Ну и как давно это продолжается? Он пожал плечами. — Не знаю. — Месяц? Полгода? — Наверное… давно. Потом вдруг снова быстро заговорил: — Я сначала всё контролировал. Реально. Просто иногда брал, когда совсем хуёво было. Он нервно жестикулировал руками. — А потом организм такой: «о, прикольно, давай ещё». Очень тупая схема, если честно. — Да блять, Уиллер… — Да я знаю! Он резко повысил голос.И тут же сам вздрогнул.Плечи опустились обратно. — Я знаю, ладно?.. Макс тихо спросила: — Кто ещё знает? Майк отвёл взгляд. — Никто. — Ты серьёзно? Он кивнул. — Ну… теперь ты. Макс провела рукой по лицу. — Господи… Майк нервно улыбнулся. — Ты очень много говоришь «господи». — Потому что я не понимаю, что с тобой произошло! Он резко замолчал. Улыбка медленно исчезла.Несколько секунд он просто смотрел в пустоту.Потом очень тихо сказал: — Я тоже. И это прозвучало так честно, что у Макс внутри всё оборвалось. Потому что перед ней сидел не тот Майк, который шутил, спорил и бесил всех подряд. А человек, который уже почти развалился на куски. Он сидел прямо на мокром асфальте, прижавшись затылком к холодной кирпичной стене клуба так, будто пытался через неё провалиться в никуда и исчезнуть. Ночной воздух был сырым и липким. После духоты внутри клуба улица казалась слишком тихой, слишком настоящей. Где-то рядом гудели машины, мигала красно-синяя вывеска над входом, из приоткрывающейся двери периодически вырывались басы, смех и запах алкоголя. Майка от всего этого мутило. Макс сидела рядом на корточках и не отпускала его локоть уже минут пять, будто боялась, что он сейчас вскочит и убежит прямо под машину. И, честно говоря, она уже начинала думать, что это вполне возможно. Майк снова резко поднял голову. — Он точно не выходил? Макс устало прикрыла глаза. — Нет. — Ты уверена? — Да. — А если ты просто не заметила? — Майк. — Что? Он высокий вообще-то. Высоких людей сложнее не заметить. Хотя… — он нахмурился, глядя куда-то в пространство. — Нет, наоборот легче. Блять, я запутался. Макс шумно выдохнула через нос. — Уилл тебя не видел. Майк замер. — Точно?.. — Господи, да. Он медленно выдохнул, уронив голову на стену так, словно до этого вообще не дышал. — Слава нахрен богу… Несколько секунд он просто сидел с закрытыми глазами, тяжело дыша. Макс смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сильнее скручивается неприятным холодом.Потому что это уже не выглядело как обычное «перебрал на вечеринке».Он выглядел так, будто растворялся прямо у неё на глазах. Майк вдруг снова открыл глаза.Посмотрел на неё мутным взглядом. — У меня лицо сейчас очень страшное? — Да. — Честно? — Да, Майк. Он пару секунд подумал.Потом серьёзно кивнул. — Спасибо за честный отзыв. Макс раздражённо ткнула его в плечо. — Хватит нести хуйню. — Я несу хуйню, потому что если перестану, то начну паниковать. — Ты уже паникуешь. — Да, но сейчас это весёлая паника. — Это нихрена не весёлая паника. Он хотел что-то ответить, но дверь клуба вдруг резко открылась. Музыка ударила наружу так громко, что Майк вздрогнул всем телом.Прямо дёрнулся.Глаза сразу метнулись к двери.Дыхание сбилось.Макс мгновенно повернулась туда же. Из клуба вышел Лукас. Он сначала выглядел раздражённым, будто просто искал Макс, но потом увидел Майка. И остановился. Прямо посреди выхода. Несколько секунд Лукас просто молча смотрел на него. На бледное лицо, на трясущиеся руки, на огромные зрачки, на то, как Майк буквально вжимался в стену, будто хотел стать частью кирпича. — Охренеть… — тихо выдохнул Лукас. Майк нервно усмехнулся, не поднимая глаз. — И тебе привет. Лукас медленно подошёл ближе.Он выглядел совершенно потерянным.Будто вообще не понимал, что происходит. — Майк?.. — Вроде пока ещё да. — Братан… какого хуя с тобой? Майк тут же засмеялся, но смех оборвался почти сразу. — Да нормально всё. — Нихрена не нормально. — Ну, относительно… Он поднял палец вверх. — Если сравнивать меня с дохлым енотом, то я вообще победитель жизни. Лукас нахмурился ещё сильнее. — Ты под чем-то? — Вау, даже без привета. — Майк. — Что? — Ты выглядишь как человек, которого неделю держали в подвале. — Ну хоть бесплатно. Макс резко перебила: — Это не смешно. Майк сразу затих. Лукас медленно присел рядом и теперь они оба смотрели на Майка, и от этого тому становилось только хуже.Он чувствовал эти взгляды кожей. Майк резко поднял голову. — Он точно не выйдет сюда? Лукас нахмурился. — Кто? Майк сразу напрягся. — Никто. — Ты только что спросил про кого-то. — Я ни про кого не спрашивал. — Майк… — Это был философский вопрос. Макс закрыла лицо ладонью. — Господи… — Вот опять! — Майк ткнул в неё пальцем. — Ты реально сегодня идёшь на мировой рекорд по произношению слова «господи». Лукас смотрел то на него, то на Макс. — Я вообще ничего не понимаю. — Добро пожаловать в клуб непонимающих, — пробормотала Макс. Майк резко повернул голову к двери клуба, когда та снова открылась. Изнутри вышла какая-то шумная компания.Он моментально побледнел. Лукас нахмурился. — Да кого ты там высматриваешь?! — Никого. — Ты каждые две секунды смотришь на дверь. — Потому что дверь подозрительная. — Чувак. — Она открывается. Мне это не нравится. Макс уже начинала беситься по-настоящему. — Майк, блять, хватит. Он резко посмотрел на неё.Как будто она крикнула слишком громко. — Не ори… И тут же сжался обратно. Лукас перевёл взгляд на Макс.Тихо спросил: — Что происходит вообще? Макс пару секунд молчала.Смотрела на Майка. И внутри у неё медленно начинало складываться что-то очень нехорошее. Она тихо сказала: — Он боится, что его увидит Уилл. Лукас моргнул. — Что? — Он всё время спрашивает видел ли он его. — Подожди… — Лукас нахмурился ещё сильнее.  — В смысле боится? Почему? Макс медленно повернула голову к Майку. Тот сразу отвёл взгляд. — Майк. — Нет. — Чего «нет»? — Не надо. — Что не надо? — Не надо про него. Голос у него стал тихим. Он опять посмотрел на дверь, потом на улицу, потом снова на дверь Лукас всё ещё ничего не понимал. — Я серьёзно, почему ты так реагируешь? Вы поссорились? Майк нервно хохотнул. — О да. Немножко.. — Что значит «немножко»? — Ну… — он задумался. — В эмоциональном смысле это был Чернобыль. Макс раздражённо выдохнула. — Майк! — Что?! Это хорошее описание! Он провёл ладонями по лицу. Потом тихо сказал: — Ну не должен он меня таким видеть.Да и вообще не должен.. Лукас нахмурился. — «Таким» это каким? Майк уставился на него пустым взглядом.Потом развёл руками. — Вот этим. — Чувак, ты просто.. — Я похож на ебаного призрак, Лукас. Майк нервно усмехнулся. — Я вчера разговаривал с автоматом с колой. Лукас моргнул. — С чем? — Он светился как-то понимающе. Макс издала звук между стоном и нервным смешком. — Боже, я сейчас сама сдохну. — Не надо, пожалуйста, — серьёзно сказал Майк. — Тогда мне придётся объяснять полиции, почему у меня две мёртвые подруги за месяц. — Какие ещё две?! — Неважно. — Майк! — Да шучу я, господи… Он снова резко замолчал. Потому что дверь клуба опять открылась.И в этот раз Майк реально дёрнулся так, будто его ударили током. Он быстро поднялся на ноги.Ну точнее попытался.Его сразу качнуло. Лукас схватил его за плечо. — Эй-эй, спокойно. — Мне надо уйти отсюда. — Там просто люди вышли! — А если среди них Уилл?! Теперь паника уже слышалась открыто. Макс встала напротив него. — Его там нет. — Ты не можешь знать точно! — Майк…. — Нет, ты не понимаешь! Он резко провёл рукой по волосам.Пальцы дрожали так сильно, что это выглядело страшно. — Если он увидит меня — всё. Всё блять. Лукас растерянно посмотрел на Макс. — Я вообще не понимаю, почему это так важно. И вот тут Макс вдруг поняла.Не полностью, но хоть какой-то пазл в голове начал складываться. Она вспомнила, как Майк реагировал каждый раз на имя Уилла, как его начинало трясти, как он смотрел на дверь клуба так, будто там стоял не человек, а конец света.И то, как он сказал: «Он помнит другого человека». Макс медленно подняла глаза на Майка.И внутри всё неприятно похолодело. — О боже… Майк сразу напрягся. — Не делай это лицо. — Какое лицо? — Вот это.. Где ты всё поняла. Макс молчала. Лукас перевёл взгляд между ними. — Чего она поняла?! Майк нервно засмеялся. А потом почти шёпотом сказал: — Я, кажется, проебался. Очень сильно. Макс смотрела на него ещё несколько секунд.На нервную улыбку, которая уже еле держалась, на глаза, в которых паника смешалась с каким-то совершенно убитым отчаянием. И чем дольше она смотрела, тем сильнее внутри всё складывалось в одну страшную, но очень понятную картину. Господи. Вот почему он сбежал.Вот почему его трясёт от одного имени.Вот почему он смотрит на дверь клуба так, будто за ней стоит не Уилл, а расстрельная команда. Майк заметил её взгляд сразу.И, кажется, понял тоже. Улыбка дёрнулась и стала совсем кривой. — Не надо, — тихо сказал он. Макс медленно подошла ближе. — Майк… — Не говори это вслух. Голос уже дрожал. Он смотрел куда угодно — на асфальт, на пачку сигарет, на проезжающие машины, но только не на неё. Лукас стоял рядом совершенно потерянный. — Да объясните мне уже хоть кто-нибудь, что происходит?! Макс даже не посмотрела на него.Она не сводила глаз с Майка. — Ты правда думал, что мы будем тебя за это ненавидеть? Майк резко замер. Тишина стала какой-то тяжёлой.Давящей.Даже музыка из клуба будто ушла куда-то далеко. Лукас нахмурился. Потом медленно перевёл взгляд на Майка.И в его лице тоже что-то поменялось. — Подожди… — тихо сказал он. — Бля..Стоп,я ничего не понял.. Лукас хотел сказать что-то ещё, но заметив испепеляющий взгляд своей девушки — сразу замолчал. Майк судорожно втянул воздух. — Ну не надо. — Пожалуйста…. Макс почувствовала, как сердце сжимается ещё сильнее.Потому что он сейчас звучал не как Майк.Не как человек, который пол ночи прятался за тупыми шутками, смехом и ебанутыми фразами про её волосы и голубей. Он звучал как человек, который уже слишком долго носил это в себе один. Она медленно присела перед ним на корточки.Так, чтобы он хотя бы видел её.Хотя Майк всё равно упорно смотрел в сторону. — Эй, — тихо сказала Макс. — Посмотри на меня. Он медленно поднял глаза. И у неё внутри всё оборвалось окончательно. Потому что страха в нём было столько, будто он сейчас ждал, что его ударят или отвернутся, скажут что-то ужасное. Макс очень осторожно взяла его за рукав толстовки. — Слушай меня внимательно, ладно? Майк нервно усмехнулся. — Сейчас будет терапия? — Да, блять, будет. Макс сглотнула. — Я не знаю, что именно произошло между вами. И не знаю, сколько времени ты уже убиваешь себя из-за этого. Майк сразу опустил взгляд. — Но я вижу, как ты на себя смотришь. Она говорила спокойно.Слишком спокойно.Без жалости, без давления, а просто честно. — Как будто ты совершил какую-то ошибку, которую уже невозможно исправить. Майк тяжело сглотнул. — Макс… — Нет, дай договорить. Он замолчал. Макс продолжила тише: — И я понимаю. Правда понимаю. Иногда кажется, что если бы ты тогда сказал что-то другое… сделал что-то другое… не испугался… не сбежал… то всё сейчас было бы нормально. У Майка резко дёрнулась челюсть.Будто каждое слово попадало слишком точно. Лукас молчал рядом. Совершенно ошарашенный. А Макс всё смотрела только на Майка. — Но это не значит, что теперь надо жить в этом прошлом и медленно себя закапывать. Макс почувствовала, как он начинает трястись ещё сильнее. — И это точно не значит, что ты должен ненавидеть себя за то, кого любишь. После этих слов Майк перестал улыбаться вообще.Никакого нервного смеха, никаких шуток, никакой маски. Только абсолютная, голая боль на лице. Он уставился на неё так, будто не верил, что услышал это вслух.Потом резко отвернулся.И закрыл лицо ладонью, но было уже поздно. Первый всхлип вырвался сам. Майк согнулся почти пополам, прижимая ладонь к глазам так сильно, будто пытался удержать всё это внутри. — Блять… Голос сорвался мгновенно.Плечи затряслись.Он пытался вдохнуть нормально, но дыхание только ломалось. — Блять… блять… Макс сразу придвинулась ближе. — Эй, эй… Но Майк уже не слышал. Всё это дерьмо, которое он так долго душил наркотой, тупыми шутками и бегством, сейчас вывалилось наружу разом. — Я не хотел… — выдохнул он сквозь слёзы. — Я, блять… я не хотел, чтобы всё стало вот так…Я не хотел причинять ему боль..Мне так..Так сука стыдно.Я такой.. Но Макс не дала ему договорить. — Майк,прошу тебя, мы рядом, мы не оставим тебя. Пойми же, не нужно жить прошлым и винить себя за то, что ты там совершил. Ты никак не сможешь изменить уже сделанные поступки, но ты можешь исправить всё в настоящем.. Она немного помолчала, обдумывая следующие слова. — Тебе нужно поговорить с Уиллом.Но точно не сейчас.Не в таком состоянии….Давай ты се.. Макс не успела закончить мысль, потому что Майк резко схватил её за рукав куртки. —Нет,Макс.Нет…Я не смогу ему даже в глаза посмотреть…Не смогу.. Лукас смотрел на него абсолютно потерянно.Кажется, он вообще впервые видел Майка плачущим.По-настоящему. Не «глаза просто красные».А вот так — когда человека буквально разрывает изнутри. Майк судорожно пытался вытереть лицо рукавом толстовки. — Мне страшно..Я… — голос снова сорвался. — Господи, я даже говорить с ним не смогу… Макс осторожно положила руку ему на плечо. — Сможешь. Он сразу замотал головой. — Нет… — Сможешь. — Ты не понимаешь… — Нет, это ты не понимаешь. Он медленно поднял на неё мокрые, покрасневшие глаза. Макс тихо сказала: — Ты не монстр, Майк. И вот после этого он разрыдался окончательно.