Мы летим на Эрид

Что такое спячка? И зачем в неё падать (или впадать, вопрос? какая разница, вопрос?) Рокки напел ноутбуку в поиск "спячка", чтобы разобраться в этой теме. До Эрид лететь ещё несколько недель, и моего друга мучает голод. Стоит понимать, что цикл сна и бодрствования земных организмов напрямую зависит от солнечного света. Поскольку на Земле существуют времена года, меняется и длина светового дня. Меньше света — больше желания спать, а во сне организм экономит ресурсы. Это буквально эволюционная фича! Земные существа очень чутко реагируют на изменение светового дня — они легко подлавливают момент, когда пора готовиться к спячке. Однако замешан в этом не только свет. Ещё и голод. Когда голод становится неизбежным, организм выбирает самое простое — заснуть и сберечь энергию! И что интересно: голодные времена всегда приходятся на короткие световые дни. Так выработался безусловный рефлекс: меньше света — ближе голод. В состоянии сна метаболизм почти замирает, а температура тела падает. Животное может проспать несколько месяцев, но при этом его легко разбудить, и оно приходит в себя почти мгновенно. Так что ничего удивительного в поведении Грейса нет, он просто на энергосберегающем режиме! Ох, неужели Грейс и вправду уснет на долгие месяцы, прежде чем корабль достигнет Эрид? Как бы Рокки не было тяжело принять эту мысль, он желал другу только лучшего, поэтому верно охранял бы его всё это время. Но подождите, разве здесь не нарушена причинно-следственная связь? Ведь сначала организм должен заметить, что световой день уменьшился, и только потом понять, что скоро будет голодно. А у Грейса разве не наоборот?! [ Доброе утро, Доктор Грейс, ] — объявляет компьютер, — [ «Аве Мария» готова к работе. ] Рокки отвлекается от размышлений и легонько стучит клешней, чтобы расслышать Грейса. Наконец эта протекающая энциклопедия проснулась! Надо пойти поздороваться. — Привет, друг-Грейс! — пропел Рокки, прикатив шар к кровати. — Привет, друг-Рокки... — прозевал Райланд в ответ, даже не собираясь делать зарядку после сна: мышцы стонали от бессилья. — Как спалось, вопрос? Кошмары больше не пугали Грейса, вопрос? — тихо пророкотал Рокки и подобрался ещё ближе. — Всё хорошо, приятель. Грейс одарил Рокки легкой улыбкой (эридианец ещё с первой встречи запомнил этот странный невербальный знак, его самый любимый у человеков!) Грейс за всё время их дружбы улыбался очень часто, хотя ситуации, в которых они оказывались, вообще не давали для этого ни малейшего повода. Об этом Рокки ещё тоже обязательно спросит. — Грейс, серьёзный разговор. Сейчас. Землянин заметно напрягся, он выдал тяжелый вздох и снял очки. Что Рокки хочет ему сказать? Что петроваскоп перестал принимать сигнал от "жуков" или что на Эрид скептически относятся к протекающим космическим сгусткам? Хуже уже точно не будет. — Да, давай... — кивает Грейс. Рокки постучал пальцем по куполу, наверное, подбирая нужные слова, хотя обычно он не церемонился. — Люди не впадают в спячку, утверждение. Грейс сказал неправду, утверждение. Сказал, что животные засыпают, чтобы защититься от голода, но не сказал, что сначала нужно меньше света звезды. Родная звезда Грейса далеко-далеко-далеко. — Далеко-далеко-далеко... — повторил Грейс и опять вздохнул. Приехали. Это разговор хуже, чем можно было ожидать. Но разве Грейс всерьёз надеялся бесконечно дурачить Рокки? Рокки не дурак. Но в одном Грейс всё-таки просчитался: Рокки теперь умеет слышать свет. Освещение космическом корабле контролируемо, а голод всё равно наступил. Эридианец сложил два плюс два и теперь справедливо предъявляет претензии. В конце концов, им всё равно пришлось бы об этом поговорить. Грейс судорожно вдохнул, пытаясь заговорить, но Рокки перехватил инициативу: — Но Рокки понимает, почему Грейс сказал это. Грейс страдает и не хочет много беспокоить Рокки. Но беспокойство за других — залог выживания вида. За Грейса нужно переживать. О Рокки, ты как знал, на что давить! Из глаз вмиг брызнули слёзы, кажется, эта рана никогда не затянется. Она кроется в глубине его сердца как игла, что застряла поперек, и ни за что не исчезнет. Не нужно стараться, чтобы возвратить эту боль! Её оплетает паутиной вина и стыд, волны гордости за подвиг омывают её края, оставляя одно — никчемное одиночество. Будь у него семья… будь у него друзья… будь те, ради кого Землю можно было бы назвать достойной жертвы! Но на той Земле, где всё его достояние — лишь собственная шкура, где держаться за одну лишь свою жизнь — уже эгоизм! На Земле, которая предала его. Его одного! Там ему не было места! Слёзы катились по горячим щекам. — Грейс спас Землю, переживая за других. — Нет... Рокки, это не правда... Я трус... Рокки молчит. — Я убегал, когда узнал, что должен лететь. Я не хотел лететь, потому что экипаж был обречен на смерть с самого начала. Понимаешь? Я не хотел умирать за человечество! Я вовсе не герой! — не хватает сил, чтобы кричать, голос срывается на хрип. — Я не беспокоился об остальных и не должен требовать того же... — Ненависть, — резко обрывает истерию Рокки. — Что?.. — Рокки ненавидит человечество, утверждение. — Ох Рокки, нет... нет, нет... Порой жертвы необходимы, — успокоившись, поспешил оправдаться Райланд. — Человеки не потрудились вернуть Грейса домой. Оставили голодать, — низко прогудел Рокки. Грейс не мог найти подходящих слов. По иронии судьбы, ему даже не дали право выбора на смерть. Азот, с помощью которого они выводили таумеб, на самом деле должен был задушить Дюбуа; морфий, благодаря которому он не умер от боли, должен был вызвать передоз у Илюхиной; пистолет, который покоится в сумке с личными вещами, на самом деле принадлежит капитану Яо — он должен был убедиться, что все члены экипажа точно "покинули корабль", а затем закончить дело. Быстро и безболезненно — такова последняя воля астронавтов. А что выбрал Грейс? Не умирать???? — Рокки, Земля — прекрасное место, ради которого можно умереть, даже если очень не хочется. Люди ставят опыты на других существах, прежде чем подвергнуть опасности себя. Это жертвы во благо всего мира. Так принято, кто-то должен играть эту роль. Ты ведь знаешь это. — Но у Грейса нет права умирать по плану человеков, утверждение! Грейс отыграл свою роль, теперь он волен решать, что делать со своей жизнью дальше сам. Грейс заслуживает, чтобы за него переживали, он может рассказать Рокки что угодно. Грейс самый лучший-лучший-лучший друг Рокки, утверждение! Подсев к краю постели, Грейс приблизился к ксенонитовой сфере. Холодные ладони тихо опустились на свод купола, словно пытаясь пригладить панцирь (даже если он совсем не мягкий!), — тщетное, но нежное движение. Рокки в ответ приложил свою клешню к его руке. — Кулак в зад, нет пути назад. Грейс усмехнулся сквозь ещё не высохшие слёзы на глазах. Эта улыбка знакома эридианцу. Но как можно смеяться и плакать одновременно? Рокки убедился, что это самый странный человек из всех, что он встречал. Грейс мягко стукнул кулаком в ответ. — Грейс снова смеётся. — Это из-за тебя... Рокки топнул по полу, удовлетворённый ответом и улучшенным настроением Грейса. Человеки могут ставить опыты сколько угодно, но этот протекающий сгусток он просто так уже не отпустит! После таких откровений между ними не может быть никаких недоговоренностей. Они — одна команда. И больше у них никого нет, кроме друг друга. — Рокки починит центрифугу.