The Moon Represents My Heart

Найти Цзинь Мэйхуа оказалось проще, чем ожидал Мо Шэнъян. Он не стал обращаться к сомнительным агентствам - это было ниже его достоинства и слишком рискованно. Вместо этого он сделал один звонок своему юристу, специалисту по кибербезопасности и частным расследованиям. К полудню на его столе лежал отчет: Цзинь Мэйхуа, 26 лет, официально зарегистрирован как индивидуальный предприниматель в сфере "персонального консалтинга и сопровождения". Имеет офис в деловом центре "Синьтяньди Плаза". Адрес и номер мобильного, не указанный в открытых источниках. Шэнъян не стал звонить. Он предпочел неожиданный визит. Контроль над ситуацией начинался с контроля над обстоятельствами встречи. Офис Цзинь Мэйхуа находился не в самой башне, а в отдельном, низком, но хорошо отреставрированном здании в колониальном стиле, утопающем в зелени внутреннего дворика. Вывески не было, только табличка с иероглифом "Цзинь" и номером двери. Шэнъян нажал звонок под видеокамерой. Дверь открылась беззвучно. В небольшом, но высоком холле его встретил тот же тяжелый, дурманящий аромат, что витал вокруг Мэйхуа на приеме. Здесь он казался еще более концентрированным, почти физически ощутимым. Секретаря не было. Знакомый бархатистый голос раздался из глубины помещения: - Проходите, господин Мо. Я вас ждал. Шэнъян прошел через холл в основное пространство. И замер на пороге, на мгновение отвлеченный от цели своего визита. Офис был непохож ни на что, что он видел раньше. Это была не рабочая клетка и не кабинет для переговоров. Это был зал. Огромное пространство с высокими потолками, залитое мягким светом из скрытых источников. Одна стена была целиком стеклянной, выходила в засаженный бамбуком и камнями внутренний садик, где тонкой струйкой стекала вода по темному камню. Пол - темный полированный бетон, по которому были разбросаны шкуры (искусственные, как сразу понял Шэнъян) и огромные, приземистые подушки из натурального шелка. Мебель представляла собой причудливый симбиоз современного минимализма и традиционной китайской эстетики. Стол-плита из цельного массива черного дерева покоился на грубом, необработанном каменном основании. Рядом с ним - кресло в стиле династии Мин из палисандра, но с подушкой из серого велюра. На стенах - не абстракции, а несколько свитков с каллиграфией, но выполненной не тушью, а чем-то, напоминавшим металлическую пыль, так что иероглифы мерцали при движении. Тихо играла незнакомая Шэнъяну инструментальная музыка - что-то между эмбиентом и древними дворцовыми мелодиями. И в центре этого продуманного до мелочей пространства, за тем самым черным столом, сидел Цзинь Мэйхуа. Он был одет в свободные брюки из темно-серого льна и простую белую рубашку с расстегнутым воротником. Его длинные волосы были распущены, черным водопадом ниспадая на плечи. Он работал за ноутбуком с тонким экраном, и его профиль в этом свете казался вырезанным из фарфора и тени. - Вы знали, что я приду, - констатировал Шэнъян, не сдвигаясь с места. Мэйхуа поднял глаза. Правый, темный, оценивающе скользнул по фигуре гостя, левый, голубой, оставался непроницаемым. - Вы человек решений, господин Мо. Вчерашняя ситуация требовала разрешения. Логично, что разрешать ее вы пришли ко мне. Присаживайтесь. Он жестом указал на второе кресло у стола - современное, кожаное, но поставленное так, что сидящий в нем оказывался чуть ниже хозяина кабинета. Шэнъян это заметил, но проигнорировал. Он сел, сохраняя прямую спину. - Я пришел предложить сделку, - начал Шэнъян без преамбул, чеканя слова. - Вы видели состояние моей матери. Времени у нее… немного. Месяцы, возможно, недели. Но пока она здесь, она живет в мире, где ее младший сын жив. Вчера вы… дали ей несколько минут счастья в этом мире. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Признавать это вслух было мучительно. - Я хочу купить эти моменты. До самого конца. Вы будете изображать Чжао Сина. Навещать ее, когда это будет возможно и уместно. Я заплачу вам любую сумму, которую вы назовете. Мэйхуа откинулся в кресле, сцепив длинные пальцы на столешнице. Его лицо ничего не выражало. - Любую сумму? - переспросил он мягко. - Обеспечение на всю жизнь? Полагаю, вы считаете, что это для меня выгодно. Что я не смогу всю жизнь "работать в эскорте", как вы, наверное, это называете. Шэнъян почувствовал легкий укол раздражения. - Это рационально, - парировал он. - У всего есть срок годности, даже у… внешности. На губах Мэйхуа дрогнула тень улыбки, но не веселой, а какой-то внутренней, горьковатой. - Благодарю за заботу, господин Мо. Но мне не нужно ваше обеспечение. У меня есть свои планы. Через пять лет, при нынешних доходах и расходах, я накоплю достаточно, чтобы открыть свой собственный цветочный магазин. Шэнъян не смог сдержать короткий, резкий выдох, почти похожий на смешок. Ирония ситуации была слишком очевидной. - Цветочный магазин? - повторил он. - Вы собираетесь всю жизнь "торговать цветами", господин Цзинь? Прямо скажем, не самый радикальный карьерный переход. прим. авт.: в китайском языке выражение “торговать цветами” кроме прямого значения также означает “заниматься проституцией”. Он ожидал вспышки, обиды. Но Мэйхуа лишь поднял бровь, и в его разноцветных глазах вспыхнул холодный, острый как бритва, азарт. - Возможно. Но это будут мои цветы. И торговать ими я буду, когда и как захочу. А не тогда, когда позвонит какой-нибудь Чжао Дунан или… Мо Шэнъян. Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь тихим журчанием воды в саду. Шэнъян почувствовал, как привычная ему почва переговоров уходит из-под ног. Этот человек не торговался. Он просто излагал факты. И это бесило. - Хорошо, - сказал Шэнъян, меняя тактику. Его голос приобрел деловую, не терпящую возражений, окраску. - Новые условия. Вы соглашаетесь играть роль младшего брата до конца. А я… открываю для вас этот цветочный магазин. В лучшем месте, с полным оснащением, оборотным капиталом на первый год. Вам останется только развивать торговлю. Это избавит вас от необходимости… работать следующие пять лет. Вы получаете свой магазин сразу. Я получаю покой для матери. Чистая сделка. Он видел, как в глазах Цзинь Мэйхуа мелькнул быстрый, как вспышка, расчет. Это была астрономическая сумма, предложенная в изящной, неоскорбительной упаковке. Свобода, к которой он, судя по всему, стремился. Мэйхуа молчал несколько долгих секунд, его взгляд был устремлен в сад. Потом он медленно кивнул. - Согласен. На моих условиях: график посещений согласовывается со мной заранее. Никаких внезапных визитов. И я имею право отказаться от встречи, если будут обстоятельства. Мы составляем контракт. - Конечно, - Шэнъян почувствовал странное облегчение, смешанное с презрением к самому себе за то, что покупает призрака для умирающей. - Есть еще два момента. Он помолчал мгновение, и продолжил. - На встречах с матерью… одевайтесь скромнее. И… - он слегка поморщился, - этот парфюм. Не могли бы вы использовать что-то… более подобающее? Мэйхуа засмеялся. Звук был тихим, мелодичным и откровенно издевательским. - "Подобающее"? Господин Мо, - он наклонился вперед через стол, и волна его аромата накрыла Шэнъяна с новой силой, - Уж не возбудились ли вы случайно от одного только запаха? Шэнъян почувствовал, как кровь ударила ему в лицо. Это было настолько близко к правде, что стало оскорблением. Рядом с Цзинь Мэйхуа, в этом насыщенном его запахом пространстве, он действительно чувствовал легкое, постыдное возбуждение - реакцию тела на агрессивную, чувственную ауру, которую тот культивировал. Прежде чем Шэнъян нашел что ответить, Мэйхуа выпрямился, и его лицо снова стало абсолютно серьезным, холодным. - Я сам решаю, как мне одеваться и чем пахнуть, господин Мо. Это часть моей работы. Всей моей работы. Если вас что-то не устраивает - контракт мы можем расторгнуть здесь и сейчас. Без последствий. Он поднялся. Жест был плавным, но недвусмысленным: аудиенция окончена. Мо Шэнъян, однако, не двинулся с места. Проблема была в том, что встать в данный момент значило выдать себя полностью. Его "взбунтовавшееся естество" еще не успокоилось. Унижение от этой физиологической реакции, от невозможности контролировать собственное тело перед этим… этим существом, переполнило чашу его терпения. - Для шлюхи вы ведете себя слишком нахально, господин Цзинь, - выпалил он сквозь зубы, низким и хриплым от сдержанной ярости голосом. Мэйхуа, уже вышедший из-за стола, замер. Он медленно повернулся. Его лицо было бесстрастным, но в глазах появилось что-то опасное. - Я не шлюха, господин Мо. Я - индивидуальный предприниматель, оказывающий услуги консалтинга и сопровождения. Если вы еще раз позволите себе подобное определение в мой адрес, наш договор, даже не будучи подписанным, будет считаться автоматически расторгнутым. Без обсуждений и компенсаций. Он подошел к двери и распахнул ее, явно давая понять, что разговор окончен. В этот момент, когда Мэйхуа сделал несколько шагов по бетонному полу, Шэнъян, все еще сидя, заметил то, чего не видел раньше. Легкую, едва уловимую, но абсолютно реальную асимметрию в походке. Не думая, движимый смесью любопытства, желания перевести разговор и как-то восстановить пошатнувшееся равновесие, Шэнъян спросил: - Что с вашей ногой? Цзинь Мэйхуа остановился на пороге, не оборачиваясь. Его плечи на мгновение напряглись, затем расслабились. - Старая травма, - прозвучал его спокойный, ровный голос. - В детстве упал с велосипеда. Ничего серьезного, просто иногда напоминает о себе. Он солгал. Шэнъян, сам мастер полуправды, чувствовал это кожей. Но лезть дальше не стал. Он, наконец, поднялся, сделав вид, что поправляет пиджак, и подошел к двери. Напряжение между ними висело в воздухе, тяжелее парфюма. - Когда первая… встреча? - спросил Шэнъян, глядя куда-то мимо его головы. - Пришлите мне свое предложение по контракту и удобное время, - ответил Мэйхуа, все еще не глядя на него. - Я изучу и дам ответ. Доброго дня, господин Мо. Шэнъян молча вышел в холл. Дверь закрылась за ним беззвучно, но окончательно, как щелчок затвора. Он стоял в пустом коридоре, вдыхая чистый, безличный воздух, стараясь вытеснить из легких тот удушливый, дурманящий шлейф. Он чувствовал себя не победителем, заключившим выгодную сделку, а скорее человеком, только что вышедшим из короткой, но изматывающей схватки с противником, чье оружие и правила он не до конца понимал. У него было то, что он хотел - призрак для матери. Но почему-то это не приносило облегчения. Напротив, внутри зародилось тревожное, навязчивое ощущение, что он только что запустил какой-то сложный, непредсказуемый механизм, остановить который будет уже невозможно. И что под маской дорогой шлюхи Цзинь Мэйхуа скрывает нечто гораздо более сложное и опасное.