Часть 5. Под сенью дев...*
20 мая 2026 г., 11:13
Примечания:
*Я люблю Пруста.
— Видать, я и правда смог принять наследство отца, раз удостоился аудиенции у самой Марии Каиной. Лет десять назад о подобном и мечтать не смел.
— Ты был влюблён в Марию?
— Все были. А до неё — в Нину. В таких невозможно не влюбляться.
— Я не влюбился. Хотя она очень старалась исправить эту досадную оплошность.
— Выпендриваешься, ойнон?
— Констатирую факт… И, возможно, совсем немного рисуюсь перед тобой.
Артемий, усмехнувшись, обречённо качает головой и возвращает взгляд в окно.
Осенью в Городе особенно сильно чувствуется дыхание Суок: скверная твирь цветёт, путая мысли; из степи приходят создания странные и страшные; снятся вещие сны; мёрзлая могильная земля нехотя принимает покойников; вороньё кружит над Собором.
Недоброе время, гиблое время. И без Песчанки таким всегда было. Сейчас же Артемию кажется, что он стоит на краю пропасти.
Смогут ли они... Смогут ли... Выйдет... сохранить хоть что-то?
— … теперь? Он ёжится от холода — надо бы прикрыть створки. Косится на Данковского и скорее по движению губ, чем по звуку понимает, что ему был задан вопрос. — Что? Извини, ойнон. Задумался. Теперь очередь Данковского качать головой. — Si tacuisses, philosŏphus mansisses**. Я спросил, каковы твои чувства к юной Каиной теперь. У вождя крупной общины больше шансов завоевать её сердце, чем у простого сына знахаря, разве нет? — Дань, я в трусах с дыркой на причинном месте раскуриваю с тобой одну сигарету на двоих — какая, к шабнак, юная Каина? Данковский тихо смеётся в сторону и делает очередную затяжку. Вдалеке, пока ещё где-то за пределами города и даже, кажется, степи, раздаётся грохот. Артемию хочется спросить про Еву, но он не решается. — Ева, — тот словно бы и так его слышит, — была гостеприимной хозяйкой и за ничтожно короткий срок успела стать мне доброй подругой. Не смотрите на меня так, коллега, вы не манускрипт Войнича*** — из загадочного в вас только ваше пресловутое учение о Линиях. И да, я тоже, если не заметили, стою перед вами в одном нижнем белье. — Язва городская. — Недоучка. — Могой. — Потрошитель. Иди сюда. Когда грохот раздаётся в третий раз — аккурат над Омутом — Бурах как раз забирает из бледной руки сигарету. Выкидывет её в открытое нараспашку окно, не глядя, и наклоняется к чужому лицу под набирающий обороты дождь. У них есть ещё полтора часа до рассвета.
Примечания:
**«Если бы ты молчал, остался бы философом» — римский философ, богослов, филантроп, плейбой и миллиардер Боэций в книге «Об утешении философией» рассказывал, как некто, кичившийся званием философа, долго выслушивал молча брань человека, изобличавшего его как обманщика, и наконец с насмешкой спросил: «Теперь ты понял, что я действительно философ?», на что получил ответ: «Intellexissem, si tacuisses» — «я понял бы это, если бы ты промолчал». В нашем случае Данковский просто выпендрёжная задница, охочая до внимания, и щёлкает Тёму по носу за рассеянность, фразой этой как бы намекая, что, раз уж тот взялся глубокомысленно молчать, стоило продолжать в том же духе и не откликаться.
*** Манускрипт Войнича — «Святой Грааль» криптографии. Иллюстрированный кодекс, написанный неизвестным автором около 600 лет назад на неизвестном языке с использованием неизвестного алфавита.
