Idol Pick

Глава 12. День первый. Камеры, рамён и Чонгук-сталкер Рин проснулась от стука в дверь. — Рин-сси! Подъём! Съёмки через час! — голос менеджера звучал слишком бодро для семи утра. Она села на кровати и огляделась. Комната в резиденции — светлая, уютная, с большим окном на Сеул. На стене у изголовья уже висели её плакаты: БТС, Stray Kids и отдельно — G-Dragon. Феликс улыбался ей с рамки на тумбочке. Рин потянулась и прошептала: — Доброе утро, Феликс. Доброе утро, оппа. И тут до неё дошло: в соседних комнатах спят БТС. Настоящие. Живые. И она будет с ними завтракать. — Боже, — она прижала ладони к лицу. — Боже-боже-боже. Через полчаса она вышла в гостиную. На ней была её обычная одежда: свободная рубашка поверх топа, прямые штаны, кроссовки. Волосы — в небрежном хвосте. Никакой косметики. — Доброе утро! — прощебетал Хосок, который уже танцевал где-то у окна. — Ты сияешь! — Я не сияю, — Рин зевнула. — Я ещё не проснулась. — Сияешь, — сказал Чимин, проходя мимо с чашкой. — У тебя глаза блестят. — Это потому что я плакала в подушку от счастья, — призналась Рин. — Из-за G-Dragon? — спросил Чонгук. Он уже сидел за столом с огромной миской хлопьев. — Я бы тоже плакал. Он легенда. — Легенда, которая назвала её младшей сестрой, — напомнил Чимин. — У нас тут VIP-персона. — Я не VIP, — Рин села рядом с Чонгуком. — Я просто счастливая. — Ты просто голодная, — Джин поставил перед ней тарелку. — Ешь. Я приготовил. Если не съешь, обижусь. — Ты умеешь готовить? — удивилась Рин. — Я УМЕЮ ВСЁ, — заявил Джин. — Я Ким Сокджин. — Он правда умеет всё, — подтвердил Намджун, заходя в гостиную с ноутбуком. — Кроме, может быть, пения по утрам. — Я прекрасно пою по утрам! — Ты прекрасно поёшь всегда, — вставил Тэхён, появляясь в дверях. — Но утром ты орёшь, а не поёшь. Джин запустил в него салфеткой. Тэхён поймал её и улыбнулся Рин. — Хорошо спала? — Не очень, — честно сказала Рин. — Я всё ещё не верю, что я здесь. — Привыкай, — Тэхён сел напротив. — Мы никуда не денемся. Камеры в углах комнаты мягко жужжали, фиксируя каждый момент. Но Рин почти забыла о них. Было слишком... тепло. --- Глава 13. День второй. Готовка и война за рамён Вечером второго дня продюсеры объявили «кулинарный конкурс». Каждая пара должна была приготовить ужин. Победитель получал иммунитет от ночного дежурства по кухне. — Мы с Рин, — сразу сказал Тэхён. — Нет, я с ней! — запротестовал Чонгук. — Я лучше готовлю! — Ты готовишь только рамён, — заметил Юнги. — Рамён — это искусство! — возмутился Чонгук. — Рин, скажи ему! Рин подняла руки. — Я готовить не умею вообще. Могу сварить пельмени. И всё. — Пельмени? — Чонгук наклонил голову. — Это русские манду? — Типа того. Но я их покупаю, а не делаю. — Я научу тебя готовить рамён, — заявил Чонгук. — Это база. Если ты умеешь готовить рамён, ты выживешь в любой ситуации. — Если ты ешь только рамён, ты не выживешь, — проворчал Джин. — У тебя желудок испортится. — У меня железный желудок! — У тебя железная глупость, — Юнги даже не поднял головы от телефона. В итоге Рин готовила с Тэхёном. Чонгук дулся в углу, пока Чимин не пообещал ему отдельный конкурс по поеданию рамёна. — Что ты умеешь? — спросил Тэхён, когда они встали у плиты. Камеры операторов zoom-ились на их руки. — Резать овощи. Наверное. Я смотрела видео. — Отлично. Я буду варить рис. Ты режешь морковь. Если порежешь палец — кричи, у нас есть аптечка. — Постараюсь не резать палец. — Это было бы идеально. Они работали молча. Тэхён иногда напевал что-то под нос — она узнала Singularity. У неё сердце замирало каждый раз, когда их руки случайно соприкасались. Но она не подавала виду. Только чуть краснела. — У тебя хорошо получается, — сказал он, заглядывая в её миску с нарезанной морковью. — Я стараюсь. — Ты всегда стараешься? — Всегда. Я упрямая. — Я заметил, — он улыбнулся. — Мне это нравится. Вечером они ели рис с овощами, приготовленный вдвоём, и Чонгук всё-таки сварил свой рамён. Юнги сказал, что рис вкусный. Джин — что морковь нарезана «почти профессионально». Чимин обнял Рин за плечи и сказал: — Ты теперь часть нашей кухни. Это большая честь. — Кухня — это святое, — подтвердил Хосок. — Мы здесь ссоримся, миримся и едим. Иногда одновременно. Рин смотрела на них и чувствовала, как внутри разрастается что-то тёплое. Что-то очень похожее на семью. Но она боялась это называть. Потому что семья — это больно. --- Глава 14. День третий. Танцы и секреты Хосок выполнил обещание. Каждое утро он вытаскивал Рин в гостиную и ставил музыку. — Сегодня Dynamite! Это легко! Просто двигайся! — Хосок-оппа, я двигаюсь как робот. — Роботы тоже классные! Знаешь, сколько фанатов любят роботов? — Ты сейчас серьёзно? — Я всегда серьёзен, когда дело касается танцев, — сказал Хосок и показал движение. — Давай, повторяй! Рин повторяла. Получалось коряво, но она старалась. Через десять минут к ним присоединился Чимин. — О, танцы! Я с вами! — Чимин-оппа, я не танцую, я мучаюсь. — Мучения — это часть тренировки, — авторитетно сказал Чимин. — Ты должна страдать, чтобы стать лучше. — У вас, танцоров, всё так? — У нас, артистов, всё так, — Чимин встал рядом и начал двигаться — плавно, красиво, как вода. — Давай, смотри на меня. Руки выше. Рин старалась. Через полчаса она уже не путалась в ногах. Через час — почти попадала в ритм. — Ты быстро учишься, — заметил Чонгук, который незаметно пришёл и сел на диван. — Я в её возрасте учился медленнее. — Ты в её возрасте уже был трейни, — напомнил Чимин. — Ну да. Но я всё равно учился медленнее. — Ты просто скромничаешь, — сказала Рин, тяжело дыша. — Я не скромничаю, я честный, — Чонгук пожал плечами. — Ты правда быстро учишься. Может, тебе в трейни? — О нет, — Рин замотала головой. — Я лучше буду смотреть на вас и болеть. — Болеть — это тоже важно, — серьёзно сказал Хосок. — Без фанатов мы никто. — Вы и без фанатов — кто-то, — возразила Рин. — Вы — это вы. Фанаты просто это замечают. Все трое замерли и посмотрели на неё. — Что? — спросила Рин. — Ты иногда говоришь такие вещи, — сказал Чимин, — что я забываю, что тебе четырнадцать. — Мне через месяц пятнадцать. Но я всё равно не понимаю, что такого я сказала. — Ты сказала, что мы ценны сами по себе, — тихо произнёс Хосок. — Не потому что мы популярны. А потому что мы — это мы. Такое редко говорят. Рин пожала плечами. — Это же правда. Хосок обнял её — внезапно и крепко. — Ты нам нравишься, Рин. Ты хорошая. Рин стояла, уткнувшись носом в его плечо, и думала: «Если бы моя мама хоть раз сказала мне что-то такое. Хоть раз». --- Глава 15. Вечер. Звонок Вечером третьего дня все собрались в гостиной. Юнги читал книгу. Намджун работал за ноутбуком. Джин играл в мобильную игру и комментировал каждый проигрыш. Чонгук рисовал что-то в скетчбуке — Тэхён сидел рядом и иногда давал советы. Хосок и Чимин смотрели дораму на огромном экране и бурно обсуждали сюжет. Рин сидела в кресле, подобрав ноги, и листала комментарии к их первому эпизоду. Фанаты были в восторге. Кто-то писал: «Эта русская девочка — такая милая! Она не орёт при виде БТС, она реально с ними общается!» Кто-то: «Её карточка — это легендарно. Big Bang, Stray Kids, SHINee. Ни одной песни BTS. Моё уважение». А кто-то написал: «Она выглядит как мышка. Серая и скучная». Рин вздохнула и закрыла телефон. — Не читай комментарии, — сказал Юнги, не поднимая глаз от книги. — Это правило номер один. — Я уже прочитала. — И как? — Кто-то назвал меня серой мышкой. Юнги наконец поднял голову. — Мыши — умные животные. Они выживают везде. И они маленькие, но если их разозлить — кусаются. Я бы на твоём месте воспринял как комплимент. Рин улыбнулась. — Ты умеешь утешать, Юнги-оппа. — Я не утешаю, — он вернулся к книге. — Я констатирую факты. И тут зазвонил её телефон. Рин глянула на экран. «Мама». Она замерла. Все в комнате заметили это — как она вдруг окаменела, как пальцы сжали телефон до побелевших костяшек. — Кто это? — тихо спросил Тэхён. — Моя мама, — сказала Рин. Голос упал. — Я... я не говорила им, что я в Корее. — Что?! — Джин выронил телефон. — Ты сбежала?! — Я не сбежала, — Рин смотрела на вибрирующий телефон. — Я просто... не сказала. Они думают, что я на языковых курсах в Москве. Телефон продолжал звонить. Рин не двигалась. — Ты хочешь ответить? — спросил Намджун. Он закрыл ноутбук и подошёл ближе. — Я... да. Наверное. Если не отвечу, будет хуже. — Мы можем выйти, — предложил Чимин. — Если тебе нужно личное пространство. — Нет, — сказала Рин. — Останьтесь. Пожалуйста. Я... я не хочу быть одна. Она нажала «принять». — Да, мам. Голос матери ударил в ухо сразу, без приветствия: — Рина! Ты где?! Я звонила твоей подруге, она сказала, что ты не на курсах! Что ты в Корее! Это правда?! Рин закрыла глаза. — Да, мам. Я в Корее. — ТЫ С УМА СОШЛА?! — голос матери был слышен, кажется, всей комнате. Тэхён напрягся. Юнги отложил книгу. — Ты уехала в другую страну БЕЗ разрешения?! Ты нас опозорила! Ты знаешь, что Лика плачет вторую неделю?! Она говорит, что это ОНА должна была быть там! Отдай ей свой билет! Немедленно! — Мама, — голос Рин был спокойным. Слишком спокойным. — Я не могу отдать билет. Это шоу. У меня контракт. И я его не нарушу. — КОНТРАКТ?! — мать почти визжала. — Ты четырнадцатилетняя дура, какой контракт?! Ты хоть понимаешь, что ты там делаешь?! Ты позоришь семью перед всем миром! Ты... ты эгоистка! Ты всегда была эгоисткой! Лика бы на твоём месте... — Лика на моём месте не выиграла бы эти деньги, — перебила Рин. Впервые в жизни. — И Лика на моём месте не купила бы акции. И Лика на моём месте не выучила бы корейский. Так что не надо. В комнате повисла мёртвая тишина. Даже из телефона перестали кричать. А потом мать сказала — тихо и зло: — Мы приедем. Завтра же. И ты отдашь всё Лике. Ты меня поняла? Гудки. Рин медленно опустила телефон. Посмотрела на экран. Потом на свои руки. Они не дрожали. — Рин, — тихо позвал Тэхён. Она подняла глаза. Все семеро смотрели на неё. Кто-то — с ужасом. Кто-то — с яростью. Кто-то — с болью. — Она... — начал Чонгук, но осёкся. — Они всегда так с тобой? — спросил Юнги. Его голос был спокоен, но под спокойствием клокотало что-то очень опасное. — Всегда, — сказала Рин. — Сколько себя помню. Юнги встал. — Завтра, значит, — сказал он. — Приедут. — Да, — Рин кивнула. — Завтра. — Хорошо, — сказал Юнги. — Мы будем здесь. Тэхён подошёл и сел на подлокотник её кресла. Он ничего не сказал. Просто взял её телефон, положил на стол и накрыл её руку своей. — Ты не эгоистка, — сказал он. — Ты просто хочешь жить своей жизнью. Это не преступление. Рин посмотрела на него. На остальных. — Вы правда... не считаете меня эгоисткой? — Мы считаем тебя смелой, — сказал Намджун. — Очень смелой. — Ты выучила наш язык, — добавил Чимин. — Ты купила акции. Ты приехала одна в другую страну. В четырнадцать лет. Это не эгоизм. Это сила. — И ты отшила пять парней из-за принципов, — добавил Чонгук. — Это вообще легендарно. Рин фыркнула — сквозь подступающие слёзы. — Вы... вы правда так думаете? — Мы правда так думаем, — сказал Джин. — И завтра, когда они приедут, они это услышат. От нас. Лично. — Я не хочу, чтобы вы вмешивались, — начала Рин. — Это моя семья... — Семья — это те, кто заботится о тебе, — перебил Хосок. Он подошёл и опустился на корточки перед ней. — А не те, кто заставляет страдать. Рин посмотрела на него. На всех них. И вдруг заплакала. Не сдерживаясь. Впервые за долгое время — громко, открыто, взахлёб. Все слёзы, которые она копила годами, вырвались наружу. Чимин обнял её первым. Потом Хосок. Потом подошли остальные — Чонгук, Джин, Намджун. Юнги стоял чуть поодаль, но его глаза были влажными. Тэхён не двигался — он просто держал её за руку, пока она плакала. — Завтра, — сказал он тихо. — Завтра мы покажем им, что у тебя есть защита. И они уйдут ни с чем. Обещаю. Рин кивнула. Плакать было стыдно, но и освобождающе. Как будто лёд внутри наконец треснул. Вечер закончился тем, что все семеро остались в гостиной допоздна. Они ели рамён (Чонгук настоял), смотрели глупые видео (Джин выбирал) и просто были рядом. Рин сидела среди них, укутанная в плед, и думала: «Вот так, наверное, чувствуют себя люди, у которых есть семья. Настоящая». А завтра должна была приехать другая.