Часть 6. Шлейф
21 мая 2026 г., 20:22
Дорога домой прошла как в тумане.
Город уже почти спал, фонари отражались в камнях мостовой, а редкие прохожие расходились по домам.
Ксантея шла быстро, не задерживаясь ни на одном повороте. Накидка была плотнее запахнута, будто могла защитить не от ветра — а от собственных мыслей.
В голове снова и снова повторялся один момент.
Лёгкое прикосновение.
И голос.
«Прошу прощения».
Она резко выдохнула.
— Прекрати, — тихо сказала она самой себе.
Но мысль не уходила.
Дома было темно и тихо.
Только слабый свет из коридора проникал в её комнату, когда она прошла внутрь.
Родители, похоже, уже спали.
И это было к лучшему.
Ксантея не хотела разговоров.
Не сегодня.
Она сняла накидку, аккуратно повесила её на спинку стула, затем медленно опустилась на кровать.
Несколько секунд просто сидела, глядя в темноту комнаты.
Потом легла.
Потолок был привычным.
Комната — тоже.
Но мысли…
Мысли не давали тишины.
Она перевернулась на бок, закрыла глаза.
— Завтра просто будет обычный день, — прошептала она.
Но даже сама себе не поверила.
За окном ветер тихо прошёл по крыше.
И где-то в этой тишине ночь Ли Юэ продолжала жить своей собственной жизнью — будто ничего сегодня не изменилось.
А Ксантея долго ещё не могла уснуть.
Утро в доме семьи Пинь начиналось всегда одинаково — с тихого звона посуды, запаха теста и приглушённых голосов за дверью кухни.
Но в этот раз Ксантея проснулась чуть раньше обычного.
Свет уже пробивался сквозь тонкие шторы, ложился на пол мягкими полосами. Комната выглядела спокойной, почти слишком аккуратной — будто ночь ничего не оставила после себя.
Только она сама чувствовала иначе.
Девушка медленно села на кровати, поправляя сбившуюся прядь белых волос. Несколько секунд просто сидела, глядя в одну точку, пока сознание окончательно не догнало реальность.
И первое, что она сделала — повернулась к столу.
Подарок.
Почти готовый плащ для Чжун Ли лежал аккуратно разложенный на манекене. Ткань мягко переливалась: глубокий чёрный, тёплое золото в вышивке и тонкие белые линии узора, словно следы ветра на камне.
Ксантея поднялась и подошла ближе.
Пальцы осторожно коснулись края воротника.
Стежки были ровными.
Слишком ровными — она знала, сколько сил в них вложено.
— Почти… — тихо выдохнула она.
И улыбнулась.
На кухне уже пахло завтраком.
Свет здесь был теплее — золотистый, домашний, живой. Чжао стояла у плиты, переворачивая блинчики на сковороде, и тихо напевала что-то себе под нос.
Ван Пинь уже сидел за столом, листая бумаги даже во время еды.
Он выглядел так, будто никогда не отдыхает.
— Доброе утро, солнце, — Чжао обернулась первой. Улыбка у неё была мягкая, привычная. — Как ты себя чувствуешь?
Ксантея потянулась, чуть зевая.
— Доброе, мам. Хорошо.
Она села за стол, чувствуя, как тепло кухни постепенно вытесняет остатки сна.
— Осталось немного доделать подарок… и завтра я уже готова идти на праздник.
Чжао поставила перед ней тарелку с блинчиками.
Запах мёда и теста тут же заставил желудок напомнить о себе.
— А Чжун Ли разве празднует? — спросила мать, садясь напротив.
Ксантея взяла вилку, задумчиво помешивая сироп.
— Нет. Он просто собирает друзей… ну, как бы по-домашнему.
Ван Пинь наконец оторвался от документов.
— «По-домашнему», у Чжун Ли всегда всё организованно.
— Пап.
— Это комплимент.
Чжао тихо усмехнулась.
— Он всегда такой аккуратный. Даже праздники у него, наверное, по расписанию.
— У него всё по расписанию — пробормотала Ксантея, откусывая блинчик.
— И тебя это не пугает? — мать приподняла бровь.
Ксантея на секунду задумалась.
Ложка замерла в руке.
— Нет… — ответила она чуть медленнее, чем следовало. — С ним стабильно, почти всегда знаешь где он и что делает, я бы назвала его занудой
— КСАНТЕЯ! — шутливо прищурилась мать, на что девушка хихикнула.
Ван Пинь снова вернулся к бумагам, но Чжао посмотрела на дочь чуть внимательнее, чем обычно.
Мягко и понимающе.
— Стабильность — это тоже важно, — наконец сказала она.
Ксантея кивнула, но взгляд её невольно ушёл в сторону окна.
За стеклом город уже просыпался.
Через несколько минут Ван Пинь резко поднялся из-за стола.
— Мне пора.
— Ты даже не доел, — устало заметила Чжао.
— Потом.
Он взял чемоданчик, проверил какие-то бумаги, и уже у двери остановился.
Посмотрел на Ксантею.
— Ты точно всё решила с Фонтейном?
Она кивнула.
— Да.
Пауза.
Он чуть сузил взгляд, будто хотел сказать больше, но в итоге только выдохнул.
— Я куплю тебе билет.
И ушёл.
Дверь закрылась.
Чжао убирала посуду, а Ксантея помогала, хотя мысли её уже были далеко.
Фонтейн.
Подарок.
День рождения.
И… почему-то снова — маска.
Она резко моргнула.
— Нет, — тихо пробормотала она себе под нос.
— Что «нет»? — тут же отозвалась мать.
— Ничего.
Чжао прищурилась.
— Ты стала часто говорить «ничего».
— Это нормально.
— Это обычно значит «что-то скрываешь».
Ксантея закатила глаза.
— Мам.
— Я молчу.
— Ты не молчишь.
— Я почти молчу.
Ксантея фыркнула, но уголки губ всё равно дрогнули.
Позже она снова поднялась к себе.
Комната встретила её тишиной и мягким светом.
Подарок всё ещё стоял на месте.
Она подошла ближе, аккуратно поправила воротник плаща и провела пальцами по вышивке.
— Ещё чуть-чуть… — прошептала она.
И вдруг замерла.
В памяти на секунду всплыл другой жест.
Холодный вечер.
Городские огни.
Лёгкое касание к её волосам.
Она резко отдёрнула руку от ткани.
— Да что с тобой… — тихо выдохнула она, нахмурившись.
Но сердце почему-то билось чуть быстрее обычного.
День прошёл спокойно.
