Война в фальшивой Каракуре. Альтернативный сценарий

Складской двор в южной части Фальшивой Каракуры был широким, ровным и пустым. Бетон под ногами, ряды контейнеров вдоль стен, ни одного окна, выходящего в эту сторону. Маюри постарался — даже трещины в плитах были скопированы с настоящего места. Только запах был неправильный. Слишком чистый. Гриммджоу появился первым. Сделал один шаг от точки прибытия, остановился, оглядел двор. Кивнул сам себе. Место устраивало. — Сойдёт, — сказал он, не оборачиваясь. Комамура вышел в семи метрах позади. Хаори капитана Седьмого отряда лежало на его плечах ровно, без единой складки. В правой руке — асаучи. Тонкая катана с прямоугольной гардой, которая в его огромной ладони выглядела почти изящно. Гриммджоу повернулся. Голубые глаза прищурились — оценивающе, по-кошачьи. Несколько секунд он молча смотрел на Комамуру снизу вверх — это существо возвышалось над ним почти на голову. Саджин стоял неподвижно, опустив меч вдоль бедра, и смотрел на Сексто Эспаду тем взглядом, которым волк смотрит на другого хищника, оценивая — будет ли это поединок или бегство. — Аранкар, — сказал он наконец, медленно. — Назови себя. — Чё? — Гриммджоу хрустнул шеей вместо ответа, ленивым кошачьим движением. — Аристократ хочет вежливости? — Я хочу знать имя того, против кого обнажаю клинок. Гриммджоу несколько секунд молча смотрел на него. Потом, неожиданно, кивнул. Без иронии. — Гриммджоу Джагерджак. Сексто Эспада. — Саджин Комамура. Капитан Седьмого отряда. — Хорошо. — Гриммджоу хрустнул шеей. Левой и правой стороной по очереди. — Начнём. Д-дон! Воздух щёлкнул в том месте, где только что стоял Гриммджоу. Воздух щёлкнул снова — уже в полуметре от Комамуры, справа, на уровне рёбер. Кулак Эспады летел в правый бок капитана по прямой, короткой траектории, без замаха. Г-рум! Полшага вперёд и вбок, ровно столько, чтобы кулак Гриммджоу прошёл мимо. И в тот же миг — асаучи снизу вверх, диагональный удар по корпусу. Гриммджоу даже не уклонился. Иерро встретило клинок. Звон. Искра. Меч отскочил, словно от стальной плиты. — Кхм, — Гриммджоу повернул голову, посмотрел на свой бок, где только что прошёл удар. Ни царапины. — Ого. Аристократ ещё и режет хорошо. Кто бы подумал. Он повернулся боком, разминая плечо. Саджин молча отступил на два шага. Он уже знал плотность Иерро Эспады. Знал, как именно сталь отскакивает от этой кожи. Знал, на каком уровне риацу должен быть его клинок, чтобы прорезать. — Эй, псина. — Гриммджоу опустил руки в карманы белого пальто, как делал всегда. — Ты что, просто стучишься в дверь? Я думал, ты пришёл драться. — Я и дерусь. — Это драка? — Гриммджоу засмеялся коротко, гортанно. — Это разминка какая-то. Покажи нормальный удар. Д-дон! На этот раз Гриммджоу появился слева, и удар пошёл кулаком в лицо. Прямой, лобовой, без хитрости. Г-рум! Комамура встретил кулак ладонью. Левая рука перехватила удар Эспады в воздухе. Кости встретили кости. Раздался глухой стук, и Комамура отступил на шаг от инерции — но кулак Гриммджоу не дошёл до его лица ни на сантиметр. Джагерджак замер. Затем медленно вытащил кулак из ладони и посмотрел на свои пальцы. — О-о. Звук охотника, который только что обнаружил, что добыча тяжелее, чем он думал. — У тебя кости плотные, псина. — Я волк. — Плевать. Гриммджоу отступил на шаг. Покрутил кистью. Кости щёлкнули. Уголок его рта дёрнулся — уже по-другому. Они стояли друг напротив друга на дистанции четырёх метров. Джагерджак — расслабленный, руки опять в карманах. Комамура — выпрямленный, асаучи опущен вдоль бедра. Между ними стояла та тишина, что бывает перед прыжком — оба чуть подались вперёд, не замечая этого. — Знаешь, что мне нравится? — сказал Гриммджоу. — Что ты не торопишься. — Я не буду расходовать риацу, пока не пойму противника. — Разумно. — Гриммджоу прищурился. — Тогда на ещё. Д-дон! Д-дон! Два сонидо подряд. Эспада обошёл капитана по дуге — со спины. Кулак в позвоночник, на уровне лопаток. Г-рум! Комамура развернулся вокруг своей оси. И в развороте — взмах дзанпакто по горизонтальной траектории, на уровне шеи Гриммджоу. Сексто пригнулся. Под клинок, и в этот момент его собственная рука пошла снизу вверх — пальцы выпрямлены, как лезвие, в живот Комамуры. Иерро Гриммджоу выдержало асаучи. Но рука Гриммджоу не пробила хаори капитана — ткань Седьмого отряда напиталась риацу. Удар отбросил Саджина на полтора метра назад, и он приземлился на одно колено, тяжело выдохнув. — Хм, — сказал Джагерджак. — Хаори как броня. Хитро. Комамура поднялся медленно. На белой ткани в районе живота расплывалось красное пятно. Удар прошёл сквозь защиту лишь частично, но прошёл. — Хорошо, — сказал Комамура негромко. — Теперь я знаю. — Что знаешь? Ответа не последовало. Г-рум! Г-рум! Г-рум! Комамура впервые перешёл в наступление. Тяжёлая поступь капитана Седьмого отряда работала иначе, чем у Шунсуя или Бьякуи — накапливал импульс. Каждое перемещение шло с приращением скорости. Дзанпакто пошёл сверху. Гриммджоу подставил предплечье — Иерро выдержало. Асаучи сменил траекторию в воздухе, пошёл сбоку. Иерро снова выдержало. Меч пошёл уколом в горло. Гриммджоу отклонил голову — клинок прошёл в сантиметре от подбородка. В этом обмене Джагерджак защищался. Глаза его при этом были широко открыты — как охотник, который изучает повадки зверя перед прыжком. — Хорошо, хорошо, — бормотал он между ударами. — Вот это уже похоже на драку. После одиннадцатого удара Саджин отступил. Гриммджоу опустил руки. На предплечье у него протянулась тонкая красная полоса — след от того, что одиннадцатый удар дзанпакто всё-таки задел Иерро на пределе его прочности. Эспада посмотрел на эту полосу. Потом поднял глаза на Комамуру. — Псина. Ты на чём-то меня испытываешь? — Да. — И что выяснил? — Что одного клинка недостаточно. Комамура опустил асаучи остриём к земле. На секунду закрыл глаза. Седьмой капитан не любил спешить с шикаем. У него был принцип, отработанный столетиями: меч имеет имя, имя имеет цену, и платить эту цену нужно осознанно. Звать шикай ради того, чтобы попугать противника, было всё равно что звать друга только тогда, когда нужна помощь. Но сейчас был тот случай. — Греми, Тенкен. Слова прозвучали негромко — Комамура никогда не выкрикивал имя меча. Он говорил с ним так, как говорят с собственной рукой, когда просят её сделать движение. Воздух вокруг Комамуры зазвенел. Тенкен в его руке вспыхнул  давлением. Риацу красного оттенка хлынула вверх плотным столбом, и в этом столбе, в трёх метрах над головой капитана, начала проявляться форма. Гигантская рука. Бронированная, чёрная, размером с грузовик. Она держала меч, идентичный дзанпакто, но увеличенный пропорционально. Гриммджоу запрокинул голову. Посмотрел на руку наверху. — О. Уже интереснее. Саджин поднял шикай. Гигантская рука над ним повторила движение синхронно. Меч в её хватке зашёл за плечо. И опустился. Удар гигантского клинка пришёл сверху по диагонали — туда, где только что стоял Гриммджоу. Стоял. Не стоит. Сексто ушёл в сонидо до контакта, и гигантский Тенкен врезался в бетон с грохотом, который услышали все, кто был в этой части Фальшивой Каракуры. Складской двор треснул. От места удара пошли разломы — на пятнадцать метров во все стороны. Бетонная плита толщиной в полметра расселась, как лёд под кузнечным молотом. Джагерджак появился сбоку, в метрах десяти. Посмотрел на кратер. Присвистнул. — Хех! Псина! Хорошо бьёшь. Саджин поднял Тенкен снова. Гигантская рука повторила. Д-дон! Сонидо Гриммджоу в этот раз было другим, серийным. Эспада начал двигаться вокруг Комамуры по кругу, перемещаясь короткими рывками — пятнадцать метров, остановка, пятнадцать метров, остановка. Создавая иллюзию того, что он находится в восьми местах одновременно. Гигантская рука Тенкена пыталась за ним успеть. Удар вправо — Гриммджоу слева. Удар влево — Гриммджоу позади. Удар назад — Гриммджоу уже впереди. Бетон складского двора превращался в труху. Каждый промах гигантского клинка оставлял кратер. Двор за полминуты стал похож на лунную поверхность. Комамура понял проблему быстро. Тенкен бил тяжело — но медленно. Аракнар был быстрее. На прямой дистанции, в честном размене, удар гигантской руки попадал в цель один раз из четырёх. И этого было мало. Саджин остановил гигантскую руку на середине очередного удара. Свободной левой рукой сделал жест — не торопясь, без выкрика, без театральности. Просто пальцы сложились в нужную форму, и из его ладони выскользнула красноватая дымка. Кидо. Без заклинания. Без выкрика имени. — Бакудо №70: Хоёку но Дзёмон. Слова прозвучали почти буднично. Так офицер диктует расчёт времени дежурства. Воздух вокруг Джагерджака пошёл вспышками. Из ничего, прямо в воздухе, по периметру десятиметрового круга вокруг Эспады, вспыхнуло кольцо красного пламени. Из этого кольца, как лепестки гигантского цветка, начали выскальзывать огненные доски — длинные, плоские, светящиеся изнутри. Они смыкались над головой Гриммджоу, выстраиваясь в купол. Между досками оставались щели, и пламя дрожало нестабильно. Но цель была в том, чтобы замедлить аранкара. Заставить его решить — пробивать купол или ждать, пока он рассеется. Любое решение требовало времени. Сексто посмотрел вверх, на смыкающиеся доски. Посмотрел вокруг. Посмотрел сквозь щели на Комамуру. Уголки губ поползли вверх. Он не стал пробивать купол. Он не стал и ждать. Он просто... остановился. Полностью. Замер на месте. Руки в карманах. Голова чуть наклонена. Поза человека, который смотрит интересный спектакль и не собирается мешать актёру. Комамура понял что это за жест. — Хорошо, — сказал он вслух. И опустил Тенкен. Обухом. Гигантская рука над Комамурой опустила свой клинок одновременно. Удар пошёл сверху, по вертикали, прямо через щели в недостроенном куполе бакудо. Огненные доски не помешали — большой меч прошёл между ними, потому что Комамура рассчитывал именно так. Гриммджоу не уклонился. Тенкен — гигантский, размером с грузовик — встретил его грудную клетку в полном размахе. Удар пришёл сверху вниз, обухом клинка. Всё, что требовалось от этого удара, это проверить Иерро аранкара. Бум. Звук от удара прошёл через все место сражения. Кратер под ногами Гриммджоу провалился на два метра — бетон не выдержал. Купол Хоёку но Дзёмона рассеялся от ударной волны. В воздухе повисла пыль и мелкие камни. Когда пыль осела, Гриммджоу стоял в кратере. Стоял. Полы белого пальто на груди были разорваны — длинной горизонтальной полосой через всю ширину торса. Под разрывом виднелась кожа. И под кожей — тёмные, разлитые пятна. Гематомы. Большие. Несколько рёбер с правой стороны — Комамура видел это даже отсюда — двигались неправильно, когда Гриммджоу дышал. Джагерджак медленно поднял голову. Голубые глаза посмотрели на Комамуру. И в этих глазах было то, чего Саджин не видел до сих пор. Удовольствие. — Псина, — сказал Гриммджоу. И голос у него был чуть-чуть хриплый, странный — А вот это уже было неплохо. Эспада медленно поднял правую руку. Провёл пальцами по разрыву на пальто. — Иерро треснуло. Больно, сука. Комамура опустил шикай. Гигантская рука над ним растаяла. Ушла обратно в клинок, в его обычную форму. Эспада вылез из кратера. — Слушай сюда, — сказал он. И голос его впервые с начала боя стал серьёзным. — Хватит играть. Гриммджоу запрокинул голову. Посмотрел в глаза Комамуре снизу вверх. — Я хочу подраться с тобой настоящим, псина. Комамура долго смотрел на Шестую Эспаду. Аранкар увидел его настоящего. Нечто старое, то, что Саджин давно пытался забыть, проступило наружу. И это нечто отразилось на его лице. То чего гордый капитан не мог контролировать сейчас. Проявилось то чего не должно было проступить на лице Саджина Усмешка. Звериная. Без губ — без той человеческой манеры, к которой Комамура приучил себя. Чисто волчья — короткое движение мышц вокруг пасти, при котором показались клыки. Гриммджоу увидел это. Правая рука подналась, указывая на капитана. Король увидел зверя. Зверь увидел короля. Охота начиналась.