Так жить нельзя

Pov Рука

      Сознание вернулось рывком. Как же всё болит, нога и рука вообще не слушаются. Волк, вроде, ушёл. Сколько я пролежала? Либо очень недолго, либо очень долго, потому что солнце своего положения почти не изменило. Чёрт, все аптечки у Шелеста, а его рюкзак рядом с ним. Ладно, поползли.       Чёрт, Шелест совсем плох, его грудь совсем плоха, и положение только ухудшается, но… Он жив! Как только жизнь может поддерживаться в такой груди, тут же всё наружу... Ладно, моя рука и нога подождут, сначала Шелест… Фу-у-ух, не зря купили этот набор. Я смогла собрать его в кучу и кое-как заштопать. Теперь я. Хорошо хоть у меня всё гораздо лучше. Кольчугу сняла через боль, на теле красовались огромные пурпурные круги от укусов этой зверюги. Осмотрела руку, м-да, перелом в нескольких местах и общая паршивость. Закончив с рукой, перешла к ноге. Тут дела обстояли хуже, не хватало целого куска мяса, но кровь остановилась. Ха, мы, шеки, тоже живучие. Закончив с собой, достала спальник. Холера, я с такой рукой не смогу перенести жучка на него. Еле-еле расстелила себе спальник в тени одной из скал и легла. Чёрт, эта псина может вернуться в любой момент, но делать нечего.

***

Проснулась посреди ночи, не знаю, сколько времени прошло, рука и нога ещё болели, но рука теперь хоть слушалась. Надо перенести Шелеста. Ковыляя, подошла к нему. Кажется, ему получше, но он всё ещё очень плох. Аккуратно, как могла, перенесла его на спальник и развела огонь, может хоть псину отпугнёт. Снова легла.

***

Pov Шелест

Сознание вернулось рывком. Я помнил лишь, как тот большой волк разорвал меня. По крайней мере я так думал. Был день. Хотелось есть. Рука спала. Сабля при мне, вся грудь стянута бинтами. Прикоснулся. Боли нет. Стал разворачивать их. Кожа заросла и стала значительно грубее и немного темнее. На руках и ногах то же самое. Видимо, мои движения разбудили Руку, она открыла глаза. Молча смотрела на меня. — Выжил, значит. Я уж думала, я снова одна останусь. — Меня не так легко убить, и я не умру пока не… — а пока что? Зачем я живу? Я не знаю, но обязательно узнаю.       Рука снова странно на меня посмотрела. — Вот! В-вот опять ты на меня так странно смотришь! Зачем? — кажется, от этого вопроса она впала в ступор. — … Просто пытаюсь понять тебя. Просто ты… странный. — … Ладно. — За работу. Нужно вынести отсюда всё оставшееся. За мной, тут остались в основном только клинки.

***

Всего мы нашли, как мне сказала Рука, семь составных топоров, но встала проблема: а как их вынести, вместе они просто неподъёмные. Тогда Рука срубила четыре ветки: две побольше и две поменьше. Связала найденной верёвкой. Вместе мы затащили все топоры на эту конструкцию. Привязали ещё две верёвки к конструкции, одна шла ко мне, другая к Руке. — Ну что, готов тащить? — Куда? — Тут есть путевая станция, до неё как до Адмага, только в другую сторону. На том и порешили. Выдвинуться мы смогли только под вечер. Тащили весь оставшийся день, потом заночевали. Разговор не пошёл.

***

      Выдвинулись мы с первыми лучами солнца. В пути ничего не произошло, и когда светило было над головой, на горизонте показалась станция. Из себя она представляла несколько зданий, окружённых стеной. Оказалось, это был бар и ещё какой-то магазин, на вывеске которого были изображены какие-то инструменты. В него мы и направились. Конструкцию пришлось оставить у входа, Рука оставила меня сторожить, а сама направилась во внутрь. Вскоре она вышла оттуда с человеком, продавцом, видимо. Он придирчиво осмотрел каждый клинок и выдал: — Хлам, конечно, три клинка совсем ржавые, ещё три чуть лучше и один в более менее нормальном состоянии. Дам за всё три тысячи кат и не больше, — он отсчитал монеты, после его люди начали переносить клинки, с трудом поднимая даже один.       Мы направились в бар. Есть хотелось сильно, живот скручивало. В баре закупили вяленого мяса, как я понял из разговора, девять кусков. — С вас восемьсот кат. Рука отсчитала нужное количество, после чего мы пошли за один из дальних столиков. Когда я ел, мне в голову пришла мысль: цифры, везде нужно уметь считать, а я не умел. — Р-Рука. — … М? — она активно ела мясо. — А н-научи меня считать, — она снова посмотрела на меня тем взглядом. — Хорошо, после еды.

***

Выйдя из бара, Рука повела меня куда-то. Набрав горсть камней и разложив их, она спросила: — Сколько здесь камней? — Н-не знаю… — Вот, смотри, есть цифры: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять. И есть ещё нуль, который означает ничего. Вот сколько у тебя пальцев на руке? — … Три? — Это на одной, а на двух? — Н-не знаю… Она вздохнула. — Смотри: раз, два, три, четыре, пять, шесть, — сказала она, загибая каждый мой палец. — Понял? Ну так сколько здесь камней? Я посмотрел на них, пытаясь сосчитать. Вот: раз, два, три, четыре, пять, шесть, и… — Д-девять? — Молодец! Быстро учишься! Теперь сложение: вот, смотри, у меня в одной руке 2 камня, а в другой 3, сколько вместе? — сказала она, складывая их вместе. Я сосчитал. — П-пять? — Именно! Теперь давай без камней. Сколько будет четыре плюс один? Я попытался представить камни. Вот четыре камня, а вот один, а вместе… — Т-тоже пять? — Верно. Самую базу ты понял, а остальному потому научу. — Куда теперь? — Вперёд, только вперёд…