Так жить нельзя

Pov Шелест

      Проснулся от сильной боли в голове. Открыл глаза… Глаз. Рука сидела рядом и задумчиво смотрела вдаль. Солнце клонится к горизонту. Я попытался подняться. Выходило плохо. Это увидела Рука. — Лежи, дурак, — она надавила руками мне на плечи. Больно, я зашипел. — Прости, прости… Как ты вообще остался жив с такой дырой в башке? — Н-не знаю. С-сколько я был без сознания? — На удивление, не так уж и долго, часов десять от силы. — Часов? — Ну да, часов. Ты не знаешь, что это? — Д-да. — Что ж, смотри, — она взяла палочку, начертила круг, по краям какие-то символы, и в центр вставила палочку. — Это часы, символы по краям — числа. Один, два, три и так до двенадцати. Они означают то, какой сейчас час. Тень от палочки — это твой указатель. То, куда она указывает — такой сейчас и час. Вот сейчас, к примеру, она на отметке четыре, значит сейчас четыре часа дня. Но в общем и целом, мы это особо не будет использовать, время можно прикидывать по внутренним ощущениям. Смотри, есть час, час состоит из шестидесяти минут, минута состоит из шестидесяти секунд. Секунда — это раз, два, три, — каждое слово она произносила с небольшим перерывом. — И так до шестидесяти. Ты, конечно, сейчас только до девяти умеешь считать. Ну вот если хочешь отсчитать примерно минуту, досчитай до девяти, так же, как и я, шесть раз. Выйдет чуть меньше минуты, но не критично. Теперь посмотри на солнце и запомни, где примерно оно на небе. Так ты сможешь прикидывать время. А! Вот ещё что, когда солнце ровно над головой — значит сейчас ровно двенадцать часов дня, полдень. — … Понятно. В целом это было несложно и полезно. — К-когда в путь? — Завтра с утра пойдём на болота. Сегодня уже нет смысла идти, хотя и кончается еда. На болотах ближайший крупный город к нам. А ещё нам срочно нужен врач, иначе мы точно умрём в следующей битве. Не могу я лежать всё-таки. Начинаю подниматься, сейчас это выходит легче. — Ты куда собрался? — Я подежурю. — Куда тебе дежурить?! Ложись и спи давай! — Н-не могу. И не хочу. Ложись ты, ты весь день тут, а завтра в путь! — Ай, — она махнула рукой — Нарко с тобой. Но только до ночи, потом я снова буду дежурить! — Хорошо.

***

      Вечер и ночь прошли быстро, ничего на произошло, и мы выдвинулись в путь. Солнце только начинало подниматься. — Р-Рука, а сколько сейчас время? — Пять или шесть часов утра.       Мы выдвинулись в путь. Нам обоим было довольно сложно быстро идти, у Руки живот, у меня голова. Голова… С тех пор, как я вчера проснулся, она постоянно болела, и мне кажется, что с каждым… часом?.. Боль усиливалась, я даже как-то перестал обращать внимание на отсутствие глаза, хотя глазница тоже иногда болела. Но по сравнению с тем, что было… Где-то в голове. Да, не знаю, где, но кажется, что где-то внутри.

***

      К вечеру второго дня пути мы вышли к окраинам болот. Воздух стал влажным, песок заменился на землю, а местами росла густая зелёная растительность. За весь день, к счастью, ничего не произошло, как говорит Рука, слава Кралу. Не знаю, кто такой Крал, наверное, какой-то сильный воин.       Заночевали, я стоял на дежурстве. Спать вообще не хотелось, головная боль за весь день только усилилась, а к утру мне казалось, что я в каком-то тумане. — Шелест, ты, по-моему, какой-то слишком болезненный. Не знаю, как я это определила, по твоей хитиновой роже вообще ничего не понятно, но ты какой-то не такой. — В-в-всё н-н-нормально. — Ла-адно, — кажется, она не поверила.       Мы выдвинулись в путь, Рука доела последние запасы еды. Как выяснилось, есть мне надо значительно меньше, чем ей. Вскоре вокруг нас были только непроходимые джунгли, земля под ногами была вязкой, и она периодически проваливались. Мне в этом плане было легче. У меня нет ступней. А вот Руке с её составным топором было тяжело, но она упрямо шла вперёд.       Не знаю, сколько мы шли, потому что вскоре пошёл дождь, и солнце скрылось, хотя его и так почти не было видно. Земля под ногами совсем размокла, пару раз чуть не упали, пришлось каждому взять по длинной палке в качестве опоры.       К вечеру, когда и так тёмное небо потемнело, мы вышли к дороге, если эту тропу можно назвать дорогой. Отошли от неё и остановились на ночлег. Дождь продолжал лить. Рука, мне кажется, промокла до костей. Мне же такая погода была привычна. Мне напомнило это улей, там тоже всегда шёл дождь. Костёр развести не получалось. Всё мокрое, к тому же дождь, от которого также не скрыться. Пришлось сидеть под деревом, прижавшись друг к другу.       Я снова не спал. К утру, если в прошлый раз я был как будто в тумане, то сейчас будто в тёмной, вязкой жидкости. Двинулись в путь. Руке, кажется, стало хуже, она постоянно что-то втягивала носом и периодически кашляла. Шли мы, уже опираясь друг на друга.       Не знаю, сколько мы шли, но очень долго, не один день. Мы вышли к поселению. Оно было небольшим. На воротах, которые явно были сделаны кустарно, стояли стражники. Все в длинных плащах и широкополых шляпах. Мы прошли мимо, но нам тут были явно не рады. В деревне, я бы назвал это так, была пара крупных куполообразных зданий и какое-то количество маленьких домиков. Все сооружения стояли на жердях, над водой. Само поселение было почти всё затоплено, тут даже стен как таковых не было, единственными клочками суши здесь были небольшие тропинки. Мы зашли, как мы думали, в бар. Внутри было почти пусто: несколько стражников, посетителей и бармен, который был принцем. Мы подошли к стойке. — Приветствую, посетители, в нашем казино! Не желаете сыграть в катунских ползунов? — Нет, нам бы купить еды и узнать, где мы находимся. — Что ж, жаль, но ладно. Еды вы здесь не купите, а находитесь вы в дыре под названием Город из грязи! И какой дурак додумался так назвать это место?.. — последнюю фразу он произнёс тише. — Ясно… Может, у вас тут врач имеется? — Оу, вот с этим аккуратнее. Вы не местные, порядков не знаете, но, в общем, видите того старика с бутылкой? Он врач, не знаю, может, получится у вас его уговорить, но вряд ли. Здесь могу пожелать вам только удачи. Мы с Рукой одновременно посмотрели на этого врача. Честно, на специалиста он не был похож: в руках бутылка, взгляд мутный, что-то бормочет. Но делать нечего. Мы сели напротив него. Он выпил и уставился на нас. — Итак, что вам нужно? Если вы за органами, то нет! У меня сейчас ничего нет. — Нам нужен… Врач. — Что ж, тогда вы обратились по адресу! Доктор Чон, лучший хирург в городе, если не на всём болоте! Нужно новое лицо? Я мог бы сделать очень симпатичное лицо, зна… стой… проклятье, эти головорезы забрали моё любимое челюстное долото! — Нет, нам нуж… — Не важно, всё нормально, всё нормально. Если кто и может творить чудеса второсортным челюстным долотом, так это Доктор Чон!.. — Да нет же, нам нуж… Ай, — Рука махнула рукой. — Какие головорезы? И зачем им твоё долото? — Эти головорезы из Клана Двух Клинков продолжают срывать мне операции к чертям. Ждут от меня органов как голодные собаки. Но в последнее время мне не хватает для них органов. Я тебе так скажу, вот погоди, пока они потеряют бдительность… Я их проклятым тупым рожам срыв устрою! — Почему ты просто не уйдёшь? — Я врач, в диких землях мне делать нечего… И по городам бродить мне тоже неинтересно. Скажем так, моя «деятельность» разозлила многих сильных людей. — В общем, нам нужен врач. Срочно. Может… Пойдёшь с нами? — С вами?.. — он, кажется, задумался, а его взгляд прояснился. — Ха, а может и пойду! Потеря их поставщика органов номер один серьёзно разозлит этих Двуклинковых головорезов. Прям представляю, какие у них будут рожи! — он заулыбался. — Ладно, я в деле!       Я не знал, радоваться или нет. Врач, который только что пил в придорожном казино и которого преследуют бандиты… Но выбора не было. Голова гудела, а в пустой глазнице пульсировала боль. Я посмотрел на Руку. Она чуть заметно кивнула. Мы вышли из казино под дождь. Чон прихватил с собой бутылку.