Кожа за кожей (ПсиКоп#8)

С какой бы убедительностью я ни заявлял, что все Младшие по сути своей одинаковы, конечно же, это было не так. Мэтью Эспиноза был тем самым темноглазым красавцем, утверждавшим, что абсентовая конфета оказалась вкусной. Именно он написал мне сообщение, когда затишье в его расписании идеально совпало с отменой в моем. Мы «по поручению», не собираясь уезжать дальше парковки за похоронным бюро, где он попытался уболтать меня на дрочку по-быстрому. Поскольку всю свою сообразительность я только что потерял в кабинете Ральфа, чтобы ее подобрала уборщица, я сказал: — Не, не надо. Мэтью посмотрел на меня так, будто я только что отказался от ручной работы. Что… Так и было. — Ну и ладно. — Он вытащил телефон. Я сделал то же самое, и оба мы открыли приложение для знакомств среди геев. Он смахивал влево с такой же скоростью, что и появлялись фотографии. — Слишком серьезный. Слишком фальшивый. Фу — слишком похож на моего странного кузена Доминика. — Ты ужасно привередлив для человека, который всего лишь хотел поработать руками в машине. — Да, но тебя я знаю. С незнакомцами надо быть осторожнее. Никогда не угадаешь, что за мерзавцы попадутся. Это уж точно; я только что одному такому позволил себе отсосать. Пролистав тот же список парней — я был более либерален в предпочтениях, чем Мэтью, — и зашел проверить почту в поисках возможного свидания после работы. Однако читал сообщения через строчку. В основном я все еще осмысливал произошедшее в кабинете Ральфа. Не то, что касалось секса — это я прекрасно понимал. Но не понимал, что думать о той части, где он предложил мне повышение. — Ты мог бы представить меня в должности главного стилиста? — спросил я. — Я тебя умоляю. Я удалил несколько дикпиков и переключился на eBay, чтобы взглянуть, не появились ли там какие-нибудь интересные винтажные футболки. — Ну не знаю, думаю, у меня неплохо бы получилось. Мои клиенты всегда счастливы. — Да, но то клиенты. Я видел, как ты пытался объяснить что-то другому стилисту — у тебя просто не хватает терпения. Если кто-то не справляется, ты тут же начинаешь: «да что с тобой такое, сынок? Тебя на голову не роняли?» Если новая должность означала повышение зарплаты, то терпение я мог бы выработать. Пройти семинар какой-нибудь или онлайн-курс. Навыки управления и коммуникации. Я быстро учусь. И смог бы адаптироваться. Проблема заключалась в том, что в салоне уже был человек, отлично справлявшийся со всем этим и даже больше. Пилар. Выдержат ли наши отношения, если я приму титул, по праву принадлежавший ей? Теоретически, да, но с учетом обид, гордости и денег, возможно, и нет. А вдруг, если должность не приму я, то ни один из нас не получит эту работу? Казалось логичным, чтобы хоть один из нас не оказался разоренным. Мы уже вернулись в салон, когда со стойки регистрации позвонили, чтобы узнать, не хочет ли кто-то из нас принять человека без записи. Пилар проводила консультацию, один из Младших делал химическую завивку, а другой провожал клиента из зоны раковин. Мэтью приводил рабочее место в порядок, пока я пополнял запасы материалов. Он взглянул на меня так, будто хотел посоревноваться, а затем принялся с удвоенным усердием подметать волосы. Если бы мне пришлось соревноваться с ним за клиента без записи, я бы это сделал. То, что мы провели вместе перерыв, не означало, что он теперь может ждать от меня поблажек. Мэтью поймал меня за рукав, когда я проходил мимо. Полуобернувшись, я подумал, что, если до этого дойдет, что я совсем не против подраться. Но, судя по его, ухмылке, уровень угрозы этого был низким. — Заберу себе красавчика в сером, — шепнул он и отпустил мою руку. В приемной меня встретил не один, а сразу два человека. Красавчик в сером определенно был привлекателен. Деловой человек. В костюме. Хорошие каштановые волосы, нуждающиеся в небольшой стрижке и укладке. За тридцать, с потрясающими скулами. Но стоило нашим взглядам пересечься, мой гей-радар подсказал, что стоит пройти мимо. Мужик был не просто натуралом, но и не горел желанием, чтобы гей прикасался к его голове. Моя клиентка, пришедшая без предварительной записи, была нерешительной и скучающей, а консультация оказалась утомительной. Она отклонила все мои предложения, и в итоге мне пришлось признать поражение и применить старый проверенный прием. Я предложил «подчеркнуть черты лица». Другими словами, постричься. Но когда кому-то невозможно угодить, лучше причинить как можно меньше вреда. Тем временем, в соседнем кресле, Пилар превратила своего клиента из неряшливого папаши средних лет в щеголеватого парня, которого я определенно смахнул бы вправо. Никакого подчеркивания черт. Я ощутил вину за то, что даже рассматривал предложение Ральфа. В стрижке существует не так уж много вариантов. А вот в жизни, к сожалению, потенциальные возможности бесконечны, и мне нужно найти ту, которая оставит наименьший сопутствующий ущерб. Когда последний клиент вышел за дверь, Младшие принялись спорить о том, куда пойти выпить, а я спросил Пилар: — На твой взгляд, кто больше подойдет на должность главного стилиста? Ты или я? Пилар бросила на манерных Младших взгляд и ответила: — Эти королевы драмы наверняка утроят бунт, если кто-то из нас возьмется за вожжи. Ты всерьез думаешь, что мог бы стать для них наставником, как Ральф? Я понаблюдал, как Ральф совершал свой привычный обход сотрудников в конце дня, проверяя, как у них дела, и раздавая чаевые, заставляя Младших вилять хвостами и впадать в экстаз. Пилар была права. Эти ребята хотели впечатлить Ральфа, а вовсе не меня. Возможно, лучше забыть и оставить в прошлом предложение стать главным стилистом. Я планировал бегать от этой темы или, по крайней мере, тянуть время, пока наши взгляды не встретились. Никакого «вайба», все исчезло. Ральф находится в модусе босса. Отлично. Я похлопал ресницами, надеясь, что он решит, будто я все еще в восторге от кабинетного веселья и, может, даже подумываю о повторе. Ральф окинул меня взглядом с ног до головы, и я качнул бедрами. И понял, что стоит сбавить обороты, когда он понимающе улыбнулся, перебирая стопку конвертов. Я же не хотел в итоге оказаться распластанным на его столе. А всего лишь пытался избежать разговора о должности. — Ты не мог бы задержаться на несколько минут? — попросил Ральф. Я не был уверен, хочет он поговорить о делах или о личном, после того, как разойдутся остальные сотрудники, но с огромным облегчением сообщил ему: — Я приехал с Пилар. Ральф раздраженно нахмурился, взглянув в сторону парковки, чтобы убедиться, что моей машины там нет, но прежде чем я не удержался и спросил, не думает ли он, что я вру, один из Младших выручил меня, закричав: «Чур, мой!» Все развернулись к окну, у которого стоял мужчина, прижавшись лицом к стеклу и загораживая ладонями лицо от уличных фонарей, чтоб рассмотреть затемненный вестибюль. Интригующе. Это был чернокожий парень в мотоциклетной куртке из блестящего винила и в обтягивающих джинсах. На голове у него красовался короткий ретро-ирокез — о, боже мой, я просто помешан на ирокезах. Не на тех убогих имитациях, представляющих собой отдаленно напоминающие клинья, склеенные муссом для волос, а настоящие, с выбритыми висками ирокезы, которые невозможно было смыть, когда собираешься на собеседование или в суд. Чур или не чур… Черный чувак с ирокезом мой. — Пойду скажу, что мы закрыты, — пафосно заявил один из Младших. Видимо, понятие «чур» не являлось чем-то священным среди них. Но Ральф уже шагал к двери. — Нет необходимости. И раз уж все здесь… — он открыл замок, высунулся и пригласил парня с ирокезом войти. У меня все внутри перевернулось. На то не было причин, поскольку язык тела Ральфа излучал дружелюбие, а драматичное ожидание было типичным для него. Но иногда интуиция распознавала какой-то жест раньше, чем его успевал обработать мозг, и какой бы подсознательный толчок я ни почувствовал, уже понял, что под поверхностью происходить что-то важное. Ральф положил ладонь на поясницу парня с ирокезом и проводил к стульям, где ожидала восторженная публика. — Все, познакомьтесь с новым членом семьи «Люсьюс» — Редом Тернером. — Колорист по имени Ред, — воскликнул Мэтью, а затем он и двое других Младших пропели: — Ми-ло-та-а. Ред окинул комнату холодным взглядом. — Слова — это всего лишь слова. В них нет особой силы, но в намерениях, стоящих за ними, — есть. — Голос его был похож на шелк. Гипнотический, низкий и поразительно размеренный. — Меня всегда завораживал цвет. Ответ на нелепое замечание получился интригующим, своего рода приглашение к более глубокому общению и установлению настоящей связи, — но Младшие не восприняли это всерьез. — Ну, я знаю, какой у меня новый любимый цвет, — отозвался один из них. Тот, который первый сказал «чур»? Не важно. — Кому не нравится красный? — подхватил другой, а третий захихикал, словно прозвучало нечто крайне остроумное. Хотя Пилар была единственной женщиной в комнате, она также оказалось единственным стилистом, не визжавшим от восторга, как тринадцатилетняя девчонка. Она подошла к Реду, протянула руку в обычном приветствии и сказала: — Я Пилар. С нетерпением жду возможности поработать с тобой. Ред казался настолько загадочным, что сказать, впечатлила ли его сдержанность Пилар или напугала, было невозможно. После того, как она представилась, я остался единственным в комнате, кто до сих пор молчал, и я понял, что нужно тщательно подобрать первые слова. Я не собирался подлизываться к нему, будто отчаялся, и все же хотел выразить интерес. Я уже собирался сказать, что рад знакомству, когда Ральф вдруг заметил, что до сих пор держит конверты с чаевыми, и передал их мне. Неготовый к такому весу, я неловко схватил конверты, и они выскользнули из пальцев. Один упал на пол с металлическим лязгом монет, эхом раскатившимся по закрытому помещению. Младшие пришли в экстаз, и один из них запел «бубенцы, бубенцы, бубенцы» из какой-то древней кантри-песни. Другой пустился в пляс, шлепая расческой по заднице, как тамбурином. А Ред? На его лице мелькнула искра жалости. Наверное. А может, мне просто показалось. * * * * * У меня были дела поважнее, чем переживать из-за ужасного первого впечатления, которое я произвел. Вечер прошел приятно, компания подобралась дружелюбная, а полдюжины коктейлей «Лимончелло Коллинз» оставили во рту привкус, похожий на восхитительно алкогольные лимонные леденцы. Тротуар слегка накренился, когда я выбирался из такси, но не слишком круто. Таксист подождал, пока я соберусь в кучу. Он мог бы уехать… Но я был очень щедр на чаевые. Ночь выдалась неплохая. Не какая-то особенная. И не сногсшибательная. Не та, о которой я мог бы вспоминать годы спустя. Но я встретил старого приятеля из спортзала, куда у меня был двухнедельный пробный абонемент. Он был свободен, я был свободен, и все отлично провели время. Звонок моего стационарного телефона был слышен из коридора, пока я пытался вставить ключ в замок на входной двери. Вряд ли это звонил приятель по спортзалу, чтобы пожелать спокойной ночи, разве что у него внезапно возникли ко мне какие-то сентиментальные чувства, полностью отсутствовавшие, пока мы собирали занозы на деревянном полу в его прихожей. Для Пилар было уже поздновато, она ложилась спать сразу после того, как укладывала ребенка. А Ральф перестал звонить сразу же, как в первый раз уложил в постель меня. Может, это Ред. Нет, ему номер я не давал — и, вообще-то, он даже не знал моего настоящего имени. Хотя… Достаточно находчивый парень мог бы выяснить. Пока я гадал, с чего бы ему этим заниматься, запищал автоответчик, и знакомый голос произнес: — Ладно, я знаю, что уже поздно… Голос моей матери. Черт побери. А не чернокожего парня с ирокезов, вот совсем нет. Максин поинтересовалась, не хочу ли я на следующих выходных поужинать в новом итальянском ресторане, а потом добавила: -…и пока не забыла — Дамплинг порвал еще один ошейник, так что надо будет посмотреть, не найдется ли что-нибудь понадежнее, чем те четыре, которые он уже сжевал. Знаешь тот новый зоомагазин в Шомберге? Он огромный. Просто подумала, что стоит заглянуть туда, если тебе нужно что-то для аквариума. — Я уставился на мигающую зеленую лампочку и подумал, чувствует ли она, что я стою рядом, слишком пьяный, чтобы что-то говорить, или думает, что я все еще торчу в салоне. — Я и сама иду спать. Напиши, если что-нибудь в голову придет. Спокойной ночи. Слегка напевно, но не ее традиционное «спокойной ночи, малыш», которое, как она полагала, меня смутило бы, если бы это услышал какой-нибудь мой приятель по траху. Меня это особо не волновало, но я оценил тот факт, что Максин проявляла ко мне достаточно уважения, чтобы быть осмотрительной. А еще то, что она предложила оплатить мой аквариум. Ведь никто не заходит в зоомагазин, не смотрит на рыбок и не думает: «Ага, куплю-ка я эту огромную, вонючую, пожирающую деньги и время яму — это будет здорово». Но если вы настоящий любитель рыбок, то все сводится именно к этому. Но все же, думаю, мне полезно было бы иметь что-то, помимо свежей одежды, ради чего стоило возвращаться домой. Ни малейших сомнений, что аквариуму не хватало каких-нибудь химикатов, корма или приспособлений. В нем постоянно что-то заканчивалось. Я схватил из холодильника острое куриное крылышко и слопал его холодным, по пути к огромной аквариумной стене объемом 550 литров, установленной в центре комнаты. Между фильтрами и растениями в воде что-то непрестанно двигалось, даже когда рыбки прятались между декорациями. Наверное, поэтому я сразу и не заметил. Нет, я рылся в шкафчике под аквариумом, ища корм, и радовался, что мама оплатит счет. Фильтры на деревьях не растут — ну, может, их угольная составляющая разве что, — а мой старый добрый аквариум поглощал их быстрее, чем вы успеете выговорить «слизняк». Мельком глянув на фильтр, я заметил, что моих цихлид-ключниц нет. Что невозможно, поскольку они были самыми крупными обитателями аквариума и находились на вершине пищевой цепи. И тогда я посмотрел наверх. Хотя я прекрасно понимал, что вижу, осознание ужаса пришло не сразу. Я продолжал думать, что это невозможно, просто невозможно. Но, очевидно, наихудший сценарий претворился в жизнь. Мои четыре замочные скважины образовали наверху мутноглазую флотилию в окружении переливающихся телец цихлид поменьше. А в бурлящем углу цистерны, в струе системы фильтрации бился огромный плекостомус, который жил у меня с двенадцати лет. Его звали Игги. Проглотив острое куриное мясо вместе с лимончелло, подступившим к горлу, я прижался лбом к стеклу и понял, что аквариум горячий на ощупь. Это объясняло, почему полупрозрачные стеклянные креветки стали непрозрачными, сварившись в собственном соку. Я достал из морозилки водку, глотнул прямо из горла и сел на пол, скрестив ноги, и глядя на аквариум смерти, пытаясь понять, что произошло. Нагреватель работал на обычных настройках, что исключало возможность того, что последний парень, которого я сюда приводил, что-то сделал с оборудованием. Просто неисправность. Винить некого, во всяком случае, не его. Может, будь я дома, то успел бы заметить первую рыбку, всплывшую на поверхность и успел бы спасти остальных. Хотя с чего бы? Я обращал внимание на аквариум только тогда, когда нужно было покормить рыб или почистить резервуар. Комната уже изрядно покачивалась к тому времени, как выловил всех рыб. Я хотел смыть из в унитаз, но побоялся, что Игги забьет канализацию, и устроил всем им похороны в подворотне, воспользовавшись мусорным контейнером, а затем вернулся и отключил все фильтры и форсунки. Учитывая позднее время, объем выпитого и сколько раз кончил за день, можно было бы подумать, что я отключусь, коснувшись головой подушки. Но этого не случилось. Забавно, как тихо может быть в доме без жужжания аквариума, составлявшего тебе компанию.