Часть 4
8 июня 2026 г., 07:06
— Значит, у тебя все же есть чувство юмора, — сказал Малфой, изобразив удивление, снял очки с носа и аккуратно положил их на стол. — А где же оно было на протяжении всей книги?
Он с притворным возмущением помахал перед собой пергаментом. Гарри отправил задание в его офис совой за день до их встречи, и был немного разочарован тем, что не смог наблюдать за выражением лица, пока Малфой читал статью, однако едва заметная улыбка, когда Гарри зашел в кабинет и увидел, что тот просматривает написанное, отчасти компенсировала это. Скорее всего, Гарри не смог бы сдержать своего ликования и предвкушения, если бы присутствовал при том, как Малфой изучает его попытку не слишком утонченного флирта длиной в целый фут.
В качестве ответа Гарри просто пожал плечами; ему казалось, что в книге он хотел написать о серьезных вещах и шутить на эту тему было… неправильным. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Он бы не пережил все эти происшествия, если бы в них не было проблесков юмора.
— Наверное, я об этом не подумал, — сказал он вместо этого.
— Тебе бы это на футболке написать, — небрежно отозвался Малфой, крутя в длинных пальцах красную шариковую ручку. — Наверное, я об этом не подумал.
Гарри был немного удивлен тем, что Малфой знает, что такое футболка, не говоря уже обо всем остальном, но не стал об этом упоминать.
— Я скорее руководствуюсь инстинктами, — легкомысленно ответил он. — Обычно это работает.
Малфой фыркнул, но промолчал.
— Я должен спросить, Поттер, — сказал он нарочито небрежным тоном, который, как невольно подумал Гарри, означал, что вопрос явно не будет случайным. — Создается впечатление, что ты согласился на дуэльный клуб только ради того, чтобы о нем написать.
Гарри усмехнулся.
— И где же тут вопрос? — Малфой закатил глаза. — Это была не единственная причина, — сжалился Гарри. — Я долго сомневался, стоит ли это делать. Но, если честно, мысль о том, что это может тебя рассмешить, скорее всего, действительно стала последней каплей.
В кабинете было невыносимо жарко, поэтому Гарри поднял руку к воротнику мантии, расстегивая его; тот факт, что серые глаза инстинктивно опустились, чтобы проследить за движением пальцев, оказался просто приятным бонусом.
— Ты посвятил целый учебный год внеклассным занятиям… чтобы меня рассмешить, — повторил Малфой каким-то слабым голосом.
На высоких бледных скулах появился розовый румянец.
Гарри постарался как можно расслабленней пожать плечами.
— И еще, ну, знаешь, — непринужденно добавил он, — Из-за детей.
Здесь явно не хватало воздуха. Им действительно нужно открыть окно.
Он дал Малфою немного времени переварить услышанное, отвернувшись к окну и чувствуя на себе сосредоточенный взгляд, пока не понял, что легкая морщинка между бровями наконец-то расслабилась. Когда он посмотрел на него снова, то увидел улыбку.
— Я всегда говорил, что ты сумасшедший, — сказал Малфой, но его тон отдавал мягкостью.
— А я никогда этого не отрицал, — ответил Гарри.
Конечно, не было никаких сомнений в том, что это был флирт. И, конечно, то, что Малфой продолжал дразнить его этим блеском в глазах, должно было означать именно то, о чем думал Гарри.
Малфой все еще улыбался, бессознательно поглаживая кончиками пальцев край пергамента. А затем опустил на него взгляд, словно только что вспомнил о его существовании.
— Это на самом деле хорошо, Поттер, — буднично произнес он, постукивая очками по бумаге. — Я знаю, я сказал, что нам не обязательно использовать этот текст в книге, но последний абзац очень хорош и мы должны его включить. То, что ты открываешься под конец, звучит очень поэтично.
Получать комплименты от Малфоя все еще было очень странно. Гарри слегка заерзал, ощущая на себе тяжесть его пристального внимания.
— Мне было весело писать это, — признался он. — Намного больше, чем остальную книгу… не то чтобы мне это вообще не нравилось.
— И это заметно, — сказал Малфой. — А когда тебе весело писать, то читать становится еще интересней. Я понимаю, что не все в этой книге должно быть веселым…
— Нет, — перебил его Гарри. — Я хочу сказать… весело было не всегда, конечно, — уточнил он, — но я всегда… находил что-то хорошее. Именно это заставляло меня двигаться дальше. — Внезапно он почувствовал себя виноватым, замечая напряженное выражение на лице Малфоя и осознавая, как никогда прежде, их общую историю, роль Малфоя в ней и тот мрак, с которым ему пришлось столкнуться, но при этом в жизни Гарри даже тогда случались редкие моменты, когда он мог смеяться на свадьбах и следить за разгорающейся любовью своих друзей. — Прости, — тихо сказал он. — Я знаю, что у тебя, скорее всего, не было даже этого.
Губы Малфоя дернулись, резко сжимаясь, словно он жевал щеку изнутри.
— Не все было так плохо, — ответил он через мгновение. — И… я не хотел бы оправдываться, но мне кажется, что это все же повлияло на некоторые мои решения. Моменты, когда я видел хорошее, когда видел, как другие все еще борются за то, во что верят, были тем, что заставляло меня быть храбрым.
Теперь его рука дрожала. Пергамент, который он все еще сжимал в пальцах, издавал тихие царапающие звуки по столу и Гарри очень хотелось протянуть руку и накрыть его ладонь, но прежде, чем он успел это сделать, Малфой отложил пергамент и опустил руки на колени. Вместо этого Гарри откашлялся.
— Что ж, значит, ты считаешь, мне стоит добавить кое-что из статьи в книгу? — бодро спросил он.
— Думаю, это будет хорошим прологом, — ответил Малфой, немного расслабляясь от смены темы и возвращения к делу. — Это будет твоим заданием для следующего черновика, Поттер. Если бы этот отрывок был началом твоей истории, как бы это могло ее изменить?
***
— Как дела с книгой, Гарри? Джинни присоединилась к нему, Рону и Гермионе во время их обычного пятничного обеда в «Трех метлах», и все четверо, сбившись в кучу за своим обычным столиком в углу, с удовольствием уплетали рыбу с чипсами в исполнении мадам Розмерты. Гарри не мог не улыбнуться, услышав этот вопрос. — На самом деле, очень хорошо, — весело ответил он. — Я получаю гораздо больше, чем мог ожидать. Гермиона с интересом посмотрела на него. — Это как? — спросила она. Гарри вернулся мыслями к дуэльному клубу и открытию под конец. — Я думаю, что это своего рода… освобождение, — сказал он. — Как будто через записи я выплескиваю все это из головы, или что-то в этом роде. Я заставляю себя вспоминать все хорошее. Многое теперь кажется… проще. А вещи, которым я не придавал значения, оказались сложнее, чем могли бы быть. — Он дал ей минутку, чтобы осмыслить сказанное, прежде чем кинуть очередную бомбу. — Мы с Невом теперь руководим дуэльным клубом для студентов, — сказал он с полным ртом рыбы. Рон уронил вилку. — Ты руководишь дуэльным клубом, — недоверчиво уточнил он. Гарри не смог сдержать улыбку. Когда МакГонагалл обратилась к нему с просьбой в первый раз, он рассказал об этом Рону с Гермионой; с тех пор они каждый раз сочувственно кивали головами и убеждали его, что то, что ему некомфортно учить детей ради забавы тому, что ему пришлось выучить самостоятельно в их возрасте, чтобы выжить, является совершенно нормальным. — Да, — сказал Гарри, все еще ухмыляясь. — Последние несколько недель мы проводили ознакомительные занятия для разных курсов, и как только все желающие определятся, я смогу создать неформальную лигу. Я боялся, что это будет похоже на Отряд Дамблдора, но на самом деле я все это время вспоминал дуэльный клуб Локонса на втором курсе, смеясь про себя над тем, насколько глупо было с их стороны свести меня с Малфоем и просто позволить нам накладывать друг на друга заклинания. — Глаза Гермионы подозрительно прищурились. — Конечно, мы так не делаем, — быстро возразил Гарри. — Мы наложили на Большой Зал защитные заклинания, чтобы студенты могли использовать только безобидные чары, которые мы одобрили, а еще мы очень тщательно составляем пары. И знаете, мы следим за тем, чтобы они точно знали, как правильно произносить все заклинания. — Рон фыркнул, выглядя при этом слегка позеленевшим. Видимо, вспомнил собственный опыт с категорически неисправной палочкой в дуэльном клубе Локонса. — В любом случае, суть в том, что попытка сделать книгу занимательной заставляет меня вспоминать все хорошее, что происходило параллельно с плохим, — подытожил Гарри, накладывая на тарелку пару ложек горохового пюре. — И это как бы сплетается с моим прошлым. У меня есть ощущение, что… если я смогу учить детей дуэлям и смеяться над Малфоем, а не думать о войне, то, возможно, однажды я смогу… преподавать Защиту от Темных Искусств и думать о Римусе, а не об Амбридж, или буду работать в Министерстве и предвкушать то хорошее, что я смогу сделать, а не зацикливаться на том, насколько быстро они отвернулись от меня в детстве, и у меня есть подозрение, что на самом деле этот день гораздо ближе, чем я думал. Гарри любил свою работу, действительно любил, но у него всегда было какое-то чувство, будто она была чем-то вроде временной замены, перевалочным пунктом. От него почти ничего не ожидали, практически не оказывали давления, и хотя поначалу это было одной из причин, почему ему это так нравилось, все же иногда он задавался вопросом, не настало ли время для чего-то большего. В основном он был рад отложить будущее на потом, когда станет по-настоящему к нему готов, но в то же время боялся, что проснется однажды в свои пятьдесят лет, все еще судя́ квиддичные матчи, и не сможет понять куда делась его жизнь. Сейчас в нем звенело новое волнительное чувство, будто вот-вот произойдет что-то грандиозное. — Это замечательно, Гарри, — тихо произнесла Гермиона. На Джинни же вся эта лирика произвела гораздо меньшее впечатление. — Я так понимаю, работать с Малфоем вполне нормально, раз вы смеетесь над тем, что чуть не поубивали друг друга, вместо того чтобы попытаться повторить это снова, — сказала она, прожигая лицо Гарри хитрым взглядом. Он почувствовал, как покраснел. Джинни была первым человеком в Англии, кто догадался, что между ним и Чарли что-то произошло, пока они были в Румынии; ему всегда было чертовски трудно что-то от нее скрыть. — Это… да, — ответил Гарри, пожимая плечами. Имело ли какое-то значение то, что друзья узнают о его симпатии к Малфою? В любом случае, так он сможет заранее узнать их реакцию, до того, как что-либо действительно произойдет. Если вообще произойдет. — Теперь, когда он просто саркастичен, а не по-настоящему ужасен, он кажется не таким уж и плохим. — Гарри глубоко вздохнул, собираясь с духом. — Он мне даже немного нравится. Рон с Гермионой обменялись понимающими взглядами, а Джинни откровенно закатила глаза. — Гарри, мы все читали твою рукопись, — улыбаясь сказала она. — Включая ту часть, где ты довольно ясно дал понять, что именно Малфой стал твоим бисексуальным пробуждением. Ох. Что ж. — Думаю, моим бисексуальным пробуждением все же был Чарли, — ответил Гарри, стараясь сохранять безразличие. — Я… не… пробуждался… из-за Малфоя. Рон буркнул: «Гадость», в то время как Джинни с отвращением отодвинулась от стола, делая вид, что уходит. Гермиона хихикнула. Гарри немного расслабился, увидев полное отсутствие осуждения. Когда Рон пришел в себя, он протянул через стол руку, чтобы похлопать Гарри по руке, наверное, пытаясь этим как-то его утешить. — Честно говоря, приятель, — сказал он бодро. — Когда вы начали работать вместе, мы уже знали, что это всего лишь вопрос времени. — Ладно, деликатность никогда не была моей сильной стороной, — отозвался Гарри, пытаясь отшутиться. Он не ожидал, что ему придется успокаивать излишний восторг по поводу его чувств к Малфою. Он рассказал им об упражнении, о том, как взгляд Малфоя задержался на нем немного дольше, чем следовало, пока ему не показалось, что из кабинета выкачали весь воздух. — Думаю, что я был достаточно очевиден, и, если бы он не был заинтересован, он бы что-нибудь сказал, — закончил Гарри, пожав плечами. — Но это же Малфой… Так что теперь, когда он перестал постоянно меня задирать, я действительно не знаю, чего ожидать. Гермиона задумчиво посмотрела на него. — Ты же упоминал о своей демисексуальности в последнем черновике, верно? — спросила она. Гарри кивнул. — Думаю, есть вероятность, что зная, о том, что тебе обычно нужно хорошо узнать человека, прежде чем почувствовать к нему влечение, Малфою понадобится больше времени, чтобы удостовериться, что он тебе нравится. Мне кажется, он может попытаться убедить себя, что ты на самом деле не флиртуешь, даже если у него есть интерес. Рон застонал. — Не подначивай его, — пробормотал он, в отчаянии ударяясь головой о плечо Гермионы. — Тебя не было там, в Румынии, с Чарли, ведь именно тогда он пытался это скрыть. — Наверняка это было забавно, — отозвалась Джинни, легонько ударив Рона по руке. — Не говори мне, что ты не хочешь увидеть, как он опозорится перед Малфоем. — Но ведь это Малфой… — простонал Рон, делая большой глоток, однако, когда его взгляд встретился со взглядом Гарри, стало совершенно ясно, что он уже смирился. Гарри задумался, у всех ли такие друзья, и нормально ли ненавидеть их и так сильно любить одновременно.***
— Это определенно больше похоже на то, что сказал бы ты, — прокомментировал Малфой следующий черновик, спустя месяц и несколько отправленных писем. Если честно, это было облегчением. Гарри внезапно осознал, насколько трудно ему было вернуть юмор в свои истории, постоянно сомневаясь в той тонкой грани между остроумием и наигранностью. В конце концов, для некоторых разделов он вернулся к использованию самопишущего пера, зачитывая вслух свой предыдущий черновик Джинни, во время их встречи в пабе, и позволяя перу добавлять язвительные комментарии, позже вычеркивая те, над которыми она не засмеялась. Он не совсем понимал, как нужно относиться к такому отзыву; как, по мнению Малфоя, звучал Гарри Поттер? Ему всегда казалось, что он был скорее растерянным и недовольным, и уж точно не был ироничным, каким пытался выставить себя в черновике. — Эм, — произнес он, слегка ерзая в кресле. — Это хорошо? — Думаю, да, — небрежно ответил Малфой. — В школе ты всегда был саркастичным маленьким засранцем. Это точно не было тем, что он о себе думал. — Я? У него, конечно, была отвратительная привычка не задумываясь отвечать сарказмом на давление — и это не раз приводило его к неприятностям — но он никогда не считал это чем-то таким, что могло бы запомниться окружающим. — А ты разве забыл, как сказал Снейпу, что ему не обязательно называть тебя «сэр»? Гарри невольно рассмеялся; тогда его отстранили от занятий, как и большинство остальных учеников в классе, которые посмели над этим засмеяться. — Неужели ты это помнишь? Малфой закатил глаза. — Поттер, весь класс, наверное, это помнит, — протянул он. — Не удивлюсь, если это написано на обратной стороне доброй половины парт в этом классе. Даже слизеринцы были впечатлены. — Он небрежно посмотрел на свои ногти. — Кроме меня, конечно. — Конечно, — усмехнулся Гарри. Декабрь приближался семимильными шагами, и вид из огромного окна был темным и мрачным; в перерывах между комментариями к своему черновику Гарри поймал себя на том, что увлеченно следит за разноцветным вихрем зонтиков на далеких улицах, за преждевременно зажженными рождественскими огнями, мерцающими, словно звезды. Ему нравилось, что Рождество всегда в первую очередь напоминало ему о Хогвартсе, о пылающих каминах и омеле, о тайных покупках подарков для Рона и Гермионы в Хогсмиде и о том, как он просыпался, замечая завернутые в подарочную упаковку доказательства того, что его любят, вместо того, чтобы думать о рождественских праздниках, которых был лишен у Дурслей. Малфой уже украсил свой кабинет, или, может быть, кто-то сделал это за него; мерцающие снежинки украшали стоящие за столом книги, а какое-то растение с красными ягодами обвивало ножки стульев и спинку дивана. Чай, который принесла им секретарь Малфоя, слегка отдавал чем-то пряным и был налит в полосатые, словно конфеты, кружки. В целом, атмосфера была теплой и уютной, и тот факт, что Гарри это очень нравилось, не ускользнул от внимания Малфоя. Пока они молча пили чай — видимо, исчерпав все причины покритиковать Гарри за его попытки пошутить, — Малфой смотрел на него с каким-то веселым блеском в глазах. — У тебя есть планы на Рождество? — спросил Гарри, поскольку его мысли были заняты именно этим вопросом. Как только слова слетели с губ, он пожалел о них; Гарри знал, что отец Малфоя все еще в Азкабане, поэтому Рождество в Малфой-Мэноре, скорее всего, будет немного более мрачным, чем он представлял себе в школе. Однако тот лишь мягко улыбнулся в ответ на вопрос. — Каждый год рождественским утром я устраиваю завтрак для друзей, — радостно сообщил он. — Большинство слизеринцев с нашего курса, а также их супруги и партнеры, если таковые имеются. — Гарри до крови прикусил губу, чтобы не спросить, есть ли у него супруга или партнер. — Думаю, мы с Блейзом будем единственными холостяками в этом году, — небрежно продолжил Малфой, глядя в окно с тенью довольной улыбки на лице. — Если, конечно, Пэнси к тому времени не устанет от своего нынешнего ухажера. — Гарри старательно изобразил на лице непринужденный интерес, словно эта информация была лишь слегка забавной, а не самой лучшей за весь день. Просто факт, который Малфой ему сообщил. — А еще в этот раз моя тетя пригласила нас с мамой на ужин, — продолжил он. — Они возобновили общение в начале года. Я виделся с ней всего несколько раз, и очень рад, что смогу наконец-то познакомиться с Тедди, особенно после всего, что ты о нем написал. Гарри, все еще увлеченный вопросом о последних холостяках, слишком долго переваривал услышанное. — Подожди, — сказал он, — Ты собираешься на рождественский ужин с Андромедой и Тедди? — Лицо Малфоя стало настороженным и замкнутым, и Гарри тут же почувствовал себя виноватым за такую сильную реакцию. — Это же здорово! — поспешил он поправить самого себя. — Я просто удивился, что Энди ничего об этом не сказала, видя, как я мучаюсь от чувства вины из-за того, что не смогу быть с ними в Рождество. Она не упомянула о других планах, но теперь я чувствую себя гораздо лучше. Гарри задумался о том, не решила ли Андромеда, что Гарри не понравится, если они проведут Рождество с Малфоями. Он рассказал ей, что Драко и Нарцисса сделали для него во время войны и сразу дал понять, что если она хочет связаться с ними, то непременно должна это сделать, но это было давно и с тех пор они больше не возвращались к этому разговору. Ни для кого не было секретом насколько сильно они с Малфоем ненавидели друг друга в школе, и Гарри не рассказал ей о редакции книги, только потому что боялся, что Энди не захочет ничего слышать об отчужденной части своей семьи. На заостренном лице Малфоя появилась неуверенная улыбка. — Оу, — смущенно произнес он. — Возможно, она пригласила нас, потому что узнала, что ты занят. Это было всего несколько недель назад. — Ну, надеюсь, все будет отлично, — сказал Гарри. — Я бы очень хотел, чтобы Тедди побольше узнал о своей семье. Улыбка стала немного шире. Гарри старался не представлять, как будет выглядеть следующее Рождество, когда они смогут собраться все вместе возле камина Энди, если в этот раз все пройдет хорошо. — И чем же ты будешь занят, раз это оказалось важнее, чем рождественский ужин с крестником? — спросил Малфой, но его слова звучали скорее поддразнивающе, чем осуждающе. — Дежурю в школе, — признался Гарри. — Обычно вечера у меня свободны, но у профессора Синистры только что родился внук, так что я предложил поменяться. Мне нравится проводить праздники в Хогвартсе. Малфой кивнул. — Это логично, учитывая то, как проходили твои предыдущие праздничные дни, — тихо сказал он. — Я оставался на Рождество в школе только один раз, но до сих пор помню, что это было чудесно. — На втором курсе, — рассеянно вспомнил Гарри; бледная бровь Малфоя взлетела вверх, исчезая под прядью волос на лбу, а губы изогнулись в дерзкой ухмылке, словно он собирался спросить, откуда именно тот это знает. Гарри с опозданием понял, что ни словом не обмолвился в своей книге об их раннем эксперименте с оборотным зельем. — О, — виновато сказал он. — Ну… в тот год мы несколько месяцев думали, что ты наследник Слизерина. Он рассказал всю историю, наблюдая, как рот Малфоя все больше открывается, а щеки все больше краснеют. — Где вы, блять, взяли оборотное зелье? — спросил он. Он казался менее возмущенным, чем ожидал Гарри. — Мы его сварили. Ну, точнее, в основном варила Гермиона. — На втором курсе? — тихо присвистнул Малфой. — Милый Салазар, — выругался он себе под нос. — Мне стало намного легче из-за того, что она всегда опережала меня по оценкам. Гарри рассмеялся. — Я был очень удивлен, что ты ничего не заметил, — признался он. — Мы понятия не имели как ведут себя Крэбб и Гойл, так что, скорее всего, выглядели очень странно. — Они и в лучшие времена, в детстве, были довольно странными, — сказал Малфой, и на его губах заиграла нежная улыбка. — Честно говоря, этот случай даже не вошел в десятку. Однажды Винс провел целое лето, пытаясь наладить контакт с садовыми гномами за домом, придумал целый язык жестов, чтобы научить их. Они не поняли. И укусили его около десяти раз. Его улыбка стала немного меланхоличной от воспоминаний о Крэббе, и Гарри так и не смог заставить себя выразить соболезнования, поэтому он откашлялся и сменил тему. — Итак, что у нас дальше? — бодро спросил он. — Ты собираешься дать мне еще какое-нибудь задание? Он постарался звучать насмешливо, а не с надеждой, как будто он совершенно этого не хотел и не строил в голове планы, как можно будет использовать новое задание, чтобы еще немного пофлиртовать. Малфой поднял бровь. — На самом деле, да, — ответил он, и Гарри не смог понять собирался ли он это сделать до того, как Гарри бросил ему определенно-не-вызов. — Это может показаться глупым, но обещаю, что в этом есть смысл. Я хочу, чтобы ты напился, написал о том, что произойдет, а после подумал о том, как ты можешь дать понять своей прозой, а не только диалогами, что твой рассказчик пьян. Гарри уставился на него, пока на лице расплывалась улыбка. — Ты хочешь, чтобы я напился, — переспросил он. — И написал об этом, — подтвердил Малфой, как будто это делало его слова более осмысленными. — Авторы часто меняют стиль написания прозы в зависимости от психического состояния или эмоций своего персонажа. В твоей книге есть места, где ты это делаешь, и это одни из самых лучших моментов, я бы хотел, чтобы ты научился делать это более осознанно. Напиться — самый простой и очевидный способ изменить свое состояние. Напиться, написать об этом, будучи пьяным, а потом, когда протрезвеешь, ты увидишь, насколько иначе это будет читаться. Гарри задумался. Ему показалось, что он понял к чему клонит Малфой. Но также он подумал, что должен быть и какой-то другой способ, которым тот мог бы помочь Гарри развить этот навык, например, разве не было бы так же эффективно взять очень эмоциональную сцену из книги, попытаться вернуться в то состояние и попробовать ее переписать? Он должен был воспользоваться шансом узнать, не скрывается ли в этой просьбе нечто большее. — Хорошо, – небрежно ответил он. — Видимо, сегодня я напьюсь. Малфой с такой же небрежностью откинулся на спинку стула, слегка покачиваясь на пружинах. — Отлично, Поттер, – сказал он. Гарри усмехнулся. — Хочешь со мной?
